Sign in
×

Login (email address)

Password

Interactive stories, text-based games and visual novels
RegistrationSign in
iFiction.net

iFiction.net

Visit our new website AXMA.INFO

Запустить

Иногда люди совершают ошибки, но понимают это слишком поздно. Бывает так, что ты выпиваешь кувшин вина, и когда видишь его дно, то осознаёшь, что это как раз была она. Ошибка. Я помню, как Лора обвила руками шею Вернера. Ещё помню упругость груди Клары, когда она прижалась к моей спине. Дальше… Всё как в тумане.

Пусть я и Маг, но это не значит, что я не теряю над собой контроль. И вино этому более, чем способствует. Мысли плясали, руки делали что-то, чего никогда бы себе не позволили в других обстоятельствах…

Думаю, мне ещё долго будет стыдно за ту попойку. Однако, когда я нахожу силы сфокусировать мысли, Вернера уже рядом нет. Как впрочем и Клары с Лорой. Да и я уже не в той комнате замка, где мы пировали.

Что я вообще делаю во дворе? Взгляд падает на рубашку, висящую на ручке колодца. Как мило… И где второй сапог? И почему так болит голова?

Цепь жутко скрипит, когда я прилагаю все оставшиеся у меня силы, чтобы поднять со дна колодца ведро воды. О, вот и сапог! Я опрокидываю на себя ледяной поток, чтобы прийти в себя.

Кажется, помогло.

Пора возвращаться к делам

«Будет исполнено сию же минуту, Ваша светлость!» — и Петра убегает, чтобы подготовить всё для того, чтобы угодить правителю этих земель. Мне. Наслаждаться любовью простого народа… Далеко не каждый Маг может похвастаться этим.

Через некоторое время служанка проводит меня в лучшую комнату «Рыцарского Удела». Я прошу её оставить меня наедине под предлогом того, что мне требуется отдых, а когда дверь захлопывается за ней, обращаюсь к Всаднику.

«Тебя всё устраивает?»

«Да, Хозяин».

««Будет исполнено сию же минуту, Ваша светлость!» — и Петра немного смущённо жестом приглашает Всадника следовать за ней. Я провожаю Жанну взглядом. Надеюсь, с ней всё будет хорошо. Некоторое время я стою в пустом зале. Волнуюсь, что что-то пойдёт не так? Втайне надеюсь, что…

Она позовёт меня с собой? Прочь, прочь, эти пагубные мысли!

«Комната очень хорошая, Хозяин».

Голос её звучит будто напрямую у меня в голове. Снова… странные ощущения. Я уже сталкивался с передачей мыслей на расстоянии пару раз, но они никогда не были столь чёткими. Столь явными.

«Я буду молиться и ждать твоего возвращения».

«До завтра, Всадник»

Есть ли в ней что-то помимо благородной крови, магических контуров и красоты? Что прячется за этими огромными глазами цвета ночного неба? Тайна…

А тайны – это хлеб и вино Магов.

«Для меня честь принимать у себя столь прекрасную представительницу семейства Ренстаад, - вежливо говорю я, не сводя с неё взгляда. – Нитерберги всегда были вашими добрыми друзьями. И надеюсь, мы лишь укрепим данный союз».

Амелия столь же вежливо кивает в ответ, но от меня не ускользает взгляд, который она бросает на башню, затерявшуюся в темноте. В этой башне сейчас её брат. Зачем он прибыл сюда? Я не верю в случайности такого рода. И не верю, что Вернер Фион Ренстаад здесь без веской причины.

«Наверное, тебе страшно переходить в другой дом, покидать отчую обитель?» - задаю я вполне разумный вопрос.

«Нет, Ваша светлость, - Амелия так и не подняла на меня взгляд, но лицо её стало, кажется, столь же красным, что и вино, которое я пью. – Мне не страшно, ведь я… Перехожу… В ваш дом».

Она там мила. Почему сердце забилось чуть быстрее? Я… Не должен смущаться. Уйди, уйди, румянец со щёк! Я надеюсь, что Амелия не разглядела его в полумраке…

Она играет. Вне всякого сомнения. Магов, как любых аристократов, с детства учат этой игре. Ложь. Политика. Или? Или я ошибаюсь? Почему сердце забилось чуть быстрее?

«Благодарю за эти лестные слова, - я стараюсь сохранить на лице радушную улыбку, и очень надеюсь, что она не превратилась в нечто иное, более личное. – Я сделаю всё, чтобы вы не пожалели о своём решении».

Вы проделали такой долгий путь, Амелия, - осторожно говорю я, отставив полупустой кубок с вином. – Это очень смело».

Моя невеста краснеет ещё больше, хотя я искренне думал, что сильнее уже просто невозможно. Её голос звучит тише, чем стук её сердечка.

«О, нет-нет, Ваша светлость. Меня сопровождал мой брат… И стража… Если бы не их помощь… Я бы никогда не отважилась…»

Некоторое время мы молчим. Я даю ей возможность перевести дыхание. Амелия залпом выпивает холодной колодезной воды из кубка.

«Я думал это невозможно, но с момента нашей последней встречи вы стали ещё краше, моя госпожа». Почему я это сказал? Ведь собирался же совсем другое…

«Вы льстите мне, Ваша светлость», - шепчет Амелия, и кажется, будто она вот-вот лишится чувств.

«Я много слышал о вашей Магии, Амелия, - спокойно произношу я, и это действительно правда. – Нужно обладать железной волей, чтобы достичь таких высот в столь юном возрасте».

Моя невеста отводит взгляд. Похоже, эта темой я перешёл границу приличия. Говорить с Магом о его изысканиях… Действительно, моя ошибка.

Я молчу. Я не знаю, что сказать. Неловкая тишина затягивается. Я подливаю себе ещё вина. Больше… Ещё больше… Кажется, я приканчиваю уже второй кубок. Амелия так и не поднимает глаза. Надеяться, что она заговорит первой – более, чем наивно.

Я физически ощущаю, как растёт моё смущение. С каждым мгновением молчания требуется всё больше моральных сил, чтобы заговорить. Красота Амелии завораживает. Я боюсь раскрыть рот, чтобы своим голосом не разрушить этот фантазм.

Мне нечего сказать Амелии Фион Ренстаад. Я не знаю эту девушку. Наши Судьбы связало не наше решение. Я гляжу на её нежную красоту и понимаю, что любые мои слова будут для неё не в радость, а в тягость. Или для меня?

Молчание становится невыносимым. Звон посуды оглушает. Каждый раз, когда я ставлю кубок на стол, Амелия вздрагивает. Нет, это не может продолжаться долго.

Моя невеста вдруг поднимается, будто в её голове прозвенел слышимый лишь ей колокольчик. За весь вечер Амелия ни разу не взглянула мне в глаза.

«Прошу прощения, Ваша светлость. Я, видимо, ещё не пришла в себя после долгой дороги. Вы позволите мне… вернуться в комнату?»

Я что-то сделал не так? Не буду скрывать, всё прошло не так, как я надеялся…

Но на что я на самом деле надеялся? Устроить милый ужин с девушкой, которая видит меня третий раз в жизни, а заговорила в первый раз? Ты слишком многого ждёшь, Ульрик фон Нитерберг…

«Конечно, Амелия. Я не подумал. Прости, что причинил тебе неудобства».

Она быстро мотает головой, показывая, что не видит в этом моей вины. Я откидываю полог плаща, чтобы моя невеста могла выйти. Аромат весны, что исходит от её светлых волос… Я вдыхаю его, когда она проходит мимо, и чувствую, что пьянею от него сильнее, чем от вина.

Я провожаю её взглядом. Амелия Фион Ренстаад. Моя невеста. Какое будущее нас ждёт?

Пора возвращаться к делам

И я ухожу. Возвращаюсь в замок Нитерберг, чтобы не вызвать подозрений. Возвращаюсь тем же путём, что и пришёл — по туннелям, высеченным в недрах проклятой горы руками, что не принадлежат людям. Я очень надеюсь не встретить никого… Потому что я устал. Потому что я никого не хочу видеть…

Это неправда. Я хочу видеть… её.

Ритуал измотал меня больше, чем я думал. Я хочу упасть и уснуть. Забыться, заблудиться в царстве Морфея. Я хочу, чтобы время растворилось в моих снах.

Потому что я хочу, чтобы побыстрее наступил завтрашний день?

Или потому что хочу увидеть во сне её?

Судьба благосклонна ко мне. Я добираюсь до спальни, не наткнувшись на Амелию и её брата. У меня даже нет сил стянуть с себя камзол. Я просто падаю на мягкую перину и закрываю глаза.

Завтра…

Я должен уснуть

«Куда мы идём, Хозяин?» — голос её мягок, но строг. Как это у неё получается? Совмещать то, что кажется несовместимым… Тело девушки и доспехи рыцаря. Духовную святость и плотскую красоту. Она… невероятна.

И мне предстоит сражаться с этим идеалом плечом к плечу. Мне, тому, кто в глазах Господа кажется богохульником и еретиком. Мне, Магу.

«Ритуал ещё не начался, Всадник, - отвечаю я, не смея глядеть на неё. – Пока что я отведу тебя в место более приличествующее твоему… статусу».

«В церковь?» — невинно спрашивает она, и в голосе её звучит затаённая надежда.

Ну конечно. Она, призванная от Престола Героев, жаждет обратить молитву к Господу. К Господу, который предал её. Который бросил её умирать в пламени. Чистая, наивная душа…

«Не сейчас, Всадник», — уклончиво говорю я.

«Тогда куда?»

«Я... сниму тебе номер на постоялом дворе»

Я замираю в дверном проёме, не в силах нарушить этот трогательный и возвышенный момент. Обычная молитва… Но когда с Богом говорит святая, облачённая в сталь, всё выглядит совсем иначе. В её вере есть что-то, чего мне никогда не понять.

Боюсь глубоко вздохнуть, чтобы не нарушить её транс. Она… прекрасна.

Маги не верят в Бога. Наши пути со Всевышним, если он существует, давно разошлись . У нас не так много времени, чтобы тратить его на разговоры с пустотой.

«Всадник!» — я произношу это слово вслух, и оно хлёстким ударом бича разрывает тишину.

«Хозяин?!» — Жанна оборачивается, и лёгкий румянец вспыхивает на её нежных щеках. Она и впрямь не заметила моего присутствия.

Странно, что она сейчас находится в материальной форме. Но для неё это, похоже, имеет значение.

«Ночь прошла спокойно? — я неосознанно добавляю в голос мягкости. — Ты в порядке?»

«Да, Хозяин. Благодарю за беспокойство. Насколько я понимаю, Война ещё не началась».

Когда все семь Слуг будут призваны, то каждому из Хозяев будет явлен знак. Колокол, отлитый моим другом по моей просьбе. Его призрачный набат разнесётся по всему Нитербергу, знаменуя начало битвы за мечту…

Но пока он молчит. А значит, кто-то из Героических Духов ещё не нашёл своё воплощение по воле своего Хозяина. Остаётся ждать. И готовиться.

«У тебя есть мысли о нашей стратегии, Всадник?»

«Ты готова покинуть это место?»

Я должен поспешить к Жанне. Война Святого Грааля ещё не началась — то есть, ещё не все из семи Слуг призваны в этот мир — но это не значит, что другие участники будут праздно сидеть и ждать. О нет, они будут вынюхивать, высматривать и, возможно, нападут ещё до «официального» начала Войны.

Правил нет. А цель слишком соблазнительна, чтобы помнить о таких вещах как «честь» и «благородство».

На этот раз я покидаю замок через главные ворота, верхом на коне. Не хочу терять время. До «Рыцарского Удела» я добираюсь без всяких препятствий – до рассвета ещё долго, и мой город безмятежно спит, даже не подозревая, что очень скоро превратится в поле битвы.

Я незаметно поднимаюсь в комнату, где оставил Всадника. Чувствует ли она меня, как я её? Пламя праны, фиалковое и золотое, озаряет весь последний этаж «Рыцарского Удела». Хорошая ли это была идея? Или стоило увести Жанну подальше от города.

Дверь не заперта, и я осторожно приоткрываю её. Моя Слуга стоит на коленях, сложив руки в молитвенном жесте. Золото её волос стекает на сталь доспехов священным покровом. Глаза прикрыты, и лицо её воплощает одухотворённый покой, который я никогда не видел ни у одного священника. Я знаю, что она шепчет молитву, но не могу разобрать слова.

Я лишний в беседе святой и её Господа.

Я подожду, пока она закончит

Я заговорю с ней

С молчаливого согласия Жанны д’Арк мы начинаем обходить Хрустальное Озеро кругом. Медленно, внимательно осматриваем мы берега в поисках других Магов или хотя бы следов их присутствия.

Здесь пусто. Уединённо. С полчаса мы тратим на то, чтобы оглядеться, но безрезультатно. Туман застилает берега, и быть может, под его холодным покровом мы и пропустили что-то, но сейчас, пока не взошло солнце, рассчитывать на большее не стоит.

«Здесь никого нет, Хозяин, - уверенно заявляет Всадник. – Даже если кто-то и приходил, он искусно скрыл следы».

Глупо спорить с правдой. Я пожимаю плечами, надеясь, что это не выглядит немного… раздражённо. Мы проделали этот путь зря. Вдох. Выдох.

Если только не воспользоваться этим средоточием по назначению. Водная гладь Хрустального Озера — настоящее зеркало Мира, пусть и скрытое сейчас под завесой призрачного тумана. Эта магическая энергия может оказаться в моём теле. Поддержать меня. Поддержать Жанну д’Арк.

«Всадник, - говорю я после некоторой паузы. – Я…»

…считаю, что пора возвращаться»

«…хочу восполнить прану здесь»

«Да, похоже, в этот раз мы ошиблись, Хозяин — соглашается моя Слуга. — Но не стоит впадать в отчаянье. Война ещё не началась. А это значит, что не все Героические Духи призваны».

«Я не собираюсь сдаваться, — отвечаю я с улыбкой. — Мы найдём их. Но пока что давай покинем это негостеприимное место и вернёмся в город. Тем более, что в замке есть дела, которые требуют моего личного присутствия».

Жанна д’Арк решает не спорить, и мы быстрым шагом удаляемся от Хрустального Озера. Деревья Чёрного Леса окружают нас недружелюбной стеной. Шварцвальд нехотя отпускает нас. Впрочем, он рад избавиться от присутствия назойливой золотой звезды, чью веру не могут сломить ожившие тени и белёсые призраки.

«Пока я исполняю свои обязанности правителя, ты можешь вернуться в свою комнату на постоялом дворе, если она тебя устраивает».

«Я могу продолжать поиски и без тебя, Хозяин», — уверенно заявляет Жанна д'Арк.

«Не сомневаюсь, — быстро отвечаю я. — Но прошу, давай пока что будем заниматься этим вместе».

«Хорошо», — соглашается она…

…и я направляюсь в замок Нитерберг

«Я здесь…»

Этот голос словно песня сирены посреди бескрайнего моря.

«Я здесь…»

Этот голос словно стон возлюбленной в жарких объятьях.

«Я здесь…»

Он зовёт меня. Из тумана. Я помню его. Этот голос. Моё обещание.

Я найду тебя.

Я спасу тебя.

Я…

«Хозяин!»

Этот голос словно перезвон воскресных колоколов.

«Хозяин!»

Этот голос словно одинокая песня рога, созывающая на правденую битву.

«Хозяин!»

Он зовёт меня. С берега. Я помню его. Этот голос. Мою клятву.

Я буду твоей опорой…

Ты будешь моей Судьбой…

Я…

…пойду дальше, в туман

…вернусь назад, на берег

Взрыв! Меня отшвыривает назад, и я качусь по призрачному мосту, свитому из тумана. И эта колдовская дорога начинает исчезать у меня под ногами. Распадается на клочья, и под ними меня ждут ледяные воды Хрустального Озера.

«Я спасу тебя! — в отчаянье кричу я. — Дождись меня! Я…»

Вода смыкается надо мной холодной могилой. Конец? Таков мой конец?

НЕТ!

Я не могу умереть. Не могу, пока не выполнил своё обещание. Пробиваю толщу воды своим телом. Разве Хрустальное Озера настолько глубоко. Мне нужно дотянуться… Дотянуться до поверхности…

Первые лучи восходящего солнца разрезают покров тумана. На востоке, над Шварцвальдом поднимается октябрьское светило. И я хватаюсь за его тусклый, равнодушный луч, будто за верёвку, брошенную утопающему…

«Хозяин?»

Я открываю глаза

Я шагаю назад, прочь от ледяных объятий Хрустального Озера. Этот голос, зовущий меня из тумана — не более, чем иллюзия. Плод моего воображения. Плод моих сомнений и моих желаний. Это лишь фантазм.

А она? Я оборачиваюсь на светловолосую деву, облачённую в сталь волей жестоких Небес. Облачённую в сталь, обречённую на пламя… Она не фантазм? Ведь когда Война закончится, она исчезнет. И больше я не увижу этих строгих фиалковых глаз.

Мы заключили контракт. Она стала моей Судьбой. И я не предам её, пусть ей и отведены лишь считанные дни в этом Мире.

«Всадник…» — тихо говорю я.

«Хозяин?» — румянец горит на её нежных щеках.

Шаг. Ещё шаг. Я не чувствую землю босыми ногами — они онемели от холода. Всего шесть шагов разделяет меня, Мага Ульрика фон Нитерберга и её, святую Жанну д’Арк.

И эти шесть шагов больше, чем дорога от Рима до Иерусалима.

«Всё в порядке. Я закончил».

«Мы можем идти»

Всадник Жанна д’Арк стоит передо мной, озадаченная. Я всё ещё по щиколотку в воде босыми ногами. Всё это было лишь иллюзией. Видением. Фантазмом.

Всё, кроме моего обещания.

«Всё… в порядке, Всадник, — я сам не верю в свои слова. — Пора… возвращаться в город. У меня есть дела, требующие личного присутствия».

Жанна д’Арк решает не спорить, и мы быстрым шагом удаляемся от Хрустального Озера. Деревья Чёрного Леса окружают нас недружелюбной стеной. Шварцвальд нехотя отпускает нас. Впрочем, он рад избавиться от присутствия назойливой золотой звезды, чью веру не могут сломить ожившие тени и белёсые призраки.

Лишь на границе леса я останавливаюсь и оборачиваюсь. Кого я хочу увидеть? Что я хочу услышать?

«Приди же ко мне…»

«Пока я исполняю свои обязанности правителя, ты можешь вернуться в свою комнату на постоялом дворе, если она тебя устраивает», — даже голос мой звучит чужим у меня в голове.

«Я могу продолжать поиски и без тебя, Хозяин», — уверенно заявляет Жанна д'Арк.

«Не сомневаюсь, — быстро отвечаю я. — Но прошу, давай пока что будем заниматься этим вместе».

«Хорошо», — соглашается она…

…и я направляюсь в замок Нитерберг

«Пора возвращаться в город, — с удивительным для себя спокойствием произнуш я. — У меня есть дела, требующие личного присутствия».

Жанна д’Арк решает не спорить, и мы быстрым шагом удаляемся от Хрустального Озера. Деревья Чёрного Леса окружают нас недружелюбной стеной. Шварцвальд нехотя отпускает нас. Впрочем, он рад избавиться от присутствия назойливой золотой звезды, чью веру не могут сломить ожившие тени и белёсые призраки.

«Пока я исполняю свои обязанности правителя, ты можешь вернуться в свою комнату на постоялом дворе, если она тебя устраивает», — даже голос мой звучит чужим у меня в голове.

«Я могу продолжать поиски и без тебя, Хозяин», — уверенно заявляет Жанна д'Арк.

«Не сомневаюсь, — быстро отвечаю я. — Но прошу, давай пока что будем заниматься этим вместе».

«Хорошо», — соглашается она…

…и я направляюсь в замок Нитерберг

Не смотря на то, что я закончил с делами довольно споро, я всё равно подхожу к столу последним. Вернер и Амелия уже там. Я извиняюсь за своё опоздание и занимаю положенное мне место во главе этого огромного стола. Слишком много мест пустует, и это создаёт болезненное ощущение неловкости.

Амелия Фион Ренстаад не смеет поднять на меня глаза. Очарование скромности моей невесты не может оставить равнодушным.

«Добрый день, Ваша светлость…» — она говорит это так тихо, будто сознаётся в страшном грехе.

Я не могу сдержать улыбки. Как бы я к ней ни относился, она слишком мила. Даже если это обман, лишь маска — она слишком искусна, чтобы не тронуть моё сердце.

А вот её брат, Вернер Фион Ренстаад выглядит пусть помятым, но на удивление довольным. Его светлые, с голубым оттенком волосы представляли собой на редкость гармоничный беспорядок.

«Славно мы покутили с тобой, Ульрик, — вместо приветствия говорит он. — Надо будет повторить».

А вот её брат, Вернер Фион Ренстаад выглядит свежим, весёлым и, я бы сказал, удовлетворённым. Его светлые, с голубым оттенком волосы уложены на бок, и я не могу не признать, что эта причёска придаёт ему некую элегантность.

«День добрый, Ульрик», — с лучезарной улыбкой говорит он.

Нельзя сказать, что стол ломится от яств, но повара расстарались. На серебряном блюде ждал своего часа запечённый поросёнок. Свежий хлеб ещё совсем недавно румянился в печи. Овощи, грибы, копчёности — всем этим можно накормить дюжину рыцарей, а уж для трёх Магов это целое изобилие.

«Добрый день, Амелия, Вернер»

Не знаю, ласково ли звучат мои слова, но она бесстрашно шагает мне навстречу. Её смущённый голосок звучит до безобразия мило.

«Господин, вы кажетесь благородным человеком. Прошу, выслушайте меня, — я киваю, чтобы она продолжала. — Моя семья живёт в деревеньке под сенью Шварцвальда, в половине дня пути отсюда».

Значит, всё-таки моя подданная.

Но я в город-то спускаюсь не каждый месяц, чего уж говорить о бесчисленных деревнях, которые прячутся в Чёрном Лесу?

«Много лет назад мой прадед выручил одного рыцаря, который чуть не погиб в топях, и в награду за это он подарил ему ожерелье. Долгие годы мы хранили его как реликвию, но… — в огромных её глазах блестят искренние слёзы, — Отец не вернулся с охоты. Мама слегла с хворью. Нам… нечем кормить семью. Поэтому я решила пойти в город и продать ожерелье. Иначе эту зиму мы не переживём…»

«Покажи мне это ожерелье»

Я протягиваю руку к двери, и сердце ударяет в рёбра с такой силой, что темнеет в глазах. Нет, меня это не остановит. Я пришёл к ней… Я пришёл за ней. И уж точно мой собственный страх не остановит меня.

Тенью я проскальзываю в храм, очень надеясь, что не потревожу никого. Тихий полумрак окружает меня, а потом…

Это…

Я не знаю, как передать то, что вижу. Она, Жанна д’Арк, коленопреклонённая перед алтарём. Октябрьское солнце разбивается о витраж, и разноцветные лучи касаются её волос, будто сотня благословлений. Глаза её закрыты, а губы движутся, произнося слова, не предназначенные для смертных ушей. Сталь её доспехов будто святой покров, хранящий от всякой скверны. Величие и чистота её святости, величие и святость её красоты…

Я не могу двигаться. Не хочу двигаться. Передо мной… Откровение.

Если столь прекрасное, идеальное создание верит в Господа… Быть может, он и впрямь существует?

Я наслаждаюсь этой картиной

Следующие пару часов мы провели, стараясь не заблудиться в этом мрачном месте. Наивно было полагать, что мы сможем отыскать хоть что-то здесь, в этом царстве теней. Сияние ауры Всадника, фиалковое и золотое, становится всё тусклее с каждой проведённой здесь минутой.

«Нет, Всадник, я был неправ. Нужно возвращаться в город, — признаю я. — Если мы желаем отыскать кого-то в Шварцвальде… Придётся полагаться на… иные методы. Но уже в другой раз».

«Иные методы? Ты говоришь о своём ремесле, Хозяин?» — недоверчиво поинтересовалась Слуга.

Нет. Я говорю не о ремесле. Об Искусстве. О тёмной Магии, что зовётся ведовством. Ведь Шварцвальд — сердце и источник этой силы.

«Вроде того, — уклончиво отвечаю я, и мы идём в сторону города, а за нашей спинами неспешно поднимается октябрьское солнце, чьи лучи не могут пробить покров голых крон Чёрного Леса. — Но сейчас мне нужно попасть в замок. Продолжим после полудня».

Шварцвальд нехотя отпускает нас. Впрочем, он рад избавиться от присутствия назойливой золотой звезды, чью веру не могут сломить ожившие тени и белёсые призраки.

«Пока я исполняю свои обязанности правителя, ты можешь вернуться в свою комнату на постоялом дворе, если она тебя устраивает».

«Я могу продолжать поиски и без тебя, Хозяин», — уверенно заявляет Жанна д'Арк.

«Не сомневаюсь, — быстро отвечаю я. — Но прошу, давай пока что будем заниматься этим вместе».

«Хорошо», — соглашается она…

…и я направляюсь в замок Нитерберг

«Не буду спорить, Хозяин, — соглашается Слуга. — От количества магической энергии зависит моя эффективность в сражении. Я буду охранять твой покой».

Я благодарно улыбаюсь Всаднику. С такой стражей я и впрямь могу расслабиться и не думать о том, что могу не выйти из транса. Ещё раз бросив взгляд на Жанну д’Арк, которая теперь глядит не на озера, но в чащу леса, высматривая угрозу, я готовлюсь к тому, чтобы открыть свои контуры Миру.

Стянув сапоги, я иду босыми ногами навстречу объятьям тумана. Ледяные воды обжигают. В первое мгновение мне требуется вся сила воли, чтобы не выбежать на берег. Эта боль пройдёт. Всё пройдёт.

Вдох. Выдох. Я закрываю глаза. Свистит кнут… Лопается кожа на спине… Вкус крови из прокушенной губы наполняет рот… Мои магические контуры пробуждаются. И открываются навстречу силе Мира…

Я погружаюсь в транс

Слова мои эхом теряются меж деревьев. Кровь впитывается в кору, будто ствол жаждет выпить её всю. Я одёргиваю руку и спешу перетянуть порез. Магу не стоит проливать больше крови, чем нужно.

Остаётся только ждать. И надеяться, что они откликнуться.

Время в Шварцвальде тянется по-другому. Оно — пленник этого леса, корни душат его, ветви рвут, а холодный туман прячет и растворяет в себе. Каждая минута под его сенью стоит месяца жизни. Отсюда несложно выйти древним, сломленным стариком — если не снаружи, то в душе.

«Долгих лет тебе, молодой граф», — я ждал этого голоса, но всё равно вздрагиваю. Потому что, как бы я ни пытался ощутить их приближение, оно всё равно оказалось сюрпризом.

Не могу разглядеть их силуэты меж деревьев. То тут мелькнёт босая нога, то там — платье или прядь волос. Но они здесь. И я у них как на ладони.

«И вам долгих лет, уважаемый ковен. Я позвал вас, чтобы просить позволения… действовать в вашем лесу».

«Ты хочешь сказать «Сражаться в нашем Лесу», не так ли, молодой граф?» — звучит скрипучий, старческий голос Матери.

«Да, это так»

Дева с фиалковыми глазами подходит к окну. Её строгий и сосредоточенный взгляд скользит по улочкам Нитерберга. Опёршись на подоконник, она глядит на мой город как военачальник. Если знания, дарованные мне, верны, то она видела немало битв… И те, кто шёл за ней, обретали победу.

«Город невелик, Хозяин. Мы может начать патрулирование и довольно быстро наткнёмся на других участников Войны».

Я киваю, соглашаясь, но добавляю: «Есть ещё и окрестности. Про них не стоит забывать. В Шварцвальде можно без труда найти укрытие. И не только. Там, под сенью Чёрного Леса, есть несколько средоточий праны. Маг, завладевший ими, получит немалое преимущество».

Дева с фиалковыми глазами уверенно кивает. Шаг — и она рассыпается золотой пылью, уходит в призрачный облик, чтобы не привлекать ненужного внимания.

«Город невелик, Всадник. Начнём патрулирование, и если в нём скрываются другие участники Войны, то мы быстро отыщем их».

«Согласна».

«Но и про окрестности не стоит забывать, — добавляю я, когда мы спускаемся по лестнице «Рыцарского Удела». — В Шварцвальде легко спрятаться. А также там можно найти средоточие праны — лакомый кусочек для любого Мага».

Под покровом призрачной формы, Всадник Жанна д'Арк следует за мной на улицу. Я различаю лёгкое недовольство в её мысленной речи: «Мне не по душе лес, который окружает этот город, Хозяин. Это… тёмное место. Злое место. Место, оставленное Господом».

Улочки Нитерберга принимают нас. Здесь всё ещё царит тьма, и нет ни одного окна, где горел бы свет. С одной стороны, мы вряд ли наткнёмся на кого-то… Но с другой стороны — неизменно будем привлекать внимание.

«Ты права, Всадник. Шварцвальд — недоброе место»

О чём она, святая, говорит со своим Богом? Отвечает ли он ей?

Я не слышу стук собственного сердца. Оно замерло вместе со временем. Я не смею шагнуть дальше, потому что любое движение, даже трепет ресниц, неминуемо разрушит то, что происходит здесь.

Это не волшебство. Это нечто иное. У меня нет подходящего названия. Я будто… подглядываю в замочную скважину жемчужных врат, туда, в Царство Небесное. Если кто-то и достоин там находится, то это она.

Её руки, нежные и сильные. Её сердце, сотканное из света. Её душа, рождённая на Небесах…

Я вздрагиваю. И сердце начинает биться снова. Но не мои движения разрушают этот бесконечный фантазм, нет. Мои мысли. Мои чувства. Они… Им нет места в мире Жанны д’Арк. Для идеала они слишком… человечны.

«Хозяин?» — говорит она, не оборачиваясь.

«Я подожду тебя… на улице», — отвечаю я, сгорая от стыда, и выскальзываю за дверь.

О чём я только думал?!

Я жду её на улице

Я замер на пороге, не в силах войти в церковь в собственном городе. Я! Граф Нитерберг! Маг! Чего мне бояться?

Нет, не гнева Господня… Я не раз был здесь, и меня не поразила молния, на меня не рухнул потолок, и статуя Марии Магдалины не плакала кровью в моём присутствии. Не церкви я боюсь, но того, кто сейчас в ней.

Я вздыхаю и отхожу в сторонку. Подожду её здесь. «Не хочу отвлекать её в столь личный момент», - говорю я себе, прекрасно осознавая, как глупо и неискренне звучат мои слова. Я – Маг, я не должен обманывать себя.

Время тянется до боли медленно. Я стою, прислонившись к стене дома напротив, и гляжу, как мимо меня проносится жизнь Нитерберга. Гремит телега. Пробегает стайка детишек. Спешат, держась за руки, молодые влюблённые.

У них хватает храбрости жить. А у меня…

Сердце всё ещё бьётся слишком быстро. Всадник… Почему я думаю о ней?

Я продолжу ждать

Я добираюсь до церкви за полчаса — пришлось немного задержаться, чтобы разобраться с очередным спором на улице. Это одно из старейших зданий в Нитерберге. Церковь святой Магдалины.

В её фундаменте заложен локон самой Марии Магдалины, который мой предок добыл в суровые времена Крестовых походов. По крайней мере, так гласят легенды. Не мне судить о святости этого места…

Я шагаю к приоткрытой двери, но… Я замираю, будто какой-то нечистый дух, который не может переступить порог церкви. В чём дело? Магия? Или нечто иное?

…Тебе здесь не рады, еретик…

Нет. Это просто неуверенность. Я чувствую, что Жанна д’Арк там, внутри, за каменными стенами. Это её сияние, золотое и фиалковое, освещает храм изнутри, превращая его в бастион набожности. Это её присутствие делает церковь в маленьком городке святее, чем Собор Святого Петра.

И поэтому… Я боюсь войти? Почему?

Сердце бьётся слишком быстро. Во рту пересохло. Да что со мной?! Что мне делать?

Буду ждать её здесь

Войду

По крайней мере, это честно. Не хочется признавать, но я устал за сегодняшний день. Нервное напряжение, долгие – по крайней мере, для меня – путешествия и тяжесть договора, что опустошала мои контуры… Всё это навалилось на меня, и я понимаю, что мне нужно отдохнуть.

«Всадник…» — начинаю я и тут же глотаю свои слова.

Звон. Звон колокола. Гулкий призрачный набат. Один удар — но такой, от которого пали бы стены Иерихона. Я удивлён, что стены не осыпаются от него. Я изумлён, что кровь не идёт из ушей. Я чувствую, как все мои внутренности стянулись в единый узел.

Всего один удар… Но люди рядом идут дальше, как ни в чём не бывало. Та троица парней, что спешит в кабак. Тот писарь с гроссбухом подмышкой. То семейство с тремя светловолосыми детьми. Они не слышали его. Не ощутили его призрачное и печальное величие.

«Ваша светлость, — немолодой мужчина в дорогих одеждах встревоженно подходит ко мне. — С вами всё в порядке? Лекаря…»

«Не надо лекаря», — тихо говорю я. Значит, настолько поменялось моё лицо? А я ведь Маг. Я должен уметь держать себя в руках. И терпеть боль.

С поклоном и извинениями мужчина уходит, а я прислоняюсь к стене, чтобы перевести дыхание. Мои руки… трясутся? Я знал, что это произойдёт… И всё равно не был готов.

«Ты слышал это, Хозяин? — голос Всадника изменился; в нём появилось… предвкушение? Нетерпение? Тревога. — Ты ведь знаешь, что это значит?»

«Да. Война Святого Грааля началась»

Семь Слуг — семь Героических Духов, облечённых в плоть — откликнулись на зов Магов, и те стали Хозяевами. Семь контрактов заключены ради того, чтобы в битве узнать, кто же достоин коснуться Святой Чаши.

С этого мгновения Война официально открыта. Где-то здесь, в городе и его окрестностях, шесть Магов и шесть их Слуг выжидают, готовятся, ищут, строят козни и надеются.

Всё ради мечты.

«В таком случае, каков следующий шаг, Хозяин? Ритуалы призыва закончены. Пары сформированы. Каждый из Слуг нашёл своего Хозяина».

Всё верно. Мечник. Лучник. Копейщик. Заклинатель. Убийца. Берсеркер. И мой Слуга — Всадник. С кем из них мы встретимся первыми? Кого Грааль призвал от Престола Героев в этот мир в обличиях Классов?

Столько вопросов… И главный из них всего один: как победить?

«Я хочу вернуться в замок»

Там моя Мастерская. Да, там меня будут искать в первую очередь… И я сейчас лишён доступа к главному средоточию Нитерберга… Но я хочу убедиться, что всё в порядке. Хочу отдать распоряжения — возможно, последние. Хочу подготовиться.

«На этот раз ты пойдёшь со мной, Всадник», — говорю я.

Если Амелия и Вернер почувствуют её… Что ж, так тому и быть. Больше я не собираюсь отпускать Всадника от себя. Война началась, и неизвестно, когда будет нанесён первый удар.

Мы спешим по горной дороге в замок. Я хорошо знаю каждый её изгиб, каждый поворот. Я мог бы пройти по ней с закрытыми глазами. История семьи гласит, что враги не раз пытались подняться по ней к вратам замка Нитерберг… И обычно горстка отчаянных воинов останавливала полчища, которые становились больше рассказ от рассказа.

Однако, факт остаётся фактом. Замок Нитерберг ни разу не был взят врагом. И это немного… обнадёживало.

Мы добираемся до ворот, когда последние лучи солнца падают на притихший городок. Охрана издали заметила меня, и меня встречает целая свита. Здесь и старый добрый Руперт, и слуги, и даже несколько стражников.

«Добро пожаловать домой, Ваша светлость», — торжественно приветствует меня Руперт.

Я приветствую своих людей

Я от души рад их видеть. Пусть началась Война, и пусть мои мысли сейчас во мраке, но я всё ещё граф Нитерберг. А эти люди — мои подданные. Я — их надежда. Их опора. Их защита. Их Судьба.

«Спасибо, Руперт. Спасибо вам всем».

Я гляжу на их преданные лица, и холодные пальцы вины сжимают мне горло. Эти люди… беззащитны перед тем, что грядёт. И это я… обрёк их.

Постепенно люди расходятся, и мой преданный слуга ведёт меня через внутренний двор, а по дороге я могу задать ему несколько вопросов.

Я что-то отвечаю своим людям и тороплюсь остаться с Рупертом наедине, чтобы узнать, как дела в замке. Он ведёт меня через внутренний двор, и лицо его наполнено суровой торжественностью. Он серьёзно относится к своим обязанностям.

«Как дела у наших гостей, Руперт?»

Старый слуга глядит мне через плечо, и на мгновение мне кажется, что он ощущает присутствие Всадника, который следует за мной в призрачной форме. Но это невозможно. У Руперта нет магических контуров, и он не может чувствовать прану… По крайней мере так, как я.

«Вашей почтенной невесте нездоровится. Она сказала, что не выйдет к ужину. А герр Вернер ещё днём ушёл из замка и пока не возвращался».

«Если вернётся, сообщи мне. Я буду ужинать в зимнем кабинете»

Холодные голубые и белые тона. Драгоценный хрусталь и россыпь звёзд-снежинок на потолке. Кабинеты в замке Нитерберг выдумал не я и даже не мой отец. Здесь всегда прохладно — и в летний зной, и в лютую стужу. И эта прохлада освежает мысли.

Даже стол здесь белый, так что единственное тёмное пятно в зимнем кабинете — это я.

Я кладу перед собой лист, достаю чернильницу, обмакиваю перо и начинаю рисовать. Невозможно быть Магом и не уметь рисовать хотя бы немного. Конечно, до признанных мастеров мне далеко, и расписывать церкви меня никто не позовёт, но… Кое-что я умею.

«Ты составляешь послание, Хозяин? — интересуется Всадник. — Или… творишь Магию?»

«Нет, это не Ремесло, — отвечаю я, не отвлекаясь от процесса. — Хочу кое-что тебе показать».

Проходит четверть часа, и когда Руперт самолично приносит мне лёгкий ужин, я уже почти закончил. Старый слуга прекрасно понимает, когда меня не надо тревожить и отвлекать, и поэтому лишь кротко желает приятного аппетита, а затем закрывает за собой дверь с другой стороны.

Ещё несколько штрихов… Я бездумно пережёвываю кусок мяса и продолжаю рисовать. Капля вина остаётся алым пятном внизу листа, но это нестрашно. Ещё чуть меньше четверти часа и…

…готово

«Вот, смотри», — говорю я и отодвигаю лист от себя, чтобы Жанна д’Арк могла получше разглядеть его.

Некоторое время она изучает этот замысловатый узор. Я, конечно, мог где-то неточно передать изгибы, завитушки и углы, но общую идею она должна понять. Реакция не заставляет себя ждать.

«Это… Это же Заклятья Повеления, Хозяин! И не твоё!» — Слуга восклицает это вслух, забыв про мысленную связь.

Верно. Узор, разделённый на три части. Право и символ участника Войны Святого Грааля. Семь Магов отмечены ими. Один из них — я. И ещё одного я знал точно. Ведь именно его Заклятья Повеления я нарисовал.

Аларик де Карнэ де Малагис.

Мой лучший и единственный друг.

«Я знаю, кто один из Хозяев, — говорю я, и надеюсь, что голос мой звучит ровно. — К сожалению, не знаю, где его найти, но по крайней мере, мне известно его имя».

Ускользнуло ли от Жанны д’Арк моё волнение? Мои сомнения? Даже если и нет, Всадник ничего не говорит об этом.

«Но ты не знаешь, кто его Слуга?»

«Нет. Но уверен, что он силён»

«Я здесь…»

«Я здесь…»

Этот голос словно перезвон серебряных колокольчиков.

«Я здесь…»

Этот голос словно воспоминания о первом поцелуе.

«Я здесь…»

Этот голос словно свет в окне среди метели.

«Я здесь…»

Чёрная завеса леса окружает меня. Ветви хрустят под ногами, но я не вижу их. Туман стелется по промёрзшей земле, а осенний ветер путается в лабиринте стволов. Сквозь темницу крон я не вижу звёзды. Ночь кажется бесконечной. Ночь кажется одинокой.

Но в её враждебной темноте звучит этот голос.

«Приди же ко мне…»

И я иду

Жанна ничего не отвечает. Я вдруг понимаю, что она могла неверно воспринять мои слова. Поэтому спешу извиниться.

«Нет-нет, не подумай, что я считаю тебя слабой! Просто…»

«Нет нужды пояснять, Хозяин, — прерывает меня её строгий голос. — Я понимаю, что ты имел ввиду. Героические Духи по определению не могут быть слабыми».

Я киваю и подношу к губам кубок с вином. До конца ли я осознаю, что теперь Аларик стал моим врагом? Понимаю ли я, что возможно мне придётся убить его? Что он может погибнуть от рук другого участника Войны?

Семь лет. Семь долгих лет мы вместе создавали то, что станет нашим полем боя. Мы возводили алтарь, чтобы отправить друг друга на заклание. Каждый из нас понимал, что награда достанется лишь одному…

Мы — Маги. У нас ведь не может быть друзей по определению?

«Ты в порядке, Хозяин? — тихо спрашивает Всадник. — Ты выглядишь… опечаленным».

Мне стоит научиться лучше владеть своим лицом. Впрочем, нить договора связывает наши души. Порой я ощущаю отголосок чувств своей Слуги… Логично, что она испытывает то же самое.

«Я в порядке, Всадник, — лгу я своей Слуге. — Просто устал».

Пора в Мастерскую

Руперт наведёт здесь порядок. Я поднимаюсь из-за стола и направляюсь к стене. Вторая часть моих слов — истинная правда. Я устал настолько, что валюсь с ног. А ведь не было ещё ни одной битвы… Как я вынесу сражения, если моих сил не хватает на то, чтобы просто провести день в компании Слуги?

«Мы отправляемся в Мастерскую, Всадник, — поясняю я, прикладывая ладони к холодному камню стены. — Я планирую отдохнуть там».

В конце концов, Мастерская — святая святых Мага. Его собственный маленький мир. В Нитерберге не найдётся места безопаснее для меня.

По крайней мере сейчас.

Мастерская — настоящий дом для Мага. И мой населён призраками. Воспоминания… Они причиняют боль не меньшую, чем реальность.

Свист кнута. Омерзительный звук лопающейся на детской спине кожи. Вкус кровь из прокушенной губы.

Я не закричу.

Не в этот раз.

«Располагайся, Всадник, — я обвожу рукой обширный зал с множеством колонн. — Можешь принять материальную форму, если хочешь. Здесь тебя никто не увидит».

Я добираюсь до кровати и буквально падаю на неё. Сон восстановит мои силы. Прана — энергия самой жизни — наполнит мои контуры. Завтра… Завтра я буду готов.

«Спокойной ночи, Всадник»

Я шагаю вперёд, ожидая, что ледяные объятья Хрустального Озера примут меня. Но нет. Мост, свитый из тумана, удерживает меня над гладью вод. Шаг. Ещё шаг. Туман свивается колдовскими арками. Кто ждёт меня впереди? Чей голос, нежный и трепетный, зовёт меня?

Кто нуждается во мне? Кого я должен спасти?

Тонкие руки тянутся ко мне из тумана. Хрупкие и прекрасные, словно ледяной узор. Я тянусь к ним. Я бегу. Бегу по призрачному мосту, но эти руки всё дальше. Схватить их. Хотя бы коснуться…

«Приди же ко мне…»

Ворота захлопываются передо мной, отрезая мне путь дальше. Решётки, свитые из чёрного тумана. Сквозь них я вижу… Её… Рассыпанные волосы… Взгляд полный мольбы.

Я обещал.

Пальцы мои сжимаются на чёрных призрачных решётках. То, что сотворено, может быть разрушено. Свист кнута… Боль лопнувшей кожи…

«Verständnis!»

Прана струится по контурам, пробуждая Магический Герб. Я спасу её! Своей силой. Своей Магией.

Я…

…обещал

Глупо это не признавать. Я буду сражаться здесь, под сенью Шварцвальда, за право исполнить свою мечту. Я пущу в ход все силы своего Слуги и всю свою Магию, чтобы победить. И мне будет куда проще, если ковен даст мне на это своё позволение.

«Мы... вынуждены были помочь тебе начать это, молодой граф, - в словах Жены я различаю горечь. — И мы даём тебе позволение закончить это».

Я сдерживаю вздох облегчения. Я Маг и правитель. Я должен сохранять достоинство. За спиной я слышу хруст надкушенного яблока. И насмешливый девичий голосок Дочери: «Но твоя спутница… Мы ей не рады. Её свет чужд Лесу. Она… нам не по нраву. Постарайся пореже приводить её сюда…»

«…молодой граф», — закончила за неё Жена.

Их желание понятно. Чистота Всадника и тьма Шварцвальда — естественные враги. И это не смотря на то, что она была сожжена на костре как ведьма. Есть в этом жестокая ирония. Я уже думаю проститься с лидерами ковена, но…

Понимаю, что звучит это… вызывающе… Но не могу не спросить.

«Нейтралитет. Ковен ведь хранит его?»

«В таком случае, благодарение Господу, что мы оказались рядом. Неизвестно, как бы всё обернулось...», — уверенно говорит Всадник, и я рад, что она проглотила мою полуправду. Кто знает, как она относится к представительницам этой профессии? Вряд ли хорошо.

«Продажная женщина?!» — даже в мысленной речи я ощущаю смущение Всадника, и готов поклясться, что увидел бы пунцовые щёки Слуги, кабы не призрачная форма.

«Надеюсь, это будет ей уроком, наставит на путь истинный и уведёт её с тропы греха и порока».

Очень сильно сомневаюсь.

Остаток утра мы слоняемся по улицам города в тщетной попытке ощутить присутствие других Слуг и Хозяев. Но они хорошо прячутся — или наши расчёты неверны. В конце концов я останавливаюсь на перекрёстке и гляжу на восток, туда, где над бесконечной чернотой Шварцвальда поднимается холодное октябрьское солнце.

«На этот раз мы не нашли никого, Всадник, — я очень надеюсь, что в голосе нет разочарования. — Но мы продолжим поиски. Обязательно. Пока что мне нужно вернуться в замок. Есть дела, требующие моего присутствия. А ты… Ты можешь вернуться в свою комнату на постоялом дворе, если она тебя устраивает».

«Я могу продолжать поиски и без тебя, Хозяин», — уверенно заявляет Жанна д'Арк.

«Не сомневаюсь, — быстро отвечаю я. — Но прошу, давай пока что будем заниматься этим вместе».

«Хорошо», — соглашается она…

…и я направляюсь в замок Нитерберг по горной дороге

Я произношу это в спину исчезающему силуэту. Она вдруг оборачивается. Кажется, мои слова заставили её вздрогнуть. И улыбка на её веснушчатом, не смотря на октябрь, лице такая искренняя и чистая, что мне становится не по себе.

«Спасибо, что помогли мне… Госпожа».

«Спасибо, что оказались рядом… Ваша светлость».

Уличная кошка Нитерберга растворяется в тенях моего города. И я остаюсь один на один со Всадником. Выждав какое-то время, Слуга вновь принимает призрачный облик. Её ровный голос звучит в голове: «Ты знаешь эту женщину, Хозяин? Кто она?»

Вопрос, на которой непросто ответить. Ведь я говорю со святой, известной как Орлеанская Девственница. Румянец начинает предательски подбираться к щекам, и я очень надеюсь, что в темноте Всадник не видит этого.

«Да, мы знакомы. Она…»

«…моя подруга детства»

«…проститутка»

Эта девушка знакома мне… Как ни странно. Хельвиг Лаклен — бродячая кошка Нитерберга. Мне непросто объяснить, не потеряв лицо, как граф связан с проституткой, но факт остаётся фактом. Мы знакомы.

И нет, я никогда не пользовался её услугами.

«Как ты оказалась в столь плачевном положении в столь… ранний час, Хельвиг?» — осторожно спрашиваю я с некоторой опаской поглядывая на нож.

«Работа, Ваша светлость. Приходится добывать себе кусок хлеба так, как умеешь», — дерзко улыбается Хельвиг. Мало кто имеет смелость разговаривать так с графом Нитерберг.

«У меня встречный вопрос. Что граф-затворник делает на улице в столь… ранний час, да ещё и в такой компании?» — она кивает на Всадника, застывшего словно изваяние ангела.

«А что делаете тут вы? Да ещё с такой спутницей? Ищете приключений?»

«Ты же понимаешь, что я не собираюсь перед тобой отчитываться? — иронично отвечаю я. — Тебя проводить?»

Она гордо вздёргивает носик и заявляет со всей уверенностью: «Я же говорила. Справлюсь сама. Тем более, мне недалеко…»

Я вздыхаю и жестом демонстрирую ей, что она может делать всё, что желает, а спорить с ней я не намерен. Хельвиг Лаклен разворачивается, демонстрируя очень аппетитные бёдра, и смело направляется в темноту. Вид у неё такой, будто несколько минут назад двое громил не пытались её изнасиловать в трёх шагах отсюда.

«Береги себя, Хельвиг»

Как и любой Маг, я большую часть жизни провожу в Мастерской. Но в последнюю пару лет я буквально жил в ней. Спал. Ел. Выходил только по самой крайней нужде. Мой грандиозный проект… То, что граничит со святотатством… Он поглощал всё моё время, все мои мысли и все мои силы.

Скоро… Скоро я увижу его результат.

Я беру свиток, чтобы развлечь себя расшифровкой мёртвого языка, но… Мысли возвращаются к Амелии. Решение родителей связало наши Судьбы. Мне предстоит если не жить с ней, то точно произвести на свет потомство. Эта девушка… Не могу выбросить её из головы.

Она слишком красива для меня. Слишком… невинна. Хрупкий весенний цветок. Я боюсь причинить ей боль. Навредить ей. Я хочу… защитить её? Откуда такие мысли по отношению к человеку, которого я по сути вижу в первый раз? Соберись, Ульрик. Для тебя это несвойственно.

Она – Маг. Она дочь и внучка Магов, она прошла обучение, пусть и не является наследницей и тем более носительницей Герба. Да, она прекрасна как весенний цветок, но в первую очередь она не девушка, не моя невеста и не мать моих будущих детей. Она Маг. А значит… Она представляет угрозу.

Образ Амелии Фион Ренстаад не уходит. Он становится всё ярче, и мне начинает казаться, что я слышу её смущённый голос, зовущий меня по имени.

Или это не её голос?

«Я здесь…»

Я углубляюсь в перевод, погружаюсь в мир символов, в мир слов и смыслов, чтобы сбежать от тягостных, но будоражащих мыслей.

Получается плохо. Даже среди мёртвого языка древнего ордена я вижу её имя.

Амелия Фион Ренстаад. Моя невеста. Какое будущее нас ждёт?

Пора возвращаться к делам

Я задаю этот вопрос вслух, не вполне понимая, к кому именно обращаюсь. К куколке? К Летиции? К Шварцвальду? К себе?

Куколка предсказуемо глядит на меня серыми бусинками и не отвечает. Нужно приступать к поискам. Вернее сказать, пора обратиться к истинным хозяйкам этого леса. Я прячу куколку и подхожу к стволу одного из деревьев.

Хриплое карканье привлекает внимание ещё до того, как я успеваю сделать хоть что-то. На ветке сидит и глядит на меня осуждающе чёрный ворон с единственным белым пером в левом крыле. Выглядит это… чертовски неестественно.

Птица призывно машет крыльями и нарочито медленно летит от одного дерева к другому. Приглашает? Заманивает?

Сейчас я немного жалею, что отправился в Шварцвальд один. Конечно, я могу призвать Всадника в любой момент, но это будет стоить мне одного из трёх Заклятий Повеления… Пока что я следую за вороном, но осторожно, готовый в любой момент повернуть назад.

Чёрный вестник с белым пером ведёт меня всё глубже в чащу ведьминского леса. Деревья смыкаются за спиной. Туман поднимается всё выше. Чую запах болота…

Последую за птицей

Поверну назад

Я успеваю сделать всего пару шагов, и с трудом сдерживаю вскрик, когда что-то или кто-то начинает трепыхаться у меня за пазухой. Понимание того, что происходит, наступает далеко не сразу. Немного успокоившись, я извлекаю на свет божий тряпичную куколку с серыми бусинками-глазами.

Всё это время она была со мной. Летиция…

Её можно назвать ошибкой молодости. Но это будет… нечестно. Обстоятельства нашей встречи – наших кратких отношений – никоим образом нельзя назвать обычными. И теперь она замешана в происходящем, без сомнений.

Ковен обещал хранить нейтралитет… Но Летиция никогда не отличалась уважением к законам.

В моих руках куколка успокоилась, но я никак не могу отделаться от мысли, что она глядит на меня с немым укором.

«И что тебе нужно?»

Я произношу это спокойным, холодным тоном. Что на него нашло? Ведь это его сестра. Он переводит на меня взгляд… И впервые за всё время знакомства с Магом по имени Вернер Фион Ренстаад я вижу столь глубокую тьму в его глазах.

Или я впервые вижу настоящего Вернера?

«Вы ещё не обвенчались, Ульрик, — говорит он, и я слышу, будто звенит металл. — Пока что это моя сестра, а не твоя жена».

«Тем более, — отвечаю я. — Ты не должен так себя с ней вести».

Вернер Фион Ренстаад поднимается из-за стола. Кажется, в зале становится темнее… И заметно холоднее. Я сам не замечаю, как активирую магические контуры. Но и я уже на ногах. Хватит ли у него наглости напасть на Мага в его доме?

«Знаешь что, мой друг, — произносит он с недоброй ухмылкой, — раз ты так о ней печёшься, то я оставлю вас наедине».

Вернер стремительно выходит из зала, но общая ситуация не становится лучше.

«Брат! Постой!» — впервые я слышу как Амелия… Нет, не кричит, а просто повышает голос. Она бросается вслед за Вернером, неловко путаясь в длинном платье.

«Амелия, подожди!»

Ноги уже не держат меня. Я ползу в собственной крови – как же её много! Я цепляюсь ногтями за холодную землю, я сдираю плоть о шипы, которыми выложен мой путь. Немного… Осталось немного…

Путь кажется бесконечным. Я застыл на этом терновом пути. Наивно было полагать, что я справлюсь. Я не герой. Я всего лишь… Маг? Человек?

Всего лишь кровоточащая, изорванная плоть.

Рука сжимается на чём-то холодном. Прут. Железный прут. Решётка. Решётка её темницы.

Я смог. Я добрался.

Сквозь алую пелену я вижу… Жемчужное озеро. Жемчужное сияние. И её… Силуэт… Она погружается в эти колдовские воды. Я не могу разглядеть ни черт лица, ничего. Но я знаю…

Это она.

И я спасу её.

Освобожу её.

Я…

Люблю её.

Проснуться!

Конечно, её приглашение может быть ловушкой. И я… не могу обсуждать это со Всадником. Ведь тогда она поймёт, что я был тут без неё. Ситуация как минимум непростая.

Так или иначе, я узнал то, что хотел. Одна из ведьм Шварцвальда участвует в Войне Святого Грааля. Формально, она не часть ковена, но это может быть уловкой хозяек Чёрного Леса. Битва, которая мне предстоит, становится всё сложнее и сложнее.

Я спешу — я практически бегу — чтобы пересечь незримую границу и оказаться в своём городе. Пусть Нитерберг и окружён Шварцвальдом со всех сторон, но он не является частью Леса. Он — моё Владение.

Предательски хрустят под ногами ветки, и ветер насмешливо свистит за спиной. Я еле сдерживаю себя, чтобы не перейти на самый настоящий бег. Я — граф Нитерберг, и не опущусь до такого.

Как часто гордыня становится причиной поражения… И гибели…

Но на этот раз мне повезло. И я рад видеть ограду Кладбища Всех Душ не меньше, чем другой на моём месте рад бы был оказаться под защитой дома божьего…

И мой путь лежит в церковь…

Эта боль не затихает… Но её голос, он зовёт меня. И отвернуться от него в тысячу раз больнее, чем любые шипы. И поэтому, стиснув зубы, я продолжаю идти. Иду, хлюпая в собственной крови. Моя жизнь вытекает из ран, но не может впитаться в холодную землю леса.

Я иду.

Хруст ломающихся веток. Треск рвущейся плоти. Кажется, на мне уже не осталось одежды – и кожи.

«Приди же…»

Я приду. Чего бы мне это ни стоило.

Моё лицо представляет собой книгу, написанную кровью. Царапины на царапинах, раны перечёркивают раны. Резкая вспышка, и я не могу сдержать крика. Мой глаз… Я больше не вижу не вижу левым глазом.

Но половина мира – не цена. Потому что я…

…спасу тебя

Продираясь сквозь колючий кустарник, спотыкаясь о корни, я ухожу всё глубже и глубже в лес, из которого всё меньше и меньше шансов вернуться. Я иду на голос как зачарованный.

Быть может, я и впрямь зачарован. Я пленён им, этим фантазмом, этой недостижимой мечтой, эфемерной и прекрасной, как отражение луны в озёрной воде…

Всё плотнее терновые заросли. И вот уже шипы вонзаются в моё тело. Они рвут одежду. Они рвут кожу. Я отмечаю свой путь алыми каплями.

Боль.

Она настоящая. Столь же настоящая, как этот голос. Нет, боль — лишь его продолжение. Боль — эхо, рождённое далёкой мольбой.

«Приди же…»

Шаг. Ещё шаг. Я вцепляюсь изорванными пальцами в ветви. Я ломаю их, чтобы расчистить себе путь. Но голос всё дальше. Будто каждая капля моей крови увеличивает расстояние меж мною и ею на милю. Я не справлюсь. Не смогу преодолеть эту острую преграду. Я…

…отступлюсь

…продолжу идти

Это слишком. Слишком больно. Слишком тяжело. Я не герой. Я всего лишь Маг. С моих изорванных рук капает кровь – её так много, что она струится рубиновым ручьём. Моя кровь – моя жизнь – слишком высокая цена за право слышать этот голос?

«Не бросай меня…»

Прости. Я не могу. Я не справлюсь. Я…

Фиалковый свет, золотое сияние… Почему оно вторглось в мой сон?

«Нет!»

Я не могу умереть здесь. У меня есть цель… У меня есть обещание…

У меня есть… Судьба.

Проснуться!

«Прости, Хозяин, — печаль в её взгляде стала ярче, явнее. — Я не должна была уходить. Впредь такого не повторится. Я… У меня появилась потребность».

«Я понимаю, — на самом деле я не понимаю, — Но давай впредь будем… придерживаться договорённостей».

«И всё же, — печаль в её взгляде стала ярче, явнее, но также в нём я вижу оттенок благодарности. — Я не должна была уходить. Впредь такого не повторится. Я… У меня появилась потребность».

«Я не сержусь, — повторяю я, — Просто в следующий раз… Впрочем, неважно».

Всадник принимает призрачную форму, чтобы привлекать к себе поменьше внимания, и мы некоторое время бредём по улицам Нитерберга в молчании. В это время года в моём городе темнеет рано. И очень скоро солнце исчезнет за громадой печально известной горы, и наступит время мрака.

«Каков следующий шаг, Хозяин?» — мысленный вопрос Жанны д’Арк нарушает сложившуюся между нами тишину.

И правда, какой? Искать других участников Войны? Восстановить силы? Что мне делать дальше?

У меня в голове нет чёткого плана. Я знаю, что хочу вечером заглянуть в замок, проведать Амелию и Вернера. А ещё… Есть ещё кое-что, что я хочу обдумать.

«Я пока не решил»

Руперт всё понимает с полуслова. Я мысленно передаю Всаднику, чтобы следовала за мной, а сам направляюсь в один из своих кабинетов — тот самый, из которого тайный ход ведёт в Мастерскую.

Вообще, их у меня четыре. Названы они по сезонам, и дело здесь не только во времени использования, но и в обстановке. Я меняю их в зависимости от настроения. Мой любимый — осенний, мне нравятся его золотые и багряные тона, но сейчас мне куда важнее не насладиться красотами, а перекусить и попасть в Мастерскую.

Пока я иду по лестнице, грустные мысли крутятся в голове. Моей невесте нездоровится… Стоит её проведать? Будь у меня чуть больше свободного времени, и я бы обязательно нашёл способ поведать её.

Но Война… Если я проиграю Войну, если погибну, то никакого будущего у нас не будет. Я должен победить не только ради своей мечты… Но и ради неё.

Я вхожу в кабинет

Семь лет назад я и Аларик задумали нечто грандиозное. Нечто, выходящее за рамки Таинств, которыми пытаются управлять Маги. Мы задумали… подчинить себе Чудо. Семь лет назад мы начали наш Opus Magnum. Это деяние оставит наши имена в истории Тауматургии.

И возможно, в истории всего мира.

«Да, мой друг, - Аларик сидит на зубце башни и болтает ногами над бездной, как ни в чём не бывало. – Всё готово. Но ты и так это знаешь».

Его зелёные, слишком яркие для обычного человека глаза вот-вот испепелят меня огнём любопытства. Я сижу рядом с ним, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что достаточно лёгкого толчка – и один из нас полетит в бездну. Ни я, ни Аларик не обладали такой Магией, чтобы пережить такое падение.

Тот факт, что мы сидим рядом, очень многое говорил. С любым другим Магом я бы не осмелился даже подойти к краю. Даже с Амелией…

«Покажи мне, Ульрик, - в голосе де Малагиса звучит неприкрытое возбуждение, граничащее с сексуальным. – Пожалуйста, покажи мне их».

Показать

Не показывать

Я стою на стене замка Нитерберг, подставляя лицо прохладному ветру. За спиной у меня высится гора, в честь которой назван мой дом. По легендам, в её недрах можно найти врата в Преисподнюю. Я был там, в туннелях, прорубленных нечеловеческой рукой. Я прошёл многие из них. Но ещё больше остались неизведанными.

И я не могу утверждать, что эта легенда лжёт.

За моей спиной высится гора Нитерберг, на склоне которой построен этот замок. А передо мной, там, внизу, раскинулся городок, что носит то же имя. Узкие улочки, невысокие дома, простые и верные жители. Моё наследие. Моя ответственность.

«Давно ждёшь?» - слышу я за спиной голос, ради которого я пришёл сюда.

Узкие ладони ложатся мне на плечи. Зелёный смеющийся взгляд обезоруживает. Тонкие губы улыбаются почти мило.

«Сколько негодования я вижу в твоих серых глазах, Ульрик фон Нитерберг».

Я спокойно снимаю с плеч эти ладони. И столь же спокойно делаю шаг назад, разрывая дистанцию между нами. И отвечаю на эту улыбку своей, но вкладываю в неё совершенно иное.

«Прибереги свои игры для тех, кому они по нраву, Аларик де Карнэ де Малагис, - голос мой становится немного мягче, но всё равно остаётся строгим. – Но я рад, что ты пришёл».

Этот высокий светловолосый юноша — один из самых талантливых Магов, кого я знаю. Его род происходит от самого Малагиса, рыцаря-колдуна, одного из Двенадцати Пэров Шарлеманя.

И он — мой лучший и, наверное, единственный друг.

«Всё готово?»

«Ведьмовская кукла, — указываю я на оставленный Летицией «подарок». — Знак, оставленный одним из наших противников. Ведьмой Шварцвальда»

Жанна д’Арк оказывается у ствола в одно мгновение. И вот кукла Летиции уже у неё в руках. Она придирчиво изучает поделку, подносит её поближе ко мне и замечает: «Похожа на тебя, Хозяин».

«Лучше оставить её здесь. Или… - я хочу сказать «сжечь», но вовремя останавливаю себя, глядя на невинную святую. — В общем, лучше от неё избавиться».

Всадник кивает, соглашаясь, и меч её стремительно покидает ножны. Кажется, это всего одно движение, но кукла распадается на сотню мелких кусочков. В этом простом действии очень чётко видна разница между Слугой и человеком, пусть даже Магом.

«Нет. Ничего такого». Не стоит Всаднику знать о Летиции. И о наших с ней… нездоровых отношениях. Слуга лишь кивает, похоже Жанне д’Арк и в голову не может прийти, что Хозяин может скрывать что-то от неё.

Быстро, пока Всадник не видит, я поднимаю куклу и прячу её за пазуху. С этим ещё предстоит разобраться…

Я разочаровано оглядываю поляну. Летиция была здесь, и была не одна. Мы знаем, что Шварцвальд скрывает другого Хозяина. Но преследовать его сейчас, да ещё и на её территории... Небо медленно светлеет на востоке, и я понимаю, что пора возвращаться в замок. Есть дела, которые требуют моего присутствия.

«Как минимум, один из Хозяев скрывается в Шварцвальде, — голос мой звучит серьёзно, и Всадник согласно кивает. — Мы обязательно найдём его… Но позже. Сейчас мне нужно вернуться в замок. Продолжим после полудня».

Шварцвальд нехотя отпускает нас. Впрочем, он рад избавиться от присутствия назойливой золотой звезды, чью веру не могут сломить ожившие тени и белёсые призраки.

«Пока я исполняю свои обязанности правителя, ты можешь вернуться в свою комнату на постоялом дворе, если она тебя устраивает».

«Я могу продолжать поиски и без тебя, Хозяин», — уверенно заявляет Жанна д'Арк.

«Не сомневаюсь, — быстро отвечаю я. — Но прошу, давай пока что будем заниматься этим вместе».

«Хорошо», — соглашается она…

…и я направляюсь в замок Нитерберг

Не знаю, что именно меня разбудило. Холод? Прана, бешено циркулирующая по напряжённым контурам? Страх? Предвкушение?

Всего мгновение события вчерашнего дня казались сном, волшебным, запутанным, пугающим и волнующим. Но тройственный узор Заклятий Повеления на моей руке слишком красноречив. Я стал частью ритуала, который сам же и создавал.

Теперь я — участник Войны Святого Грааля. Я — Хозяин Всадника.

«Ваша светлость, — верный Руперт уже тут как тут. — Прикажите накрыть завтрак? Или подождёте, пока ваши проснутся ваши гости?»

За окнами ещё темно. В конце октября солнце встаёт поздно. Но я не могу терять время. У меня нет на это права.

«Нет, Руперт, я не буду их ждать»

Вторая из троицы кивает в ответ на мои слова. Мы идём вместе, всё дальше и дальше, по коридорам, выдолбленным не руками людей. Там, впереди — нечто невообразимое. Магическая энергия просачивается сквозь толщу камня, этот незримый свет слепит и выжигает душу. Столько силы… Столько праны… Это за пределами человеческих возможностей. За пределами человеческого понимания.

Это Чудо.

Но… этот хаос я прекрасно ощущаю, даже будучи молодым Магом. Отсутствие всякого смысла, всякого плана, всякого порядка. Магическая энергия, способная перевернуть основы всего Мира, просто бурлит в воздухе, лишённая… цели.

«Что это?» — спрашиваю я то ли Жену, то ли себя, то ли весь Мир.

«То, что ты никогда не забудешь».

Я.. смотрю

Я спрашиваю то ли Жену, то ли себя, то ли весь Мир.

«Верховная нашего Ковена, - отвечает мне скрипучий голос Матери. — Маргарита».

Нет. Она… нечто большее.

Она выходит на берег, и там, где её босые ноги касаются камней пещеры, должны распускаться цветы. Там, где падают капли с изгибов её обнажённого тела, должны рождаться ядовитые змеи.

Верховная протягивает мне руку, но я знаю, что одной капли этой жемчужной влаги хватит, чтобы убить меня. И всё же я не отступаю, хотя что-то древнее, первобытное во мне советует бежать со всех ног. Но ещё нечто более древнее советует — нет, требует! — упасть перед ней на колени и молить о праве поцеловать камни, по которым она шла.

«Ульрик фон Нитерберг, — её голос звучит даже не в моей голове, а в самом сердце. — Каково твоё Желание?»

..

.

«Приди же ко мне…»

.

..

...

В двух шагах от меня — подземное озеро, сияющее жемчужным светом. Невозможно понять, вода это или магическая энергия. Её так много, что стоит мне сделать полшага, и даже воспоминаний от Ульрика фон Нитерберга не останется в этом Мире.

Это сердце Сокровенной Пещеры. Центральная точка Средоточия. Axis Mundi. Я бывал здесь и ранее… В другие дни и другие ночи. Но подобного не видел никогда.

Колдовские воды бурлят, будто пена, рождающая Богиню. Нет, это нечто более древнее. Воды, из которых поднялась земля. Хтонические, предвечные воды. Жемчужный свет неродившегося Мира.

А потом я вижу её. Она поднимается из этих вод, и потоки праны струятся по изгибам её идеального обнажённого тела. Там, где не выжил бы никто, там, где само мироздание распадалось на частицы, она наслаждается. Она процветает. Она торжествует.

Её глаза сияют жемчужным отражением озера. И в них, созданных из предвечного света, я вижу нечто большее. Она шагает ко мне, окутанная колдовским сиянием. Медленно идёт она сквозь кипящие воды, которые должны родить новый Мир…

«Кто… это?»

Я замечаю её первой - девушку, сидящую в сторонке. Для Шабаша на ней довольно много одежды, а распущенные волосы, чёрные как смоль, скрывают то, что обнажает наряд. Удивительные глаза орехового цвета придают ей сходство с лесной феей. Но ни её поза, ни волосы, ни одеяние не могут скрыть её впечатляющих… достоинств.

В руках у девушки – тряпичная кукла, и она орудует иголкой с поразительной скоростью и ловкостью. Дочь останавливается, и на лице её расцветает совершенно детская улыбка.

«Летиция! — Дочь бросается к девушке. — Я так рада тебя встретить! Как оно? Как твои успехи?»

Фея с ореховым взглядом лукаво улыбается: «Уже почти готово, Гретхен. Подожди минутку…» Дочь часто-часто кивает и очень скоро начинает приплясывать от нетерпения. Игла в тонких пальчиках Летиции начинает мелькать ещё быстрее. Но её взгляд… Он направлен не на иглу, не на куклу, не на Дочь. Она смотрит только на меня.

Этот взгляд… Я понимаю, что начинаю растворяться в нём. Ни нежное лицо, ни роскошная грудь, ни чувственные губы, ни жгуче-чёрные волосы — именно этот взгляд вцепляется мне в самое сердце. Гладит его. Ласкает. И оно начинает биться быстрее.

«Кто твой спутник, Гретхен? – мурлычет Летиция, будто меня и нет рядом. – Его пригожее лицо кажется таким… знакомым».

«Я – Ульрик фон Нитерберг»

Девчушка оценивающе глядит на замершего Аларика, а потом с серьёзностью, неподходящей к чумазому носу, произносит: «Ты должен пойти со мной, виконт Нитерберг. Твоему другу придётся подождать».

Зеленоглазый Маг еле слышно вздыхает, но спорить с настоящими хозяйками Шабаша не станет никто — ни я, официальный Второй Владелец этих земель, ни мой отец, граф Нитерберг, ни даже Маг из семьи де Малагис.

«Не волнуйся, — пытаюсь я обнадёжить друга. — Я отыщу тебя».

И, оставив Аларика наедине с тяжкими испытаниями Шабаша, я следую за Дочерью, углубляясь в тайны Тёмного Искусства. И они отнюдь не всегда приятны. Маленькая ведьма точно знает, куда идёт. И зрелища царящего вокруг неё празднества нисколько не впечатляют одну из троицы.

Все узнают Дочь — её личность не тайна, а почётное право и обязанность. Многие склоняют голову перед девочкой, которой нет и двенадцати. Кто-то в приступе рвения падает ниц, не удостоившись даже её взгляда. Сколь же сильно различаются её внешность и её положение!

Я следую за ней

Я выбираюсь из кровати и бреду умываться. Нужно избавиться от крови. Нужно собратья. Нужно… Нужно… Второй День Войны Святого Грааля начался. Главное, что мне нужно сегодня – выжить.

Слуга не выдерживает – её волнение пересиливает стыд — и поворачивается ко мне. В её взгляде – закономерное сомнение. Для «всего лишь… сна» слишком много крови. Но что я могу ей объяснить? Сомневаюсь, что она поймёт меня. И тем более, примет.

«Это могло быть, - немного помявшись, говорит Слуга, – магическое нападение. Кто-то мог навести на тебя чары, Хозяин. Или наложить проклятье».

Да, такое вполне возможно. Но я точно знаю, что никто не воздействовал на меня извне. Это… моё. Моя боль. Моя кровь. Мои грёзы.

Мой кошмар и мои мечты.

Моя Судьба.

«Нет, Всадник, - осторожно отвечаю я. – Это не магическая атака. Просто сон. У меня… так бывает».

Не знаю, поверила ли мне Жанна д’Арк, но по крайней мере, она решила не развивать эту тему. Я иду по коридору, оставляя за собой след из алых капель. Хорошо ещё, что здесь, в Мастерской, я не столкнусь ни с кем из челяди. Хотя помощь Руперта бы мне сейчас не помешала.

«Дай мне время, чтобы привести себя в порядок, Всадник»

Я даже не могу узнать собственный голос. Настолько он звучит… жалко? Но девушек это, похоже, не слишком волнует. Та, что обратилась ко мне — смуглая красавица, явно не из этих мест — облизывает губы и манит меня своим тонким пальчиком.

«Ну так что же ты там стоишь, глупенький? Иди к нам…»

Неуверенный шаг… Потом второй… Две пары глаз смотрят на меня. Две пары рук ждут меня. Я…

«Ульрик! — окликает меня слишком знакомый голос, в котором я слышу явные нотки паники. – Ты где?! Ульрик!!!»

Не в силах сдержать стон разочарования, я виновато улыбаюсь девушкам и иду на крик. И судя по звукам за моей спиной, они не очень расстроились.

«Смотри, похоже мы окончательно смутили паренька, - шепчет смуглая красавица своей темноволосой подруге, которая продолжает самозабвенно ласкать её грудь. – Бедненький…»

Две пары глаз хитро глядят на меня. Одна из девушек опускается перед другой на колени. Кажется, у меня начинает кружиться голова. Руки её ложатся на бёдра подруги и бесстыдно разводят их. Шаловливый язычок скользит вверх, к лону. Я…

«Ульрик! — окликает меня слишком знакомый голос, в котором я слышу явные нотки паники. – Ты где?! Ульрик!!!»

Этот крик выводит меня из ступора. Кажется, я что-то лепечу в ответ девушкам и стремительно иду на крик. А стоны удовольствия за моей спиной становятся всё громче и громче…

Конечно, я не придумываю ничего лучше, чем развернуться и уйти. Нет, вернее сказать, убежать. За спиной я слышу ехидный хохот девушек, плавно перерастающий в стоны наслаждения.

Я… не готов к такому. Чувственный мир плотских наслаждений открылся для меня слишком быстро. Слишком… ярко.

И всё же сердце не перестаёт колотиться в груди, а образы не торопятся исчезнуть из головы. Образы рук и губ. Образы изгибов тел и их жаркого слияния. Образы…

«Ульрик! — окликает меня слишком знакомый голос, в котором я слышу явные нотки паники. – Ты где?! Ульрик!!!»

Крик становится для меня маяком, и я спешу на него, усилием воли прогоняя пленительные образы из мыслей. Я здесь не для этого… Ведь так?

Может сложиться ощущение, что этот Шабаш — одна большая оргия, но это не так. Тёмное Искусство тесно связано с чувственным, с болью и наслаждением. То, что здесь происходит — не просто праздник распутства и похоти. Здесь творится Магия. Очень сильная. Очень древняя.

Чтобы найти того, кто продолжает выкрикивать моё имя, не потребовалось много времени. Я не могу отказать себе в удовольствии и подкрадываюсь к этому парню со спины, пока он мотает головой, силясь различить в толпе мою невысокую фигурку.

Я…

...поприветствую его

...напугаю его

...закрою ему глаза ладонями

«Что такого произошло, - нарочито громко говорю я, - что заставило тебя выкрикивать моё имя на всю гору Нитерберг, Аларик де Карнэ де Малагис?»

Маг, прекрасный как ангел и напуганный словно кролик, оборачивается, и на лице его расцветает улыбка. Когда меня пригласили на Шабаш, я нашёл в себе смелость поставить всего одно условие. И сейчас оно стоит передо мной и хлопает нежными золотыми ресницами.

«Наконец-то ты тут, Ульрик!» — он вцепляется в мою ладонь так сильно, что, кажется, вот-вот раздавит мои не очень-то привыкшие к тяжкому труду пальцы.

Не могу удержаться… Искажать голоса — не моя специальность, и уж тем более я не буду применять Ремесло для простой проделки, но в этой атмосфере может сработать и так.

«Твоего друга больше нет! — замогильным голосом возвещаю я. — Он был выбран на заклание! И ты следующий!»

Он буквально подпрыгивает и резко разворачивается, чтобы я мог видеть расширившиеся ярко-зелёные глаза. Когда меня пригласили на Шабаш, я нашёл в себе смелость поставить всего одно условие. И вот теперь это «условие» стояло передо мной.

«Дурак ты, Ульрик, — не может сдержать улыбку Аларик де Карнэ де Малагис. — И шутки у тебя дурацкие».

Конечно, он делает вид, что не купился. Но на мгновение — всего на мгновение! — я ощутил пробуждение его магических контуров. Он был готов к сражению.

Что-то… Действует на меня. Атмосфера этого праздника. Как зачарованный я шагаю к фигурке с длинными золотыми волосами и аккуратно кладу ладони ему на лицо, скрывая глаза. Оно такое тёплое… И удивительно нежное.

Он вздрагивает — не то от неожиданности, не то от удовольствия — и осторожно кладёт свои ладони с тонкими пальцами искусника поверх моих. Это прикосновение… Нравится мне?!

«Ульрик, — тихо говорит этот Маг, прекрасный как римская статуя. — Вот ты где».

Когда меня пригласили на Шабаш, я нашёл в себе смелость поставить всего одно условие. И сейчас это условие — Аларик де Карнэ де Малагис — поворачивается ко мне с радостной улыбкой.

В отличие от меня, провинциального Мага, Аларик — настоящий самородок, гений, заслуживающий восхищения даже в своём юном возрасте. Объёмы наших контуров сопоставимы, но вот по качеству он далеко впереди.

Не говоря уже о том, что Аларик происходит из семьи Магов, которая берёт начало от рыцаря-колдуна Малагиса, одного из Паладинов самого Карла Великого. А значит, их Гербу много сотен лет.

«Это… ужасное место! — с жаром произносит мой друг. — Зачем ты привёл меня сюда, Ульрик?! Они здесь все… Друг с другом… Одна женщина предлагала мне…»

Виконт Ульрик фон Нитерберг был человеком, далёким от чувственных удовольствий. Но Аларик де Карнэ де Малагис находился с ними на концах света.

«Успокойся, Аларик. Всё будет в порядке»

Мои слова подействовали. Золотоволосый Маг кивнул, но теперь он не отходил от меня ни на шаг. Мы идём без цели, просто глядя по сторонам. Воздух здесь наполнен Магией. Кажется, само это место здесь и сейчас превратилось в колоссальное Таинство, способное изменить сам Мир. Концентрация праны. Концентрация душ. Концентрация желаний…

«И всё же… — не успокаивается Аларик. — Зачем ты взял меня с собой?»

…Потому что мне страшно было идти одному.

…Потому что мне нужна была поддержка.

…Потому что…

…ты мой друг.

Три женщины склоняются над выпотрошенным чёрным козлом и рисуют его кровью символы на лицах друг друга.

Огромный бородатый мужчина, похожий на исполинского медведя, в исступлении пляшет вокруг костра.

Старуха с крючковатым носом помешивает что-то в котле, откуда поднимается зловещий зелёный дым.

Две совершенно одинаковых (и совершенно голых) пышных блондинки радостно глотают жутковатого вида чёрный отвар из костяной чаши.

Здесь есть не только плотские утехи. Вернее сказать, плотские утехи здесь — всего лишь средство. Ночь становится всё темнее. И я знаю, что дальше праздник будет становиться всё более диким, необузданным и… жестоким.

Потому что кровь, боль и смерть — такая же часть Тёмного Искусства, как и соитие.

Мы продолжаем идти…

Аларик вдруг останавливается и крепче стискивает мою ладонь. Зелень его глаз освещается очень знакомым мне огоньком.

«Ты чувствуешь это?» — шепчет он, не смея повысить голос.

Да. Я чувствую. Оно… зреет. Сила, которую уже нельзя назвать Магией. Сила, сравнимая с Волшебством. Сила, которую можно считать… Чудом. И каждый вздох, каждый стон, каждый крик, каждая капля пота и семени, каждая капля крови вливаются в эту Силу, укрепляют её…

Пробуждают её.

«Виконт Нитерберг», — чей-то голос прерывает мой восхищённый транс, и я не сразу соображаю, что ко мне обращается девчушка лет десяти, не больше, смешная, курносая, с грязным, но румяным лицом.

В отличие от большинства участников Шабаша, на ней — очень строгое платье, пусть и из грубой ткани. И конечно, это совсем не обычная девочка.

Мать, Жена и Дочь. Старица, Женщина и Девочка. Извечная троица. Основа основ Ковена Шварцвальда. Не лидеры, но его столпы, его духовные основы. Ученицы приходят и уходят, вожди сменяют друг друга, но эта троица будет вечной.

«Приветствую тебя, Дочь»

Потребовалась смелость, чтобы ответить за Дочь, одну из троицы, но почему-то мне захотелось… Очень захотелось… Чтобы эти ореховые глаза увидели меня. Увидели то, что я – нечто большее, чем «пригожее лицо».

«Виконт… - Летиция склоняет голову с ложной почтительностью.— Приятно видеть тебя здесь. Ходят слухи, что граф уже передал тебе Магический Герб…»

Я легко киваю, подтверждая, что теперь я — глава рода Нитерберг. Летиция поднимается и шагает к нам, и я замечаю, что мы с ней практически одного роста. На ней — простое и очень короткое платье, обнажающее её стройные ноги. Эти глаза всё ближе…

«Вот, Гретхен. Держи. Всё готово», — она протягивает Дочери тряпичную куклу, простую, но удивительно гармоничную, с серыми пуговками-глазами и тёмными волосами, очень похожую на… Меня?

Гретхен прижимает куколку к груди и рассыпается в благодарностях. Летиция рассеяно кивает, но смотрит лишь на меня. А я — на неё. Весь мир сузился до этой обворожительной фигурки, до этой вздымающейся груди, до этих ореховых глаз…

«Рада познакомиться с тобой, виконт Ульрик, - проникновенно говорит она. – Я надеюсь, ты найдёшь меня, когда закончишь свои дела с троицей. Меня зовут Летиция…»

«Я найду»

Промолчать

«Я буду ждать», — слишком многообещающе звучит голос юной Летиции, чтобы выкинуть его из головы.

Прижимая к груди тряпичную куклу, Дочь Гретхен ещё больше похожа на обычную девочку, и тем больший диссонанс вызывает отношение к ней остальных участников Шабаша. Она пристально глядит на меня и говорит: «Продолжим. Время не ждёт».

И я иду за ней, вверх, по горной тропке. Я знаю, куда она ведёт – в самые недра горы Нитерберг, где по легендам существуют врата в саму Преисподнюю. Эта тропа ведёт в самое сердце, к великому Средоточию Силу — в Сокровенную Пещеру.

«Сегодня особенная ночь, виконт, - поясняет Гретхен. – Такая происходит не каждый год. И даже не раз в десять лет. Тебе повезло, виконт. Тебя избрали, чтобы лицезреть нечто великое».

«Год за годом, — вклинивается в наш разговор другой голос, куда более взрослый, - в эту ночь лилась кровь. Вопреки всем законам мироздания, она текла не вниз, в землю, но вверх, туда, в Сокровенную Пещеру. Жертвенные животные… Проклятые… Несчастные… Избранные… Добыча Чёрного Леса».

Она выходит из тени, невысокая, плотная, с румяными щеками и каштановой копной волос. На её запястьях звенят браслеты, на её шее — бесчисленные амулеты и талисманы. Она улыбается немного… пугающе.

«Приветствую, Жена»

Кто бы из Магов не участвовал в Войне, средоточие — лакомый кусочек. Там, где прана самого Мира выходит на поверхность, доступная таким как мы… В средоточиях колоссальная концентрация магической энергии, а сейчас, когда договор связывает Хозяина со Слугой и вынуждает делиться праной, это вдвойне актуально.

Крупнейшее средоточие здесь — скала Нитерберг. Замок нашего рода вырос на её склоне отнюдь не случайно. Линии лей сходятся в недрах проклятой горы, где по легендам можно найти врата в Преисподнюю. Но вряд ли кто-то из Магов настолько дерзок, чтобы проникнуть туда.

Поэтому мы направимся к другому средоточию, менее сильному, но куда более доступному. В чаще Шварцвальда, в паре часов пути верхом есть озеро редкой чистоты. Его называют Хрустальным Озером, и когда на небе светит солнце, это место удивительного спокойствия, даже в мрачной чаще Шварцвальда.

Но во тьме Хрустальное Озеро превращается в зеркало мертвецов.

«Идём к Хрустальному Озеру, Всадник»

Моё внимание привлекает огонёк костра в небольшой пещерке. Тени призывно пляшут на камнях проклятой горы Нитерберг. Я иду туда — ничем не лучше и не хуже других дорог…

Костёр трещит, прогоняя холод последней ночи октября. Здесь нет ни оргии, ни алтаря, ни жертв, ни любовников. Фигурка, сидящая у костра, закутана в тяжёлый плащ. Не видно ничего, кроме босых ног.

«Здравстуй, граф Ульрик», - говорит та, кто сидит возле огня в маленькой пещерке.

«Вы ошибаетесь, - я отвечаю со странной мягкостью. – Я не граф, пока что всего лишь виконт».

Из-под низко надвинутого капюшона раздаётся смешинка. «Ты будешь им. Всему своё время». Пламя костра танцует, то поднимаясь высоко, к сводам пещерки, то растекаясь по каменному полу. Что я вижу в огне? Фигуры, скрестившие мечи… Фигуры, потрясающие кулаками и выкрикивающие проклятья… Фигуры, фигуры, фигуры… Люди или лишь инструменты для игры на доске Судьбы?

«Что ты тут делаешь, граф? Чего ты ищешь?»

«Не знаю. Я ищу… Судьбу»

Теперь из-под капюшона раздаётся не смешинка, а самый настоящий заливистый смех. Радостный. Довольный. Моя собеседница счастлива…

«Почему ты думаешь, что Судьба сама не найдёт тебя, граф?»

Я знаю, что она найдёт. Но я не собираюсь сидеть сложа руки. Нет, я пойду к ней. Ведь в этом случае мы встретимся раньше.

Она протягивает мне чашу – простой деревянный кубок, лишённый всякой резьбы, символов, украшений. Когда он ложится мне в руки, я понимаю, что кубок тяжелее, чем кажется.

Возможно, тяжелее, чем я смогу вынести.

«Ты разделишь со мной Чашу сию, Ульрик фон Нитерберг?» - звучит её вкрадчивый, полный предвкушения голос.

«Да»

«Нет»

Я пью. Я пью чёрную жижу. Я пью жемчужные воды. Я пью всё зло мира. Я пью всё добро небес.

Я…

…спасу тебя…

Смех становится всё громче, а мир пляшет у меня перед глазами. Нет, просто мой разум не в силах вынести всё, что я вижу благодаря испитому мной нектару, мёду поэзии, амрите…

Я протягиваю руку к ней, чтобы снять капюшон, чтобы увидеть её лицо, чтобы познать её душу. И мне не хватает лишь дюйма. Я падаю – прямо в костёр, в танцующее пламя, но оно разлетается вихрем искр, не смея коснуться меня.

Чаша катится по каменному полу, совершенно пустая. В ней нет ни капли. Её ещё только предстоит напомнить. Она, моя собеседница, шагает ко мне. Я вижу лишь её босые ноги, нежные, идеальные, божественные.

Её голос…

«…Приди же ко мне…»

Я…

…теряю себя

Я… стыжусь сказать это? Что в этом такого. Но я молчу, и улыбка Летиции становится ещё шире, ещё насмешливее.

«Какой гордый виконт… Посмотрим, как тверда будет твоя гордость после этого…»

Не вижу смысла скрывать это. Но сказать это сложнее, чем кажется.

«Я… никогда не был с женщиной», — наконец, признаюсь я, очень рассчитывая, что Летиция сейчас не засмеётся.

«Смелое признание, Ульрик, — облизывает губы Летиция. — И за эту смелость тебя ждёт награда…»

Её губы и язычок… Творят чудеса. Бесстыдные чудеса. Чувственные чудеса. Сладкие чудеса. И долго это продолжаться не могло. Я жмурюсь от нахлынувшего на меня блаженства. Все обрывки мыслей, что были до этого в моей голове, исчезают. Я в полном сладком бессилии буквально растекаюсь по земле.

«А ты долго держался, - облизывая губы, шепчет Летиция. – Но ты ведь понимаешь, что это только начало, Ульрик…»

Да, я это понимаю. И я этому несказанно рад. Летиция оказывается в моих объятьях, и теперь уже моя очередь дарить ей наслаждение…

...

«Ульрик! Наконец-то!» Мой голос будто срывает чары, наложенные на Мага. Со смехом девушки разбегаются, оставляя нас наедине. Не буду лгать, что я не проводил взглядом их обнажённые бёдра.

«Я… - мне требуется некоторое время, чтобы собраться с силами. – Я видел нечто… очень важное, Аларик. Уверен, ты ощутил это. Прану. Силу. Это…»

Мой друг кивает. Конечно, он не мог не почувствовать это. Но то, что ощутил Аларик — лишь тень, лишь крупицы истинной Силы, живущей здесь. Он видел не Чудо, а отголосок его отражения, в то время как я…

Коснулся его? Или оно коснулось меня?

«Давай уйдём, Ульрик. Я не хочу больше здесь находиться», — голос Аларика звучит как-то жалобно. Я улыбаюсь своему другу. Своему единственному другу и согласно киваю.

«Давай уйдём»

Моё тело действует самостоятельно. Я прижимаю девушку к себе, с трудом сдерживая стон от жаркой нежности её молодого тела. Наши губы встречаются — она тут же, с готовностью отвечает на мой неумелый поцелуй.

Её руки быстры и решительны. Она избавляет меня от одежды куда быстрее, чем я её. Ноготки скользят по моим плечам, а губы Летиции не отпускают мои. Поцелуй кажется бесконечно-сладким. Я забываю, где я, с кем я, кто я.

Нет Ульрика фон Нитерберга. Нет ведьмы Летиции. Здесь и сейчас есть только мужчина и женщина. Два извечных начала, разделённые в предвечные эоны — те, кому предстоит стать единым, пусть и на краткое, но такое сладкое время…

Её грудь в моих руках, её бёдра сжимают мои. Я оказываюсь на земле, она — сверху, и поцелуи её сыплются на меня, как долгожданный дождь на умирающую от засухи землю. Я не хочу её отпускать. Я не собираюсь её отпускать.

Пальцы Летиции скользят по моей шее, оставляя еле заметный след от ногтей, по груди, вниз по животу, а потом… Я прикусываю губу, чтобы не застонать. Его я смущаюсь? Почему сдерживаюсь? Её губы следуют вслед за пальцами.

Шея. Грудь. Живот…

Я ловлю её лукавый ореховый взгляд и хитрую улыбку. Она останавливается за несколько мгновений до того, как вспышка блаженства поглотит меня.

«Ооо, — звучит её лёгкий насмешливый голос. – Вот оно что… Скажи это, Ульрик. Признайся».

Промолчать

Признаться

Долю мгновения Жанна д’Арк раздумывает, соглашаться ли с моим решением. Её аура вот-вот станет видимой — настолько ярко сияет боевой дух Всадника. Меч в её руках не дрожит, его клинок прям и идеален, как жизненный путь, выбранный самой Жанной д’Арк.

Надеюсь, что в этот раз конец будет не столь печальным.

«Хорошо, Хозяин. Полагаюсь на тебя», — говорит она и замирает в поисках врага.

Я концентрируюсь на защите. Мои инстинкты обостряются до предела. Меня нельзя назвать боевым Магом – чего уж там, мой опыт сражений можно по пальцам пересчитать — но я ношу Герб Нитербергов. И в нём хранятся Таинства, которые я могу противопоставить врагам…

Свист кнута… Боль лопающейся кожи на спине… Пробудитесь, мои магические контуры!

«Kreidewand!!!» — я выкрикиваю заклинание, пропуская прану сквозь Герб Нитербергов, и моя ладонь обрушивается на землю.

Я смогу нас защитить!

«Согласна, Хозяин, - Жанна д’Арк не теряет концентрации, продолжая ожидать незримой атаки. Меч в её руке готов скреститься с незримой силой.

Новый мелодичный звон, новый смертоносный свист – и новая вспышка, когда клинок Всадника встречает атаку и отражает её. А потом она вдруг хватает меня и делает резкий прыжок назад, в чащу, в сторону Нитерберга.

«Сейчас!» - выкрикивает она, и её меч чертит в воздухе сверкающий косой крест.

Сначала я не понимаю, что происходит – но потом треск и грохот всё объясняют. Чёрные деревья падают, срубленные клинком Всадника, и создают заслон, щит, прикрытие, чтобы мы могли уйти.

Всадник не теряет время. Мы несёмся, петляя меж деревьями. Жанна д’Арк буквально волочит меня за собой, и у меня нет времени удивляться, почему меня ещё не растерзали кусты и ветки.

Сейчас Всадник несётся на полной скорости. И она впечатляет! Я бы получил наслаждение от такой быстроты, но… Я знаю, что певучая смерть преследует нас по пятам.

Но на этот раз Жанна д’Арк, моя Слуга, быстрее.

«Отличная работа, Всадник!»

Мы идём к ближайшему склепу. Горгульи с парапетов пристально наблюдают за мной. Удачное место для того, чтобы укрыться, если конечно у тебя нет никаких моральных препон. Жить среди мертвецов решится не каждый.

Дверь и впрямь приоткрыта. Холодная и сухая темнота склепа зовёт войти. Ловушка, не иначе… Я обостряю свои чувства до предела. Сжимаю зубы, вновь испытывая ту боль, которая пробуждает магические контуры. Остался всего шаг…

«Сверху!»

Жанна д’Арк превращается в стальную стрелу, и меч её впервые покидает ножны. Она взмывает на крышу склепа без особых усилий, оставляя позади золотые искры – остатки покрова призрачного облика. Косой росчерк, и горгулья разваливается надвое, будто сделана не из камня, а из воска…

Но она промахивается. Чёрный силуэт, странный, непропорциональный, с грацией и стремительностью зверя – нет, огромного насекомого – совершает прыжок за долю мгновения до того, как меч Всадника рассечёт его…

Оно – это создание из теней – переворачивается в воздухе, становясь ещё больше похожим на гигантского паука, и выбрасывает руку в мою сторону. Чёрное лезвие со свистом несётся прямо мне в сердце…

Уклониться

Защититься Магией

Закончить мысль я не успеваю. Убийца первым решается нарушить равновесие. Сразу полдюжины кинжалов летит в нас, но моя Слуга отражает их все. Её меч превращается в стальную стену… Вот только именно на это и рассчитывает Слуга, чьё лицо — оскал Мрачного Жнеца.

Прыжок, прыжок, прыжок… Я не успеваю уследить за ним — столь стремительно он перемещается по могильным камням — будто ломаная чёрная линия. Меч Жанны д’Арк только отражает последний брошенный кинжал, а Убийца уже достиг намеченной точки.

Крыша склепа, где обнаружила – вернее сказать, почувствовала – его моя Слуга. Единственное место, откуда можно нанести мне удар. Его чёрная рука вытягивается, пальцы метят мне в шею… Я не сомневаюсь, что его ладонь бьёт сильнее копья…

Это…

Кровь. Горячая. Едкая… Нечеловеческая.

Жанна д’Арк замерла, воздев меч к медленно светлеющим небесам. И её клинок пронзил ладонь Убийцы, которой не хватило всего пары дюймов, чтобы добраться до моей шеи.

Время замирает, пока я осознаю эту картину. Разгадала ли моя Слуга замысел Убийцы, или её чутьё спасло меня, сейчас неважно. Важно то, что я жив. И мы получили преимущество.

«Добей его!»

Виконт Ульрик, носитель Магического Герба и глава рода Нитерберг, открывает глаза. Он достаточно молод, чтобы не страдать от холода камней, на которых он лежит. Конечно, сейчас последняя ночь октября, и здесь, в Нитерберге, не очень-то тепло. Но он это переживёт.

Он даже не простудится.

Шварцвальдский Шабаш набирает обороты. Празднество становится всё более разнузданным. Диким. Кровавым. Горе тем, кто попал под чары ведьм и очутился здесь против своей воли. Камни проклятой горы впитают их кровь.

А жемчужное озеро поглотит их души.

В теле удивительная лёгкость. В голове — поразительная пустота. На губах… Странный привкус. Будто я коснулся ими предвечные камни, по которым когда-то ступала босая нога Богини…

Вокруг никого, но я вижу пляшущие тени, я слышу стоны страсти, я ощущаю запах горящей плоти. Шварцвальдский Шабаш сбросил маски. Теперь никто не в безопасности.

А я…

…найду Летицию

…найду Аларика

…доверюсь Судьбе

«Хорошо, Хозяин». В её голосе я слышу нечто, похожее на… благодарность. Несомненно, этот выбор ей по душе.

Конечно, я не собираюсь говорить ей, что мой выбор продиктован отнюдь не заботой о покое мертвецов. Пусть Кладбище Всех Душ не является средоточием, но это непростое место. И оно хорошо подходит для… определённого типа Магов.

Когда мы оказываемся у подножья горы Нитерберг, до рассвета ещё пара-другая часов. Солнце всходит поздно в конце октября. И всё же шанс натолкнуться на кого-то, пока мы идём по улицам, есть. Поэтому Всадник принимает призрачный облик, а я направляюсь к Мосту Повешенных самым кратчайшим из известных мне маршрутов.

«Как ты себя чувствуешь, Хозяин?» — вдруг спрашивает Жанна д’Арк, когда мы идём по пустынным улочкам Нитерберга.

«Бывало и лучше», — чуть не выдаю я свою слабость, но быстро беру себя в руки и бодрым тоном отвечаю: «Я в порядке. А как ты себя чувствуешь, Всадник?»

«Ужасно», — хочется сказать мне, но вместо этого я улыбаюсь и бодрым тоном отвечаю: «Я в порядке. А как ты, Всадник?»

Похоже, ответный вопрос ставит мою спутницу в тупик. Некоторое время она собирается с мыслями, а потом неуверенно отвечает: «У меня всё хорошо, Хозяин. Спасибо за беспокойство».

Уверен, что мы оба сейчас ощущаем некую неловкость. Поэтому, я ускоряю шаг.

Конечно, можно было бы взять лошадей на конюшне, но это не очень ускорило бы нас – пришлось бы тратить время на то, чтобы всё организовать. И к тому же я не люблю стук подков по Мосту Повешенных. Единственные лошади, которым там место — те, что влекут за собой скорбную повозку.

Мы идём к Мосту Повешенных

Это место — границу между миром живых и царством теней — без сомнения можно считать красивейшим в Нитерберге. Оно было создано настоящими мастерами. Мой прадед потратил на возведение Моста Повешенных целое состояние, дед продолжил его дело, а завершал его уже отец.

Мост Повешенных стал домом для настоящего воинства статуй. Каждая из них была выполнена с таким искусством, что его легко можно назвать Магией. Они казались бы живыми, если бы не были мертвецами уже по задумке творцов. Танцующие скелеты, настоящая Пляска Смерти… А среди них — скорбные и величественные ангелы, которые прячут в каменных ладонях плачущие лица.

Вернер. Я вдруг вспоминаю, что брат моей невесты хотел изучить Кладбище Всех Душ. Если там притаился кто-то из Хозяев, то этот юноша, напрочь лишенный манер, может оказаться в опасности. Как бы он ни относился к Амелии, его скоропостижная гибель причинит моей невесте боль. Огромную боль.

Какое удивительное место, Хозяин, — слышу я голос Слуги в своей голове. — Оно заставляет… прочувствовать… смерть. Последний путь… Воистину, я не видела более достойного воплощения для него».

Смерть это неотъемлемая часть бытия. И многие Маги тратят целые поколения, чтобы это изменить. Достичь бессмертия… Одна из сокровенных мечтаний человечества. Вот только…

Смерть это неотъемлемая часть бытия. Но этот факт не делает её более приятной. Или желанной.

И мы добираемся до Кладбища

Место последнего упокоения всегда вызывает трепет в сердцах людей. Они обожествляют его. Превращают в святилища. В храмы. Но кроме благоговения, такие места всегда вызывают… страх.

Сомневаюсь, что люди когда-либо до конца поймут смерть. А неизвестность — самый глубокий из страхов.

Я и Жанна д’Арк входим в пределы Кладбища Всех Душ, где покоятся жители города Нитерберг. Моего города. Ряды могильных камней образуют своеобразные улочки этого некрополя. А склепы богатых родов — и приближённых графской семьи —возвышаются будто дворцы мёртвых.

В предрассветной темноте светлая печаль, царящая здесь, превращается в нечто мрачное. Люди избегают ночью кладбища, потому что боятся призраков и оживших мертвецов. Будучи Магом, я прекрасно знаю, что те и другие более, чем реальны. Так что у людей есть все причины для этих страхов.

Но пока со мной та, что лучится фиалковым и золотым сиянием, мне нечего бояться.

«Ты что-нибудь чувствуешь, Всадник?»

Жанна д’Арк всё ещё находится в призрачном облике. Насколько я понимаю, другой Слуга всё равно сможет увидеть её — как впрочем, и она заметит своего противника. Я оглядываюсь, пытаясь уловить хоть что-то. Крупицы праны. Изменение ауры.

«Здесь… есть нечто, - уверенно говорит Всадник. — Считай это предчувствием, Хозяин. Но мы не зря сюда пришли».

Это тень мелькнула у стены дальнего склепа? Или игра моего воображения? Я склонен согласиться с Жанной д’Арк. Здесь точно что-то есть.

И надеюсь, что это не Вернер Фион Ренстаад. Или его тело.

Не смотря на то, что Нитерберг — небольшой городок — Кладбище Всех Душ занимает внушительную территорию. Рано или поздно царство мёртвых станет больше, чем владения живых. Оно будет расти вширь и вглубь, отвоёвывая землю у зловещего Шварцвальда…

Если конечно эта Война, устроенная мной, не уничтожит Нитерберг.

Опять эта тень…

«Ты видела это, Всадник? — тихо шепчу я, забыв про мысленную речь. — Тень…»

«Нет, Хозяин, — отвечает Жанна д'Арк. — Но это ещё раз подтверждает, что моё предчувствие верно. Нужно найти его… источник».

Чтобы обследовать Кладбище Всех Душ, потребуется немало времени.

«Нам стоит разделиться»

«Нам стоит держаться вместе»

В предрассветной тишине Кладбище Всех Душ само кажется мёртвым. Здесь нет ни ветра, ни птиц, ничего. Ни единой живой души… Только тени, неприкаянно скитающиеся среди могильных камней.

И мы — Маг Ульрик фон Нитерберг и Всадник Жанна д’Арк.

Ноги ведут меня к рядам серых могильных камней. Спрятаться там негде, но среди надгробий я могу обнаружить следы присутствия других Магов. Ингредиенты. Символы. Всё, что угодно…

«Ты видишь что-нибудь, Всадник?»

«Пока нет», — тут же получаю я ответ.

Передо мной первый могильный камень. Он тут же привлекает моё внимание. Что же с ним не так? Я фокусирую взгляд, пытаясь понять…

Тень. Она за моей спиной. Угроза… Опасность…

Я резко разворачиваюсь, но поздно… Слишком поздно. Чёрное пятно – ожившая тень — стоит передо мной. Я гляжу в белое лицо смерти. Чудовищно сильные пальцы сжимаются на моей шее.

ХРУСТ!

BAD ENDING

В предрассветной тишине Кладбище Всех Душ само кажется мёртвым. Здесь нет ни ветра, ни птиц, ничего. Ни единой живой души… Только тени, неприкаянно скитающиеся среди могильных камней.

И мы — Маг Ульрик фон Нитерберг и Всадник Жанна д’Арк.

Ноги ведут меня к ближайшему склепу. Горгульи с парапетов пристально наблюдают за мной. Удачное место для того, чтобы укрыться, если конечно у тебя нет никаких моральных препон. Жить среди мертвецов решится не каждый.

Дверь… приоткрыта? Неужели, я так быстро нашёл то, что искал? Холодная и сухая темнота склепа зовёт войти. Ловушка, не иначе…

«Я кое-что нашёл, Всадник. Открытый склеп».

«Подожди, Хозяин! — слышу я встревоженный ответ Жанны д’Арк. – Не входит туда без меня».

«И не собирался».

Внутри меня ждёт что-то… жуткое. Опасное. Входить туда без поддержки Слуги — самоубийство.

Заблуждение… Иногда явная ловушка — всего лишь видимость. Трюк, чтобы скрыть настоящую западню. Но я понимаю это слишком поздно…

Не внутри… Сверху! Тень, ещё более чёрная, чем окружающий мрак, появляется за одной из горгулий. Я гляжу в белое лицо смерти. Три острых кинжала несутся ко мне быстрее, чем арбалетные болты…

Не уйти…

БОЛЬ!

BAD ENDING

«Ты прав, Хозяин, — быстро соглашается Всадник. — Лучше держаться вместе. Кто знает, откуда и каким образом нападёт враг? В этой Войне присутствуют не только Рыцарские Классы»

Она права. Не только Мечник, Лучник и Копейщик наши противники. Заклинатель — великий Маг из прошлого, а значит, прагматичность в нём легко может быть превыше чести. Берсеркер — воин, опьянённый боевым безумием, который вряд ли понимает, что творит. И Убийца… Класс, чья специализация — уничтожение Хозяев, и одно это говорит о многом.

И мы начинаем медленно, но методично исследовать кладбище, чтобы найти подтверждение предчувствиям Слуги.

Я и Жанна д’Арк идём меж рядов серых могильных камней. Спрятаться тут негде, но среди надгробий я могу обнаружить следы присутствия других Магов. Ингредиенты. Символы. Всё, что угодно…

«Ты видишь что-нибудь, Всадник?»

«Пока нет», — тут же получаю я ответ.

Продолжить поиски

Солнце поднялось над чёрной бесконечностью Шварцвальда утром первого ноября. Виконт Ульрик фон Нитерберг проснулся в полном одиночестве, в собственной постели. Аларик исчез, оставив лишь короткую записку. В следующий раз они встретились только через полгода. Они никогда не обсуждали их поцелуй. Летиция нашла виконта… Через некоторое время. Он начал встречаться с ней, конечно же. И конечно же эти отношения предсказуемо рассыпались по множеству причин.

Но из той ночи Ульрик фон Нитерберг вынес нечто важное. Он увидел… Он коснулся Чуда. А Чудо коснулось его.

И дерзкая, кощунственная, богохульная мысль — мысль достойная Мага — тогда родилась в его голове. Превратить это дикое Чудо в нечто большее.

Превратить его в ритуал.

«Ульрик фон Нитерберг. Каково твоё Желание?»

Я привожу себя в порядок и возвращаюсь к своей Слуге. Семь лет… Вот он, передо мной, плод семилетнего труда. Девушка, рождённая святой. Девушка, сожжённая на костре. Спасительница. Героиня.

Всадник Жанна д’Арк.

Моё оружие в Войне Святого Грааля. Моя Слуга.

Моя Судьба.

«Я готов, Всадник»

Жанна д’Арк не возражает, и мы отправляемся к Мосту Повешенных, чтобы пересечь его, обойти Кладбище всех Душ и углубиться в Шварцвальд. Пешком дорога до Озера будет немного дольше, но с другой стороны, не хочется лишний раз мучить коня лесными тропами.

Некоторое время мы идём молча. Я вдыхаю холодный воздух Шварцвальда и непроизвольно стараюсь, чтобы Слуга была рядом. Даже небесная аура Всадника тускнеет под сенью Чёрного Леса, но её света, благородно-золотого и нежно-фиалкового хватает, чтобы укрыться в нём от враждебности этого места.

Прану Хрустального Озера я ощущаю заранее. Я ещё не вижу его холодных берегов, но магическая энергия – дыхание и кровь самого Мира — струится в меня, наполняет контуры ледяной свежестью. Всадник, несомненно, ощущает нечто подобное. Я слышу, как дыхание её стало глубже, а невидимая аура стала чуть ярче, бросая вызов мраку Шварцвальда.

И вот я стою, глядя, как поднимается белёсый туман с кристально-чистых вод озера. Будто призрачная волна накатывает он на берега, припадает к земле и струится к чёрным корням деревьев. Что там, за туманами? Волшебный, недостижимый Авалон? Или загробный мир?

Или это одно и то же?

«Осмотримся, Всадник»

«Хозяин!»

Сон не отпускает меня. Манящий и жестокий, он продолжает держать меня, словно петля висельника. Но этот голос…

«Хозяин!»

Что-то липкое на пальцах. Кровь. Моя собственная кровь. Этот сон слишком реален. И раны, оставленные им, болят и кровоточат. Я перевожу взгляд на руки в страхе увидеть разорванную кожу, но нет. Пусть он был реален до боли, этот жуткий сон, но не всё, увиденное там, стало правдой.

«Не бросай меня…»

Этот сон не вернул мне силы, но хотя бы не отнял их. Драгоценная прана спит в моих контурах. Я хотя бы чувствую себя… не усталым.

Боль. Она повсюду. На каждой частичке кожи. Внутри меня. Она в горле и в рёбрах, в пальцах и в животе. Моё лицо в крови. Мои руки… Я не сразу понимаю, что всё-таки вижу двумя глазами. Пусть этот сон был реален до боли, но не всё, увиденное там, стало правдой.

«Приди же…»

Кровь струится по щекам будто алые слёзы. Этот сон не вернул мне силы, не восстановил драгоценную прану – наоборот. Кажется, я стал ещё слабее… Но…

Оно того стоило.

Я поднимаю глаза на Всадника – Жанна д’Арк стоит у моей постели, в её фиалковом взгляде – волнение и непонимание. Не сразу она осознаёт, что стоит у постели полуобнажённого мужчины, пусть и залитого кровью.

Но это понимание быстро настигает её. Щёки Слуги вспыхивают, и она резко отворачивается, упирая смущённый взгляд в стену.

«Что произошло, Хозяин? Я… почувствовала твою боль».

«Всего лишь… сон»

Солнце поднялось над чёрной бесконечностью Шварцвальда утром первого ноября. Виконт Ульрик фон Нитерберг проснулся в полном одиночестве, в собственной постели. Летиция исчезла… На время. Он продолжил встречаться с ней, конечно же. И конечно же эти отношения предсказуемо рассыпались по множеству причин.

Но из той ночи Ульрик фон Нитерберг вынес не только и не сколько радость плотской любви. Он увидел… Он коснулся Чуда. А Чудо коснулось его.

И дерзкая, кощунственная, богохульная мысль — мысль достойная Мага — тогда родилась в его голове. Превратить это дикое Чудо в нечто большее.

Превратить его в ритуал.

«Ульрик фон Нитерберг. Каково твоё Желание?»

Я привожу себя в порядок и возвращаюсь к своей Слуге. Семь лет… Вот он, передо мной, плод семилетнего труда. Девушка, рождённая святой. Девушка, сожжённая на костре. Спасительница. Героиня.

Всадник Жанна д’Арк.

Моё оружие в Войне Святого Грааля. Моя Слуга.

Моя Судьба.

«Я готов, Всадник»

А ещё ведьма… Бывшая. Но все прекрасно знают, что бывших ведьм не бывает. Впрочем, она и впрямь известна в первую очередь как лекарь и знахарь. Так что я не солгал Всаднику.

Просто не сказал всей правды.

«Эта женщина… Что-то вроде моей няньки. Вернее сказать, в её доме я искал прибежище, когда в моём становилось… совсем невмоготу. У меня с отцом были… непростые отношения».

Я, сам того не желая, начинаю углубляться в мрачные подробности своей жизни. Ворошить то, что сам хотел бы забыть… Жанна д’Арк умеет расположить к себе. Ей хочется… Нет, не исповедаться. Каяться.

Вот только не нужно ей знать, насколько всё плохо на самом деле.

«Судя по всему, она хороший человек», — задумчиво произносит Слуга.

«Лучше здесь просто быть невозможно».

И мы продолжаем путь. С холма на холм. По горной тропке. Переходим бурлящую ледяную речушку по мосту из упавшего дерева. И дальше, дальше, дальше…

…пока не добираемся до места

Здесь нет Ограждающих Полей — вечных спутников Мастерских. На деревьях не висят амулеты и обереги. Камни не покрыты магическими письменами. И земля не пропитана жертвенной кровью… почти не пропитана.

Обычная хижина на склоне горы. Небольшой домик, дым из трубы, и кудахтанье кур из сарая. Маленькие окна, плотно закрытая дверь (чтобы не выпускать тепло). Не хватает только пса на привязи — но это прихоть хозяйки.

По какой-то причине она ненавидит собак.

Я стучусь. Три раза. Потом два. Потом снова три.

Как в старые – хотелось бы сказать, что добрые, но нет - времена.

Дверь открывается — как всегда со скрипом. Я чувствую, как за моей спиной Жанна д’Арк подбирается. Чувствует опасность?

«Всё в порядке, — мысленно передаю я. — Для тревоги нет причин».

С искренней улыбкой я переступаю порог жилища. Я приглашён. А значит, мне ничего не угрожает.

«Здравствуй, Присцилла»

Пора её юности миновала, когда я ещё не родился. Но истинная красота никогда не увянет в этой женщине. Присцилла совершенно не удивлена моему визиту. Она невозмутимо помешивает громадный котёл, и проходит приличное количество времени, прежде чем её невидящие глаза направляют свой пустой взгляд на меня.

«Здравствуйте, Ваша светлость», — произносит она с улыбкой. И в отличие от Жанны д’Арк её голос полон иронии.

Сухая, удивительно высокая, с буйными седыми волосами до пят, Присцилла выглядит как настоящая ведьма. По сути дела, ей она и является. Простое тёмное платье нисколько не портит этот образ. Обычно к старости людей пригибает к земле, они становятся ниже… Но не Присцилла. Кажется, с каждым годом она всё сильнее тянется к небесам.

Иногда я думаю, что однажды она не умрёт, а просто превратится в чёрное дерево, коих так много в Шварцвальде. И я буду приходить к нему и искать покоя и укрытия от зноя и бури под кроной этого дерева…

Слепой взгляд Присциллы скользит за моё плечо, туда, где замерла под покровом призрачного облика моя Слуга, Всадник Жанна д’Арк.

«Ты всё-таки сделал это, Ульрик», — в её голосе звучала искренняя горечь.

Она не раз пыталась меня отговорить…

«Да, я сделал это»

Присцилла вздыхает, но ничего не говорит. Ничего уже не изменишь. Она достаточно мудра, чтобы понимать, что изначально ничего нельзя было изменить. Это… Судьба.

Но она всё равно пыталась. Не могла не пытаться.

Старая женщина вдруг почтительно кланяется. Искренне, без издёвки или иронии. Но конечно же, кланяется она не мне.

«Приветствую, Героический Дух. Это большая честь. Добро пожаловать к моему очагу».

Будучи Магом, она не могла не почувствовать прану Слуги. Не могла не ощутить это сияние, фиалковое и золотое. Не могла не вкусить эту святую, невинную чистоту.

Мне становится интересно — как Жанна д’Арк отреагирует на приглашение ведьмы? Уйдёт? Возмутится? Не подаст виду? Мне даже жаль, что я сейчас не вижу её лица. Это позволило бы мне… Лучше понять свою Слугу.

«Благодарю за приглашение, — звучит голос Всадника. — Но я не хочу мешать встрече давних знакомых. Я подожду… снаружи».

Верная своим принципам, но при этом вежливая и… справедливая. Слишком хорошая для любого Мага. Особенно для такого, как я.

«Не волнуйся за меня. Я быстро»

Всадник уходит, и я остаюсь наедине с Присциллой. Мне вдруг хочется, чтобы она обняла меня – как раньше, по-матерински. Погладила мои волосы. Смазала мои раны. Но нет. Те времена давно прошли. Сейчас я не испуганный плачущий мальчик.

Я граф Нитерберг.

Я участник Войны Святого Грааля.

Я — Маг.

«Судьба уже посмеялась над тобой, Ульрик, — говорит Присцилла, помешивая своё ароматное варево. —Когда послала тебе такого Слугу».

Трудно спорить. Святая и безбожник… Какой шанс у такой пары одержать победу? Несколько успокаивает лишь то, что большинство Магов всегда будут противоположностью Героическим Духам.

«Нет», — старая женщина отходит от котла и садится за маленький стол, на котором пышут жаром свежие пирожки.

«Нет… что?»

«Нет, я не буду помогать тебе в этой… Войне, Ульрик, — не терпящим возражений тоном говорит Присцилла. — Не делай такое лицо, мальчик. Я знаю, зачем ты пришёл».

Чего-то подобного я и ожидал. Наивно полагать, что Присицлла, которая всегда была против моего… Opus Magnum, как говорят алхимики… вдруг станет мне помогать. Но точно также, как она должна была попробовать отговорить меня, я обязан был попытаться заручиться её помощью.

«Ты хочешь знать, где прячутся остальные… Такие же как ты. Маги, настолько надменные и безумные, что ради своих эгоистичных желаний призвали Героических Духов. Но нет, мальчик. Избавь меня от этого. Ты свой выбор сделал, и я его приняла. Так что прими и ты мой».

Вместо ответа я тянусь за пирожком. Он ещё горячий. Сладковатое тесто и обжигающая, кислая начинка. Брусника и клюква. Мои любимые… Не знаю точно, почему на глазах наворачиваются слёзы – от воспоминаний, или потому что я опять обжёг язык. Каждый раз… Каждый раз это происходит.

«Я принимаю его, Присцилла»

Не могу удержаться. И вот ещё один пирожок оказывается у меня в руках.

«И тем не менее, мне нужна твоя помощь, — говорю я и отвожу взгляд, не в силах подавить смущение. — Как целительницы…»

«Да? Ты пока ещё не получил серьёзные ранения. И при всём моём мастерстве, я вряд ли смогу исцелить Героического Духа…»

Несколько мгновений я сосредоточенно жую. Вот-вот я доберусь до кислой начинки… В голову закрадывается мысль, что нужно захватить пару пирожков для Всадника. Впрочем, она вряд ли станет их есть.

«У меня в замке гость. Он… недомогает. Твои укрепляющие отвары творят чудеса. Я хотел бы просить тебя…»

«Этот гость, — быстро оборвала меня Присцилла. — Мужчина? Женщина?»

«Жен… Девушка», — сбивчиво отвечаю я.

Старая женщина не может сдержать хриплый, каркающий смех – будто треск сухих веток в лесу. Сейчас она более всего похожа на жуткую ведьму…

«Так значит, слухи правдивы. Ульрик фон Нитерберг и впрямь… женится».

«Если доживу…»

«Ты и впрямь нашёл кого-то, кто действительно тронул твоё сердце, Маг Ульрик? — насмешливо спрашивает Присцилла. — Трудно поверить».

«Мне самому трудно», — признаю я.

«В таком случае…. Не упусти её, Ульрик. Не потеряй это чувство. Запомни его».

Мне трудно что-то обещать. Я могу потерять не чувство, а голову… Но я согласен с Присциллой. Не каждому посчастливилось испытать подобное. Это милость Судьбы.

Само по себе — маленькое Чудо.

«Сочувствую тебе, Ульрик — голос Присциллы звучит искренне. — Но такова Судьба Магов вообще. И Нитербергов в частности».

«Понимаю», — глухо отзываюсь я.

Мой взгляд сам собой падает на дверь, туда, где терпеливо ждёт меня Всадник Жанна д’Арк. Настолько ли черство моё сердце?

«Если она тебе не нравится, то почему ты здесь?»

«Как бы я к ней ни относился, она мой гость. Не ты ли учила меня, насколько важно Гостеприимство».

Присцилла улыбается. Ей явно по душе мой ответ.

«Только это, в конце концов, и важно, мальчик, — строго говорил Присцилла. — Если ты не понимаешь своих чувств… Если не принимаешь их… То впереди тебя ждут лишь несчастья».

Чувства — бремя для Мага. Так меня учили с детства. И отец был… хорошим преподавателем. Шрамы на моей спине… Шрамы на моём сердце… Это буквы, которыми выведена сия печальная истина.

«Возможно, ты и права, — мне не хочется спорить с ней. — Но слишком разные у нас… пути. В любом случае, сейчас мой долг как хозяина, позаботиться о здоровье гостьи. Ты ведь сама меня этому учила».

Присцилла пожимает плечами. Не то, чтобы ей сильно понравился мой ответ…

Старая женщина ставит передо мной плотно завязанный мешочек. Там внутри — удивительная смесь трав и корений в идеальной пропорции. Собрать нечто подобное может лишь настоящий гений… Такой как Присцилла.

«Две ложки на стакан горячей, но не кипящей воды, Ульрик. Не ошибись».

«Спасибо… Присцилла»

Я не собираюсь задерживаться. Меня ждёт Война. И пирожок на тарелке с голубой каёмкой остался последний. Мешочек трав при мне, и Слуга на улице. Не хочется заставлять её ждать.

«Ульрик, - строго говори Присцилла, когда я уже нахожусь в дверях. – Не делай глупостей… Больше, чем ты уже совершил. Береги себя».

Кто сможет долго выдержать взгляд невидящих глаз? Мне это уж точно не по силам… Сердце сжимается. Привязанность – непозволительная роскошь для Мага, не так ли?

«Ещё раз спасибо. И… ты береги себя», — говорю я, не в силах больше глядеть на ту, что заменила мне мать.

Дверь слишком резко захлопывается за мной. Почему я так поступил? Почему не остался подольше? Я ведь знаю, что небезразличен ей, этой слепой ведьме, живущей в маленьком домике на склоне Шварцвальдских гор. И мне…

«Хозяин, - голос Всадника звучит по-деловому отстранённо. – Ты закончил со своими делами?»

«Да. Мы можем продолжить поиски»

Война Святого Грааля только началась. Смерть может поджидать меня за каждым углом, в каждой тени. Нет причин загадывать наперёд. Присцилла кивает, соглашаясь с моим замечанием, и пододвигает ко мне тарелку с пирожками.

Их всё меньше и меньше.

«Не думала, что доживу до этого дня. Ты хоть знаешь, чем она болеет, твоя суженая?»

Я виновато развожу руками. Теперь мне стыдно, что я не удосужился выяснить хотя бы это. Присцилла разочаровано качает головой.

«Чего-то подобного я от тебя и ожидала, мальчик. Хорошо… У меня как раз есть кое-что. Общеукрепляющее».

Присцилла выпрямляется во весь свой немалый рост и протягивает руку к полке под самым потолком её избы. Признаться, я бы не смог до неё достать, даже если бы встал на лавку…

«Она тебе нравится, Ульрик? Твоя невеста?»

Вопрос застаёт меня врасплох. Амелия Фион Ренстаад. Будущая мать моих детей. Брак с ней был решён, кажется, ещё до моего рождения. Она не обязана мне нравиться. Она вообще не обязана вызывать во мне хоть какие-то чувства.

Таков путь аристократии. И таков путь Магов.

Я вслушиваюсь в своё сердце. Что оно мне говорит? Амелия…

«Да»

«Нет»

«Это неважно»

Знаю, что это распоряжение – лишнее, и что Жанна д’Арк и так собрана и сконцентрирована. Это скорее, чтобы развеять воцарившееся молчание. Мы идём по крутым склонам холмов, мимо камней, которые походят на могилы великанов, и рощ, где прячутся от солнца призраки Шварцвальда.

Осенний пейзаж при этом нельзя назвать унылым. Есть в нём какое-то мрачное очарование. Но именно оно совершенно не располагает к беседе. Всадник следует за мной в призрачном облике, и её близость… согревает. С ней не страшны ни тени, ни духи, ни проклятья, ни сила Шварцвальда.

«Кто она, та женщина, к которой мы направляемся?» — вдруг ни с того ни с сего интересуется Всадник.

«Я не говорил, что это женщина», — осторожно отвечаю я, но голос мой выдаёт, что Жанна д’Арк права.

«Я только предположила, — невинно заявляет Всадник, и если бы передо мной был кто-то другой, то я бы, без сомнения, услышал иронию или лукавство. — Твой ответ лишь подтвердил предположение».

«Она… скажем так… Целительница»

Желание взять её под руку соперничает в моём сердце со стремлением пасть перед ней на колени, каяться и молить о прощении. А мне есть о чём…

Её присутствие изменяет меня. Всё моё естество – моё воспитание, мой образ мыслей, моё наследие — противится этому, но разве это возможно? Разве есть кто-то, кому по силам сопротивляться фиалковому взгляду и золотому сердцу святой?

И вот мы спускаемся в город, на его петляющие улочки. Это моя земля. Мои владения. И мои люди.

Горожане, которых на улицах немало, не смотря на середину дня, встречают меня искренними улыбками и радостными взглядами. Отрадно видеть, что эти люди счастливы. И конечно же, их взгляды в первую очередь притягивает Жанна д’Арк.

Улицы Нитерберга практически пусты. А те горожане, которых мы встречаем, не поднимают взгляды. Я ощущаю их непонимание и страх. И конечно же, их взгляды в первую очередь притягивает моя Слуга.

Горожане на улицах встречают меня почтительными поклонами. Большая часть их сейчас, в середине дня, заняты в мастерских или на иных работах. И конечно же, их взгляды в первую очередь притягивает Всадник.

Она степенно идёт рядом со мной – воплощённая скромность и смирение, сквозь которое пробивается сияние истинного величия. Чувствую ли я гордость? Несомненно, хотя и понимаю, сколь ничтожны мои заслуги в том, что эта девушка сейчас моя спутница.

Признаюсь, я скорее наслаждаюсь этой прогулкой, чем выискиваю врагов. Может быть, я хочу запомнить мирный город, его облик до того, как Война Святого Грааля разорвёт его и затопит в пламени и невинной крови?

Мы продолжаем наш путь

Мы выходим на небольшую площадь, где улочки сплетаются в тугой узел. Пока что ни я, ни Всадник не заметили никакого присутствия других участников Войны – или вообще Магов. Ничто не говорит о том, что битва за сокровенное желание уже разразилась…

Глухой стук удара возвращает меня в реальность. Что? Нападение? Ну ладно я, но как Слуга могла пропустить его? Я резко оборачиваюсь, и…

Жанна д’Арк замерла в смущённой нерешительности. У её ног лежит пёстрый тряпичный мячик – именно он врезался в мою Слугу. Пожалуй, эта атака не дотягивает до уровня Благородного Фантазма.

Я быстро нахожу взглядом того, кто осмелился напасть на Слугу. Кучка чумазых разновозрастных детишек толпится на другой стороне площади. Они сразу узнают меня. Страх и волнение исчезают с их лиц. Дети улыбаются мне.

Это… приятно.

Наконец, самый старший из них шагает к нам. Он не может отвести взгляда от Жанны д’Арк – и его можно понять. Хотя, похоже, на детей её аура действует несколько иначе.

«Сестрёнка, - говорит он. – Подай мяч!»

Я быстро нахожу взглядом нарушителей спокойствия. Кучка чумазых разновозрастных детишек притихла на другой стороне площади. В их глазах застыл страх – будто они глядят на самого настоящего призрака, выползшего из Шварцвальда за детскими душами.

Наконец, самый старший из них перебарывает страх и неуверенно шагает к нам. Я вижу, как он дрожит, но всё равно идёт. Это… заслуживает уважения. Он глядит на Жанну д’Арк, будто ищет в ней поддержку и защиту.

«Сестрёнка, - говорит он. – Пожалуйста, верни нам мяч!»

Я быстро нахожу взглядом нападавшего. Кучка чумазых разновозрастных детишек толпится на другой стороне площади. Похоже, большая часть из них даже не знает, кто я. В их взглядах я вижу волнение и неуверенность.

Наконец, самый старший из них собирает в кулак волю и шагает нам навстречу. Его глаза зачарованно глядят на Жанну д’Арк – и его можно понять. Хотя, похоже, на детей её аура действует несколько иначе.

«Сестрёнка, - говорит он. – Не подашь мяч?»

Всадник бросает на меня вопросительный взгляд. Что-то почти детское я вижу в её фиалковых глазах. Что-то, которое не позволяет мне сказать «нет».

«Конечно»

«Конечно-конечно, - притворно соглашается она. – Куда мне лезть в дела графа Нитерберга?»

Что скажет Всадник, если увидит меня с Хельвиг? Возмутится? Или промолчит? Не хотелось бы испытывать Судьбу. Я испытываю неловкое чувство… стыда? Возможно. И от Хельвиг это, конечно же, не ускользает.

«Стыдитесь, что твоя француженка увидит нас вместе, Ваша светлость? – она толкает меня локтем в бок, и это навевает воспоминания.

«Это… Не твоё дело», - повторяюсь я, понимая, что мои слова звучат всё глупее и глупее.

Хельвиг Лаклен гладит меня по плечу, будто хочет успокоить – выглядит это ещё большей издёвкой. Она улыбается и говорит: «Не беспокойся, не буду портить твои… родственные отношения. Просто не смогла сдержать любопытство».

«Любопытство убило кошку», — невесело усмехаюсь я в ответ.

«Угрожаете мне, Ваша светлость?» — с вызовом говорит Хельвиг.

«Ни в коем случае»

Она сидит на скате крыши, как самая настоящая кошка. Непривычно-серьёзный взгляд её серых глаз направлен на площадь, где Всадник, как ни в чём не бывало, продолжает играть с детьми.

«Это же та девушка, которая пришла ко мне на помощь. Кто она, Ваша светлость? Неужели… Ваша любовница? Без обид, но для вас она слишком хороша».

«Вы снова с этой девушкой. Кто она, Ваша светлость? Неужели… Ваша невеста? Без обид, но для вас она слишком хороша».

Какие уж тут обиды? Хельвиг тысячу раз права, а на правду не обижаются.

«Нет, она моя… подруга. Дальняя родственница. Из Франции, — рассеяно отвечаю я, и только потом спохватываюсь и с запоздалой иронией произношу. – Но я ведь не обязан перед тобой отчитывать».

Хельвиг ловко спрыгивает с крыши и оказывается рядом со мной. Сегодня она одета как мальчишка – что, впрочем, не может скрыть её аппетитные формы. В другое время, я бы остановил на них взгляд. Но сейчас…

«Дальняя родственница? Насколько дальняя? Я слышала, что среди аристократов браки между… дальними родственниками… не редкость».

Я чувствую, что краснею, и ничего не могу с этим поделать.

«Это… Не твоё дело»

Я отвечаю рассеяно, заворожённый красотой Всадника. Почему Хельвиг завела этот разговор? Характер у неё… непростой. Она умеет за себя постоять, и никогда не даст себя в обиду. И конечно, она нередко суёт нос не в свои дела.

Уличной кошкой её прозвали не только за… профессию.

«Не очень-то и хотелось, - фыркает она. — В любом случае, Ваша светлость, она слишком хороша для вас».

Правда. Тысячу раз правда. Она слишком хороша даже для того, чтобы мечтать о ней… Тем не менее, слова Хельвиг заставляют меня перевести своё внимание на неё. Кажется, во взгляде у меня слишком много недовольства…

«Что тебе здесь нужно?» — спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос не привлёк внимание Всадника.

«Ничего, — гордо вскидывает подбородок Хельвиг. — Просто… Увидела вас и решила поздороваться. В городе сейчас неспокойно, вот и…»

«Неспокойно? Что ты имеешь ввиду?»

«Я в порядке. Позаботься лучше о себе»

Там, на площади, Жанна д’Арк хлопает в ладоши, пока детишки водят хоровод вокруг неё. Воистину, она ангел, которого на семь дней отпустили на грешную землю. Ей место в храме или здесь, среди невинных созданий, а не рядом с Магом, таким как я.

«Что-то слишком часто мы стали видеться с вами, Ваша светлость… - тянет Хельвиг. – Неужто, это… Судьба?»

«Кто знает? – рассеяно отвечаю я, не отрывая взгляда от Всадника. – Хельвиг, я…»

Что я хочу ей сказать? Чтобы уезжала из города на время? Перебралась в одну из деревень? Что по ночам сейчас будет опасно? Что Нитерберг может обратиться в руины в любой момент?

«Всё хорошо, Ваша светлость. Вы не обязаны отвечать. Просто…»

Я перевожу взгляд на Хельвиг. Очень необычно видеть её такой. Смущённой.

«Просто я… хочу… Кое-что… Тебе… рассказать…» - шепчет она.

Хельвиг замолкает и кусает губы. Странно… Что с ней происходит?

«Не бери в голову! До встречи… Ваша светлость!» — нарочито бодро восклицает она и тут же исчезает в проулке, откуда появилась с удивительным проворством, достойным уличной кошки.

И что это было?!

Я продолжаю наблюдать за Слугой

Дети окружают Жанну д’Арк, тянут её за рукава и подол фиолетового платья, кричат и смеются. Кто-то бросает ей пёстрый мячик, она ловит его и передаёт дальше. Она улыбается… Искренне. Волшебно. Прекрасно.

Она сейчас не выглядит такой недостижимой и одухотворённой, как во время молитвы. Нет, это счастье другого порядка. Она… будто вернулась в прошлое. Всадник столь же чиста и невинна, как эти дети. И эти чувства сиянием отражаются у неё на лице.

Всё, что я могу — это любоваться на неё и слушать, как поёт моё сердце. У меня нет слов, чтобы описать свои чувства. Я никогда не ощущал ничего подобного. Святая в окружении детей, увлечённая их незамысловатой игрой… Мог ли я представить, что увижу такое?

Если и впрямь есть тот Бог, с которым разговаривает моя Слуга, то я благодарен ему за то, что я встретил её…

Я наблюдаю за происходящим, и чувствую удивительное умиротворение. Это… Ещё одно доказательство её святости. Что она видела в детстве? Разорённую страну, истерзанную войной? И всё равно сохранила эту чистоту…

А я…

Я… так не смог

Жанна д’Арк, Героический Дух, воплощённый в теле Слуги, поднимает пёстрый тряпичный мячик и бросает его детям. Я прекрасно знаю, насколько она сильна, как искусны её движения, как хороша она в бою. В конце концов, она – оружие, живое оружие, призванное мной для того, чтобы победить в этой Войне.

Ведь так?

Как можно верить в этот бред, когда видишь эту счастливую улыбку на лице самой прекрасной девушки в мире? Простой жест, обычное движение… Как мало ей нужно, чтобы почувствовать себя… счастливой.

«Сестрёнка! — вдруг подала голос девчушка, самая младшая из них, со смешно вздёрнутым носиком и двумя косичками. – Поиграешь с нами?»

Всадник застывает в нерешительности. И снова я ловлю на себе её вопросительный взгляд. В нём какая-то детская надежда, что я разрешу. Наверное, так глядят дети на строгих родителей, когда просятся погулять?

…Наверное, когда-то и я так глядел на своего отца?

«Конечно»

Она сидит на скате крыши, как самая настоящая кошка. Высоким ростом она не отличается, но фигура достойна внимания любого ценителя женской красоты – пусть сейчас на ней и мальчишеский костюм. Рыжие волосы спрятаны под шапку, а серые глаза блестят с вызовом.

Хельвиг Лаклен. Уличная кошка Нитерберга. Я… знаком с ней. Нет-нет, я никогда не пользовался её услугами. Дело совсем в другом…

Но что ей нужно от меня?

Почему она здесь?

Она ловко спрыгивает с крыши, и через пару мгновений оказывается рядом со мной. Теперь её серый взгляд направлен лишь на Всадника.

«Какая красавица! — с искренним восхищение говорит Хельвиг. —Вы ведь знаете, кто она, Ваша светлость? Это же ваша спутница, как-никак».

«Знаю… Но рассказывать тебе не собираюсь»

«Люди говорят… всякое, — махает рукой Хельвиг. — В Шварцвальде видели… что-то страшное. На кладбище происходит какая-то чертовщина. Всё как обычно. Ведь Та Самая Ночь приближается».

Да… Та Самая Ночь. Самайн. Великий Шабаш Нитерберга. Но в этот раз… Всё будет ещё хуже.

Обо мне не волнуйтесь, — ухмыляется Хельвиг. — Я могу о себе позаботиться. А вот вы… Будьте поосторожнее, Ваша светлость».

Я хмурюсь, скрестив руки на груди. Мне совершенно не нравится, куда идёт этот разговор.

«Это что, угроза?»

«Ни в коем случае, — поднимает руки девушка. — Напутствие».

Там, на площади, Жанна д’Арк хлопает в ладоши, пока детишки водят хоровод вокруг неё. Воистину, она ангел, которого на семь дней отпустили на грешную землю. Ей место в храме или здесь, среди невинных созданий, а не рядом с Магом, таким как я.

«Благодарю, — холодно отвечаю я. — Я принял твои слова к сведению, Хельвиг».

«В таком случае… - она цепляется за карниз и ловко взбирается по стене на крышу, будто самая настоящая кошка. — До встречи, Ваша светлость. Что-то подсказывает, что мы ещё свидимся…»

Она исчезает так же внезапно, как появилась. А я…

...продолжаю наблюдать за Слугой

Всему приходит конец… И плохому, и хорошему. Я понимаю, что не скрестил руки на груди, а обнимаю плечи, пытаясь справиться с щемящей болью в сердце. Что я делаю?

«Грета! — женский голос нарушает игру. — Домой! Пора домой!»

Курносая девочка со смешными косичками вытирает слёзы. Она не хочет уходить. Но и спорить с мамой не собирается. Другие дети – отчасти, потому что поздно, отчасти чтобы поддержать подругу — начинают собираться.

Всё когда-то заканчивается.

«Мы поиграем ещё, правда, сестрёнка? — Грета вцепляется в подол платья Жанны д’Арк и глядит на неё полными слёз и надежд огромными глазами. — Правда?»

«Я… постараюсь, — тихо отвечает Всадник. — А теперь, идите домой. Слушайте родителей… И да благословит вас Господь!»

«Спасибо, сестрёнка!» — дети машут руками и разбегаются в разные стороны. Им и впрямь пора домой.

Пёстрый тряпичный мячик так и остаётся лежать в пыли, посреди площади, у ног Жанны д’Арк.

Подобрать мячик

«Не волнуйся на этот счёт, Хозяин. Я могу призвать и рассеять их в любой момент».

Нагрузка на магические контуры вырастает – всего чуть-чуть — и передо мной возникает Всадник, окружённая вихрем золотыми искрами. Я застываю, не в силах глядеть и отвести глаза от этого совершенства, принявшего облик совсем юной девушки.

Строгое и простое платье, тёмно-фиолетовое. Ни намёка на сталь доспехов. Огромные фиалковые глаза глядят на меня одновременно строго и преданно. Её аура… Я тону, растворяюсь в ней. Кажется, я забываю, что значит дышать.

Она…

Прекрасна. Так прекрасна, что я никогда не встречу более никого, кто мог бы сравняться с нею.

И дело даже не в физической красоте, нет. Эта чистота. Эта искренность. Это сердце, неопалимое даже огнём костра казни…

«Ты в порядке, Хозяин?»

«Да… Всё… хорошо»

Жанна д’Арк не отвечает, но на её щеках я замечаю румянец. Она расстроена? Обижена? Смущена? Вместо слов она легко касается шеи скакуна, и он начинает бежать куда быстрее… Но при этом уставать значительно меньше.

Она и правда Всадник. Я с опаской пришпориваю своего коня, и он пытается догнать Жанну д’Арк… Весьма безуспешно. Глупо получилось.

Не говоря уже о том, что я весьма неуверенно держусь в седле.

«Хорошо! Хорошо! — буквально кричу я. — Извини!»

Слуга сбавляет темп, и вскоре оказывается подле меня. Конечно, это Жанна д’Арк, святая, и я никогда не увижу злорадство в её бездонных фиалковых глазах. Скорее уж я вижу удовлетворение — урок усвоен.

Некоторое время мы едем бок о бок по лесной дороге. Тени Шварцвальда прячутся, не смея приблизиться к Слуге, чьё сияние, фиалковое и золотое, послано самими Небесами. С ней я могу без страха войти и в Сердце Леса…

Но, конечно, не стану это делать. Потому что Война закончится… А мне здесь жить.

Если, конечно, останусь жив…

Здание, которое служит жильём для местных «монахов», внутри куда больше, чем кажется снаружи. Через высокую дверь мы попадаем в холл, откуда коридоры ведут к кельям и в обеденный зал. Конечно, кельи кажутся более… интересными с точки зрения осмотра.

Но улики пребывания здесь участников Войны можно найти где угодно. Несколько мгновений я думаю, не разделиться ли нам? Нет, мы на вражеской территории. Лучше держаться вместе.

«Осмотрим кельи, Всадник, — мысленно шепчу я. — Если не найдём ничего, то перейдём к обеденному залу…»

Никого. Ни единой живой души. Кажется, что обитатели монастыря ещё час назад — нет, за мгновение до нашего появления — ещё были здесь. Я приоткрываю дверь одной из келий и вижу открытый на середине псалтырь. В другой — разлитое по кружкам вино.

Это… нервирует.

Мы продолжаем осмотр

Я замираю у одной из дверей. Чутьё Мага просыпается. Там, впереди — Ограждающее Поле. Не ахти какое, но… Это само по себе знак. Всадник, без сомнений, тоже замечает его. Мы переглядываемся и аккуратно идём к той двери. На вид она не отличается от дюжины остальных. Добротная деревянная дверь с резной ручкой, тяжёлая и надёжная…

Что-то не так. Предчувствие… В голове складывается картинка.

Я знаю этот трюк…

Рука замирает в дюйме от двери. Я закрываю глаза, чтобы погрузиться в себя, и зубы скрипят, когда я стискиваю их от фантомной боли. Свист кнута… Прана бежит по проснувшимся магическим контурам.

Я знаю этот трюк. И знаю фокус, как его избежать. Моя Тауматургическая Теория идеально подходит для этого.

«Vortreten!»

Я воссоздаю момент преодоления Ограждающего Поля, фактически не пересекая его. Сейчас эта преграда всерьёз считает, что настоящий Маг из плоти и крови — и магических контуров — проходит сквозь неё.

Пару мгновений ничего не происходит… А потом келья наполняется зелёным призрачным пламенем. Оно ревёт, вызванное Магией, лижет стены и потолок. Этот огонь не трогает ни камень, ни дерево, ни бумагу. Он губителен лишь для плоти.

Конечно, для Слуги он не представляет особой опасности — особенно для моего Всадника — но от Мага он оставил бы лишь обгорелый труп за мгновение.

«Отвлекающий манёвр, — поясняю я Жанне д’Арк. — Настоящее логово где-то рядом. И на нём нет Ограждающих Полей. По крайней мере, таких явных».

Я знаю одного Мага, чей разум достаточно… извращён… для таких приёмов.

Аларик де Карнэ де Малагис. Мой единственный друг. И теперь… мой враг в Войне Святого Грааля.

Время найти его настоящее убежище

Вот она, мощь Слуги. Кто, кроме других Героических Духов, может соперничать с ними в бою?

Хруст! Жанна д’Арк отрывает руку с мечом – как раз в тот момент, когда поверженные ей исполины начинают подниматься. А ведь в жизни эта святая никогда не была воительницей… Насколько же сильны в обличье Слуги те, кто посвятил всю свою жизнь сражениям?

Всадник вонзает новообретённый меч прямо в поднимающихся исполинов, прибивая к земле всех троих. Их «товарищ», лишившийся руки, пятится назад, будто искусственным воинам известен страх.

А Жанна д’Арк продолжает. Второй, третий, четвёртый… Хрустальные мечи вонзаются в поверженных рыцарей, будто надгробия. Они даже не пытаются пошевелиться — настолько надёжно Всадник пригвоздила их…

Остался последний хрустальный воин. Трещины на его груди медленно затягиваются, но Всадник не собирается давать ему время. Удар в колено — хрустальные осколки разбрызгиваются, будто кровь. Рыцарь почти падает, а Жанна д’Арк буквально вбегает по нему, и кулак её врезается прямо в центр груди — где ещё не до конца исчезли трещины.

Звон!

И лишь остывающая груда хрусталя, в осколках которого гаснет радужный свет, лежит под стенами монастыря.

«Отличная работа!»

Всадник оказывается рядом со мной, созерцая поле боя. Пусть со стороны кажется, что это было легко, я вижу, что Жанна д’Арк… Устала? Нет, скорее встревожена.

Я хочу сказать что-то, но внезапный приступ головокружения заставляет меня проглотить слова. Со стороны кажется, что это было легко, но мои контуры так не считают... Всаднику требуется моя прана для существования, а когда дело доходит до сражений, расход увеличивается многократно.

Чего же ждать от Благородного Фантазма?

«Продолжаем, Мастер?» — спокойно интересуется Всадник, по счастью не заметив моего состояния.

Продолжаем… Есть ли смысл? Всё, что я хотел, я уже узнал.

Эти хрустальные воины… Слишком узнаваемый почерк. Я знаю семью, которая их использует.

Род Малагис. Потомки знаменитого рыцаря-колдуна, одного из Паладинов самого Карла Великого.

«Не… сегодня»

Не так уж и много времени это заняло, особенно когда знаешь, что искать. И вот мы стоим в очередной келье, сдвинув в сторону лежанку, и глядим на обитый железом люк. Он ведёт в подземелье под монастырём. Я уверен, что именно там сейчас и скрывается Аларик. И нас ждут куда более серьёзные преграды.

Сейчас, на исходе дня, готов ли я спуститься туда, чтобы сразиться со своим другом? Я знаю, что это неизбежно. Конечно, я могу уповать на милость Судьбы, на то, что кто-то победит Аларика раньше, чем мы сойдёмся с ним в схватке. Но…

Я не хочу поддаваться малодушию. Мы начали это вместе. Мы создали это своими руками. А значит… Мы должны решить это между собой.

Два Мага. Двое Слуг. Так и должна выглядеть Война Святого Грааля…

Неужели, всё решится здесь? Битва, которую я боюсь… И о которой я в тайне мечтаю…

Рука тянется к кольцу на люке… Слишком медленно… Она дрожит?

Я…

Я не готов.

«Не сегодня, — сегодня малодушие победило, и я очень надеюсь, что в моём голосе Всадник не слышит предательскую слабость. — Я узнал всё, что хотел».

Слуга не собирается спорить. Жанна д’Арк кивает, и я со вздохом говорю…

«Уходим отсюда»

Я… не готов. Не готов встретиться с ним. Этого сражения не избежать, я знаю. И малодушно полагаться на то, что кто-то другой сможет одолеть его. Мы начали это. Вместе. И мы должны покончить с этим.

Я и Аларик де Карне де Малагис. Мой единственный друг.

Теперь я знаю, где он скрывается. Я знаю, где его найти. А значит, что мне осталось лишь найти в себе смелость для этой встречи. Увидеть его. Сразиться с ним. Поставить точку.

Видит ли он меня? Были ли хрустальные воины лишь проверкой, чтобы оценить силы и способности моего Слуги? Для Мага это вполне логичный ход. Узнал ли он хоть что-то?

Я бросаю взгляд на стены монастыря, за которыми скрывается человек, разделивший со мной Судьбу. Судьбу создателя Войны Святого Грааля. И Судьбу её участника.

Мы встретимся… Обязательно… Но… Не сегодня.

«Пока что отступим, Всадник. Я узнал всё, что хотел»

«Почему я должна рассердиться, Хозяин? — в голосе Слуги звучит искреннее непонимание. — Если ты устал, и тебе нужен отдых, то так и нужно сделать. Ничего хорошего не выйдет, если ты выйдешь на битву без сил».

Так и есть. Моя Слуга зависит от меня и моей магической энергии. Её… эффективность в сражении значительно упадёт, если я буду не в форме.

«Да, — чуть в сторону говорю я. — Спасибо за понимание».

Когда до ворот Нитерберга остаётся один поворот горной дороги, Всадник растворяется, скрывая себя покровом призрачного облика. Я больше не могу видеть золото её волос и одухотворённую красоту столь юного лица. Но я знаю, что она рядом. Чувствую её присутствие. И нить договора связывает наши сердца.

«Ты снова отправишься спать в Мастерскую?» — интересуется Всадник, когда мы подходим к воротам, и стражники выходят, чтобы поприветствовать меня.

«Нет… Вернее, не сразу»

Когда мы оказываемся под защитой родного замка, то некоторое время мне приходится посвятить своим обязанностям. И наконец, когда я заканчиваю раздавать указание, а солнце уже заходит за горизонт, я иду прямиком на стену.

Холодный ветер неласково гладит мои волосы. Я стою на самом краю, но знаю, что она рядом. Она не даст мне оступиться. Сорваться. Пасть.

Ведь она… Моя Слуга.

Здесь нет никого, кроме нас — только ветер, скалы и серый камень замковой стены. Я опираюсь на зубец, глядя на петляющую ленту горной дороги. Но мысли мои не внизу, и даже не в тёмных небесах.

Нет, мои мысли направлены к той, кто сейчас стоит у меня за спиной. Она скидывает покров призрачного облика, и я оборачиваюсь, чтобы насладиться её обликом в свете факелов. Золото её волос, золото её сердца… Фиалковый свет её глаз, фиалковый свет её души. Сталь её доспехов, сталь её решимости.

Даже здесь, среди серых скал, её миниатюрная фигурка не теряется, но сияет ещё ярче – будто звезда, указывающая верную дорогу путникам.

Дорогу, по которой мне не суждено идти.

Как же она прекрасна…

Там, внизу, раскинулся мой город. Нет, сейчас это поле боя, арена для сражений в той Войне, что я сам и начал. Редкие огни превращают ночной Нитерберг в звёздное небо, упавшее на землю.

Но какое мне дело до всего этого? Мой взгляд возвращается к ней, к Жанне д’Арк. Жестокая насмешка Судьбы… Но над кем она посмеялась? Надо мной? Над ней? Я до боли сжимаю кулак, чтобы не протянуть к ней руку, не коснуться её золотых волос, не провести по нежной щеке, чтобы ощутить тепло её кожи.

Я… не оскорблю свою Слугу подобным.

«Что-то тревожит тебя, Хозяин? – тихо спрашивает Всадник. — Твоё сердце неспокойно».

О, невинная проницательность. Что я должен ей ответить? Что я могу ей ответить? Я – Маг. Я не должен идти на поводу своих чувств. У меня вообще не должно их быть. Но…

«Всё… хорошо»

Сумел ли я убедить её? Сумел ли я убедить себя? Молчание, царящее здесь, между нами… Оно причиняет мне боль. И оно так дорого мне. Я не хочу говорить с ней о Войне. О будущих битвах. О тактике и стратегии, об обманах и предательствах.

Я просто хочу… молчать рядом с ней. Вдыхать аромат золотых лилий. Слышать, как бьётся её неопалимое сердце. Разве нужна мне большая награда?

Семь лет… Семь лет упорного, титанического труда. Семь лет, брошенных в горнило своих амбиций Мага. За семь дней, проведённых с ней… О, это совсем не цена.

Я знаю, что нам не суждено быть вместе. Я знаю, что она здесь, чтобы сражаться. Чтобы быть моим мечом. Моей… Судьбой. И моё сердце – сердце Мага – примет это. Оно превратится в серый камень, чтобы мои чувства не стали преградой к заветной награде. Я знаю, что справлюсь. Ведь я…

Но сейчас, в эту ночь, когда ветер неласково гладит мои волосы, а за моей спиной — та, что слышала глас Божий, я хочу… побыть слабым. Побыть человеком.

Побыть с ней.

«Нам пора»

Этот странный и сладкий момент подошёл к концу. Я сохраню его в сердце. Там, за толщей серого камня, я сохраню его. Как доказательство того, что я могу чувствовать. Как подтверждение тому, что я могу…

…любить?

«Настоящие сражения ещё не начались, — произношу я, пока мы идём к угловой башне, чтобы спуститься вниз и найти дорогу к Мастерской. — Всадник… Что ты думаешь о завтрашнем дне?»

Едва её нога ступает на спираль лестницы, она вновь накидывает плащ призрачного облика. Там, внизу, парочка стражников живо обсуждает чьи-то прелести. Слуге ни к чему попадаться им на глаза.

«Считай это предчувствием, Хозяин, — тихо отвечает Жанна д’Арк, — но завтра нас и вправду ждёт… Настоящая битва. Мы должны быть готовы».

«Мы справимся»

Я протягиваю ей незамысловатую игрушку, и Всадник прижимает её к груди, как величайшее сокровище. Как… Святой Грааль. Я не могу смотреть ей в глаза… И при этом не могу отвести взгляд.

Да что со мной творится?!

«Хозяин… — почти шёпотом говорит она. — Прости меня. Я… Не должна была забывать… Но…»

«Ничего страшного, Всадник, — говорю я, отводя взгляд. — Всё в порядке».

Солнце уже медленно клонится к закату. Оно приближается к горе Нитерберг, чтобы спрятаться за её мрачной громадой. Но до конца этого долго дня ещё немало времени.

«Нужно продолжить поиски, — виновато говорит Слуга. — Из-за меня… Мы потеряли столько времени…»

Что я могу ей ответить? Как я могу её винить? Та часть меня, которая носит Магический Герб Нитербергов, говорит, что Всадник права. Мы потеряли столько времени… Но другая часть – та, что ещё осталась человеческой…

Я улыбаюсь. Я так хочу взять её за руку… Но улыбаться – это всё, что я могу.

«Ничего страшного, Всадник. Продолжим в следующий раз»

Когда я оказываюсь в родных стенах, некоторое время мне приходится посвятить своим обязанностям. И наконец, когда я заканчиваю раздавать указание, а солнце уже заходит за горизонт, я вызываю Руперта и прошу его передать приглашение Амелии на ужин.

Спустится ли она сегодня? Разделит ли со мной трапезу или вновь останется добровольной пленницей в башне?

«Всадник, - говорю я в ожидании ответа невесты. — Ты можешь заняться, чем пожелаешь. Не думаю, что здесь мне угрожает опасность».

«Ты хочешь побыть со своей… гостьей… наедине?» — прямо спрашивает Жанна д’Арк. В её голосе нет ни обиды, ни расстройства. Кажется, в нём нет эмоций вообще.

Равнодушие… Больно слышать такое от своей Слуги. Но её вопрос… Знаю ли я сам на него верный ответ?

Что ты скажешь мне, сердце?

Да. Я хочу побыть с ней.

Нет. Но так будет лучше.

«Она Маг. И ощутит твоё присутствие. Я не хотел тебя обидеть, Всадник. Но лучше избежать лишних вопросов и объяснений».

Доводы разума, а не сердца. Это… подействовало.

«Ты прав, Хозяин, - говорит Слуга. – Я оставлю вас. Подожду в Мастерской».

«Спасибо, Всадник»

Пришло время вернуться в замок Нитерберг. Это было… познавательно. Но переночевать я хочу в безопасности. В своей Мастерской. Возможно, мне хватит сил и вдохновения сотворить что-нибудь, что поможет мне завтра.

Весь путь до горной дороги проходит в молчании. Но сейчас оно не тягостное, нет. В нём есть что-то приятное. Присутствие Всадника даёт мне уверенность. Уверенность, что для меня, Ульрика фон Нитерберга, не всё потеряно в этом мире.

Солнце клонится к закату. Этот день… Долгий-долгий день. Что он принёс мне? И что ещё принесёт?

И вот я стою у подножья горы Нитерберг. Петляющая горная дорога, ставшая западнёй не для одной армии врагов, зовёт меня наверх. Домой. К замку.

Но Летиция будет ждать меня у Хрустального Озера. Через час после заката. То есть, чтобы успеть, мне нужно уже выдвигаться…

Как же мне поступить?

«Амелия... — мне требуется некоторое время, чтобы подобрать верные слова, потому как ничего не идёт на ум. — Расскажи о себе. Ведь я… Если вдуматься… Почти ничего о тебе и не знаю».

И это правда. Я знаю об Амелии Фион Ренстаад как о Маге, но что я знаю о ней, как о человеке? Ведь когда мы заключим брак и она войдёт в семью, то ей придётся оставить Магию. И сейчас её занятия не имеют смысла в глазах Магов — ведь они не вплетутся в семейный Герб и не сохраняться для будущих поколений.

Именно поэтому в семействах Магов младшим детям порой даже не рассказывают о Ремесле.

«Я даже не знаю… Что Вам может быть интересно… Ваша светлость».

«Неловко признаться… — я отвожу взгляд. — Я даже не знаю, в какой день ты родилась…»

Зато прекрасно представляю её Тауматургическую Теорию, какими заклинаниями она владеет, и с какой стихией у неё сродство.

«Седьмого мая, Ваша светлость, — её розовые щёчки смущают меня не меньше, чем её. — Мой знак Зодиака — телец. Мой драгоценный камень — жемчуг. Мой любимый цвет… - последнее слово она произносит так тихо, что я слышу его с трудом. – Серый…»

«Вот видишь…»

«Амелия… — я решаю заговорить на… нейтральную… тему. — Как поживает твой брат?»

Вопрос застаёт мою невесту врасплох. Она даже оставляет в стороне своё смущение и отвечает: «Вернер… Если честно, я не знаю, Ваше высочество. Я не видела его со вчерашнего дня».

Я вспоминаю наш обед… Поведение Вернера по отношению к сестре мне совершенно не по нраву. Как бы я ни относился к Амелии, она моя невеста. И никто не смеет обижать её.

Скорее всего, Вернер прохлаждается где-нибудь в компании доступных женщин, разбавляя ночь вином. Но здесь, в Нитерберге, идёт Война Святого Грааля. Мага легко могут принять за участника… И убить. Но я не говорю этого, потому как не хочу волновать Амелию ещё больше.

То, что Амелия недомогает и как следствие не выходит за пределы замка, даже немного радует меня. Нет, конечно мне неприятно, что моя невеста больна, но зато она не наткнётся на тех, кто может действительно ей навредить.

Уж лучше она побудет добровольной пленницей в моей башне. Тем более, что после нашего брака, она точно так же будет принадлежать ей.

«В последнее время, — подаёт голос моя невеста, — Вернер ведёт себя… странно. Трудно это объяснить, Ваше высочество… Но это так».

Странно? Она имеет в виду его выпады во время обеда? Или нечто иное? Лучше уточнить.

«Что ты под этим подразумеваешь?»

Я стараюсь, чтобы мои слова звучали ласково. Сегодня моя невеста находится в ещё более зажатом и смущенном состоянии, чем обычно. Как бы я к ней не относился… Я не хочу причинять ей боль. По крайней мере, сознательно.

Глядя на то, как моя невеста больше смотрит в стол, чем ест, на её утончившиеся черты и побледневшую кожу, я не могу сдержать вздоха. Амелия вздрагивает, принимая это на свой счёт. Но я спешу заговорить, прежде чем она снова начнёт извиняться.

«Я тут принёс тебе кое-какие травы, - на столе появляется мешочек, который я получил от Присциллы. – Это… общеукрепляющее средство. Две ложки на кружку горячей воды».

«Ваша светлость, - шепчет Амелия. – Что Вы… Не стоило…»

«Разве не долг супруга заботиться о здоровье своей жены?» — говорю я с улыбкой.

Щёки Амелии Фион Ренстаад становятся пунцовыми. Она хватает мешочек с ведьминским сбором и прижимает его к груди, будто драгоценное сокровище. Моя улыбка становится шире.

Всё же она удивительно мила.

«Тебе стоит подкрепиться. Попробуй пирог с крольчатиной. Он получился сегодня просто восхитительным».

Амелия послушно берёт кусок и начинает старательно жевать. Трудно понять по её сосредоточенному лицу, приносит ли еда ей удовольствие. Но её покорность… В чём-то приятна.

«И советую тебе запивать его вином. Он сочный, но так ты оценишь всю гамму вкуса».

Моя невеста берёт кубок и делает небольшой глоток. На бледные щёки девушки возвращается румянец. Постепенно, Амелия Фион Ренстаад начинает оживать...

Но мне всё же кажется, что делает она это лишь по моей указке.

Ужин продолжается. Я доливаю себе вина и не свожу глаз с Амелии. То ли напиток ударяет мне в голову, то ли близость этой красавицы… Но разум начинают посещать мысли, совершенно неуместные сейчас, во время Войны Святого Грааля.

Алтарь… Свадебная церемония… А потом…

Первая брачная ночь.

Теперь румянец появляется и на моих щеках. Я понимаю, что нужно срочно что-то делать. Ещё вина… И…

…заговорить с Амелией о ней

…заговорить с Амелией о брате

…промолчать

«Теперь я знаю о тебе больше, Амелия Фион Ренстаад, — с улыбкой говорю я. – И не буду скрывать, мне это нравится»

Я сказал это, чтобы подбодрить её. Но похоже, этим я вызываю лишь больше смущения.

«Ах, Ваша светлость. Вы мне льстите…»

«Не знаю, как именно это описать, — задумчиво говорит Амелия. — Взять хотя бы то, что он решил ехать со мной сюда, в Ваш замок. Это было… спонтанное решение».

Звучит… подозрительно. Возможно, мне стоит разыскать Вернера и поговорить с ним… Чуть более откровенно.

«Я беспокоюсь за него, Ваша светлость. Он мой брат…»

Кто из Магов — или аристократов — может похвастаться подобным? Та, что будет моей женой — юна, прекрасна и...Сердце принимает её. Неужели… Неужели после всего, что я пережил, я заслужил его? Этот осколок счастья…

Но всё это — не более, чем далёкий фантазм. Потому что мне нужно пережить Войну Святого Грааля… Иначе этот осколок счастья будет похоронен вместе со мной.

Я хочу сказать что-то, но не успеваю. Всего через несколько мгновений Амелия бледнее столь стремительно, что я вскакиваю, чтобы броситься к ней на помощь, переворачивая кубок с вином. Алое пятно медленно растекается по столу. Дурное… предзнаменование.

«Что с тобой? Тебе нехорошо…»

«Всё в порядке. Просто недомогание. Лучше я… вернусь в свои покои».

«Позволь мне провод…»

«Нет!» — на удивление резко отвечает Амелия и вскидывает руки, будто отгораживаясь от меня. Она вскакивает и стремительно бежит прочь из зала, я же остаюсь в полнейшем замешательстве.

Уже в дверях она на мгновение оборачивается, и её глаза цвета летнего ночного неба полны слёз.

«Простите меня… — её губы еле движутся, но я слышу эти слова. — Ваша… светлость».

Я…

…бросаюсь вслед за ней

…оставлю её в покое

Она слишком тяжела для меня, эта деревянная Чаша. Поэтому я отодвигаю её от себя под смех моей таинственной собеседницы. В этом смехе нет ничего обидного. Ничего оскорбительного.

«Время ещё не пришло, виконт. Но ты прав. Это Судьба. И тебе её не избежать».

Я ведь хотел идти её навстречу… Зачем же мне убегать? Мой взгляд падает на чашу. На её простые изгибы. И на её непознаваемое содержание. Неужели, это и есть… Судьба?

«Она дождётся тебя, граф Ульрик фон Нитерберг».

Голова… кружится. Тени, пляшущие на сводах пещеры завораживают. Дым от костра забивается в лёгкие. Силуэт в тяжёлом плаще расплывается. А следом за ним — весь мир.

Я…

Моя рука тянется к Чаше, но с каждым мгновением она всё дальше и дальше… А смех той, что предлагала мне разделить её, всё громче и громче…

Я…

…теряю себя

Я бегу за своей невестой по коридорам замка, но… Не успеваю. Я не могу её догнать. Она словно призрак, словно ускользающий сон.

«Амелия! — кричу я ей вслед. — Подожди!»

Но она не останавливается. Я вижу лишь кончики её волос за поворотом. Почему? Почему она убегает?

«Амелия!»

Тяжёлая, обитая металлом дверь, захлопывается ,когда я вбегаю в коридор. Она ведёт в башню, где я выделил ей покои. Я мог бы… Сломать её. Или отпереть своей властью. Но…

Я утыкаюсь в неё лбом, чувствуя холод железа. Она… не хочет, чтобы я был рядом.

«Амелия…»

Не могу сказать, сколько времени я стою так, пытаясь понять, что же произошло. Пытаясь принять её поступок. Пытаясь осознать свои чувства. Камень стен разделяет нас, но ещё больше нас разделяют…

Тайны.

Она явно дала понять, что не хочет меня видеть. Это её выбор. Её решение. Её право.

Я неспешно бреду по коридорам замка в сторону спуска в Мастерскую и размышляю о произошедшем. С Амелией что-то происходит. Но могу ли я ей помочь?

Сердце говорит, что да. Я — её будущий муж. Я должен быть рядом. Я должен помочь ей. Защитить ей. Но сердце… Сердце слепо. Сердце ошибается. Сердце не понимает того, что доступно разуму.

А я — Маг. Моё сердце должно быть серым камнем.

Есть те, кто переживают свою боль лучше, когда рядом есть поддержка и опора. И есть те, кто лучше справляются с этим в одиночестве.

У каждого есть право на уединение. У каждого есть свои… Тайны.

А Тайны — это хлеб и вино Магов.

Я оставляю Амелию Фион Ренстаад, мою невесту, в её добровольном заточении. Мне пора возвращаться в Мастерскую. Война Святого Грааля не закончилась. Нет, она ещё даже не началась во всём своём величии.

Я должен быть готов

«Всадник, — говорю я после некоторого раздумья. — Сегодня был долгий день. Думаю, нам лучше вернуться в замок Нитерберг. Отдохнуть и восстановить силы. Настоящие сражения даже ещё не начались».

Жанна д’Арк совершенно спокойно воспринимает мои слова. Я — Хозяин, а значит, в первую очередь я определяю нашу тактику и поведение в этой Войне. И всё же… Я чувствую себя обязанным объясниться.

«Я уже упоминал, что сейчас в замке у меня гости? Одной из них… нездоровится. Хочу убедиться, что с ней всё в порядке».

«Как скажешь… Хозяин». Мне почудилось, или я услышал в голосе Жанны д’Арк недовольство?

Или я просто хотел его услышать?

Я действительно волнуюсь за Амелию. И я… действительно хочу её увидеть. Пусть наш брак и был устроен много лет назад… Это не значит, что она должна страдать из-за меня.

Я должен убедиться, что всё в порядке. Амелия — Маг. Я не могу закрывать на это глаза.

«Ты не обязан ничего объяснять, Хозяин, - слышу я в голове слова Жанны д’Арк, которая будто предугадала то, что я хочу сделать. – Если ты так решил, значит на то были веские причины».

Не так ли?

Мы возвращаемся в замок Нитерберг

Бесчисленные изваяния наблюдают за мной, когда я иду по Мосту Повешенных. Мало кто отваживается ступить на него на закате. И ещё меньше тех, кто готов на это после захода солнца. Но я не боюсь призраков и мертвецов.

По крайней мере, не больше, чем следует.

Впечатляющая статуя мрачного жнеца вперила в меня пустые глазницы. Что-то в них не так. Тьма в них… затягивает.

Мурашки бегут по коже. Я…

Взгляд падает на руку – там, где под одеждой разгорается Заклятье Повеления. Я…

…должен успеть!

«ВСАаагх…»

Крик захлёбывается и превращается в хрип, когда чья-то невероятно сильная рука сжимается на горле. Это мрачный жнец тянет её ко мне…

Нет…

Это не статуя… Маска из костей в виде черепа… И это её глазницы наполнены бесконечной тьмой…

Рука сжимается всё сильнее, пока я не слышу оглушительный хруст собственной ломающейся шеи.

Рывок!

Моё тело падает в тёмный Дуная. Лёгкие быстро наполняются его холодной осенней водой. А свет… Меркнет… Навсегда…

Я…

BAD ENDING

«Жаль… - в её голосе звучит искреннее разочарование. — Очень жаль. Я рассчитывала на… большее».

Стоя на берегу, я наблюдаю за тем, как Летиция плескается в ледяной воде Хрустального Озера. Она прекрасна, с этим невозможно спорить. Быстрая, гибкая, чувственная… Она словно наяда. Вода для неё — родная стихия. И не случайно… Ведь у Летиции и впрямь с ней сродство.

Её купание, впрочем, длится недолго. Несколько раз она бесстрашно погружается в Озеро с головой, но в последний раз выныривает совсем недалеко от берега.

«Скучно, — говорит она. — Слишком скучно. Ты отбил мне весь настрой… Ваша светлость».

Летиция выходит из воды нарочито медленно, будто Афродита из пены, демонстрируя мне все прелести своего роскошного тела. Вот над гладью озера появляется её довольное лицо, по которому стекают ледяные капли. Изящная шея… Округлые плечи… Соблазнительная грудь с набухшими от холода… и возбуждения… сосками. Гладкий живот, блестящий от капель воды… Бёдра, сводящие с ума… И…

Я не могу оторвать от неё взгляда

Я очень надеюсь, что она не спросит меня, как прошла моя… встреча. Жанна д’Арк молчит. Если Хозяин захочет, то расскажет ей, ведь так? И всё же… Я чувствую, что она стала… На шаг дальше от меня?

Мы спешим, и тёмная сила Шварцвальда крадётся за нами, треща ветвями и стеная осенним ветром. О нет, она не посмеет приблизиться. Но она и не позволит забыть о себе.

Когда мы добираемся до Нитерберга, город уже спит. Лишь редкие огни напоминают о том, что он живёт, а не является ещё одним призраком Шварцвальда. Мы не встречаем никого на улицах, и это к лучшему.

Наверняка, о молодом графе Нитерберге и так ходят только печальные слухи…

Оказавшись у горной дороги, что ведёт в замок, я некоторое время думаю, как бы поступить, и наконец решаю, что лучше воспользоваться туннелями, чем входить через главные ворота. Ни к чему лишний раз беспокоить стражу.

«Мы пойдём через гору, Всадник», — говорю я Слуге.

Возражений не последовало.

Мы идём в Мастерскую…

«Доброй ночи… Мой милый граф».

Я бреду к месту, где оставил Всадника. В голове нет никаких мыслей. Эта встреча… Не такой я её представлял. Не этого я от неё ждал.

А чего же? Того, что Летиция вновь опустится передо мной на колени, расстегнёт мне ремень и подарит минуты блаженства своими сладкими губами и язычком?

Или того, что она перережет мне горло, а тело выбросит в Хрустальное Озеро?

Когда я подхожу к полянке, где оставил Жанну д'Арк, то с удивлением замечаю, что Всадник и Лучник сидят на сухой траве и… Играют в шахматы. Не знаю, откуда они взяли доску и фигуры, но…

Положение у моей Слуги незавидное. Кажется, что прекрасный и печальный рыцарь даже не смотрит на доску — глаза его полуприкрыты, и алые будто кровь из раны волосы скрывают половину лица. Но тем не менее, каждый его ход ведёт Жанну д’Арк к неминуемому поражению.

Увидев меня, Всадник встаёт, и в её фиалковых глазах видно… облегчение.

«Ты закончил, Хозяин? Мы можем… уходить?»

«Да. Пора возвращаться в замок»

Моя Слуга со вздохом глядит на доску и нехотя касается пальцем своего короля. Белая фигурка падает с доски и теряется в сухой траве.

«В этой партии мне не победить, Лучник. Спасибо вам за игру».

«Порой для того, чтобы признать поражение, нужна недюжинная мудрость. И смелость, - говорит печальный рыцарь. – Спасибо и вам за приятную компанию, прекрасная госпожа».

Не в этом случае, вздыхаю я про себя. Здесь поражение Всадника было очевидно.

Мы прощаемся с Лучником и покидаем его, чтобы поскорее оставить позади Шварцвальд, и его недружелюбные тени. Мы торопимся вернуться в замок Нитерберг, чтобы оказаться в мнимой безопасности под защитой стен из серого камня.

«Я вижу, ты неплохо провела время, Всадник», — нарушаю я тишину, хотя бы для того, чтобы разогнать подкрадывающийся страх, с которым сейчас не справляется даже аура моей Слуги.

«Лучник и впрямь… приятный собеседник. Конечно, мне не удалось узнать о нём ничего… Кроме того, что его терзает боль. И печаль. И… сожаления».

Сожаления… Разве не это толкает Героических Духов на участие в Войне Святого Грааля?

О чём же жалеешь ты, Жанна д’Арк?

«Да, по нему это заметно»

Она смеётся снова. Я пляшу под её дудку. Она знает, что я скажу наперёд. Летиция… Почему я не могу оторвать от неё глаз? Почему позволяю ей взять меня за руку. Почему она так близко, что мне становится жарко?

«Какой же ты смешной… Ваша светлость».

Летиция гладит мою щёку, и этот простой жест стирает все остальные мысли. Разряд проходит по позвоночнику, вниз, и разливается сладкой волной по всему телу.

Я хочу её. Здесь и сейчас. Не важно, какое будущее нам уготовлено – я знаю, что никакого. Но… Я снова хочу ощутить её тело, соединиться с ней, раствориться в ней. Взять её и отдаться ей…

…Хозяин…

Шаг. Я отступаю всего на шаг. Она дразнит меня. Но я не поддамся. Я — Маг. Моё сердце должно стать серым камнем…

Вот только Летиция взывает совсем не к сердцу.

«Помоги снять платье, Ульрик», — шепчет она и поворачивается спиной, чтобы я мог расшнуровать трещащий от полной груди корсет.

«Зачем?»

Каждый её шаг по каменистому берегу сокращает расстояние между нами. Её красоту невозможно игнорировать. Даже Магу трудно устоять перед столь явным… напором. Но для неё любовные игры – такое же оружие, как для меня мои заклинания.

Я знаю это… И всё равно, моя природа тянется к ней. Всё глубже и глубже я увязаю в этой сладкой паутине…

«Это место… Навевает воспоминания, не так ли, Ульрик?»

О да. Эти образы — наши встречи — всплывают в голове, особенно когда она рядом. Её прикосновения. Горячая нежность её кожи… Вкус её губ и вкус её лона. Её тело, дрожащее от наслаждения. Моё семя на её груди и на её сладких бёдрах…

Я не сделаю ничего… глупого… Ведь так?

«Ты позвала, и я пришёл, — говорю я, стараясь не поддаваться на её чары. — О чём же ты хочешь поговорить, Летиция?»

Она смеётся. В её ореховых глазах я вижу отражения наших прошлых встреч. Наших чувств.

«Поговорить? Ты думаешь, что я хочу… поговорить с тобой, Ульрик? Нет. Не сегодня».

«Тогда чего же ты хочешь?»

Я оставляю Жанну д’Арк с незримым Лучником и направляюсь сквозь редеющую чащу к Хрустальному Озеру — к месту, где сходятся мощные линии лей Шварцвальда. Это средоточие силы, где дыхание самого Мира вырывается наружу. Здесь Маги могут прикоснуться к чистейшей пране…

«Не забывай, Хозяин, — мысленная речь Жанны д’Арк догоняет меня. — Про глупости».

Да, я помню…

Но надолго ли меня хватит? Я выхожу на холодный берег, и в свете поднимающейся луны вижу её. Летицию.

Соблазнительницу. Ведьму. Мою бывшую любовницу. Моего… врага.

Она приветствует меня не словами, но улыбкой. Многообещающей. Чарующей. Почти искренней, почти фальшивой. О, она не случайно выбрала для встречи именно это место. Всё это – часть игры. И Летиция играет на своём поле.

«Здравствуй»

Несколько шагов, и мы вновь слышим голос Лучника. В нём нет враждебности – только спокойная сила и уверенность. Он действительно благородное создание…

«Боюсь, что вам придётся остаться здесь, со мной, прекрасная госпожа. Моя Хозяйка ждёт лишь… Его светлость».

Всадник неуверенно глядит на меня. А я в свою очередь на неё, вопросительно. Вот значит, как это всё будет… Чувствуя наше замешательство, Лучник произносит: «Вашему Хозяину ничего не угрожает, прекрасная госпожа. Даю вам своё слово, что он будет в безопасности».

«Вашему слову… - медленно произносит Жанна д’Арк, - Я готова поверить. Можешь идти, Хозяин. Я подожду тебя здесь».

«Я сделаю всё, чтобы вы не скучали в ожидании Его светлости, прекрасная госпожа», — заверяет мою Слугу Лучник.

Очень… двусмысленно это звучит. Но почему-то я уверен, что Лучник не перейдёт границы, и не причинит вреда Жанне д’Арк… По крайней мере, пока его Хозяйка не отдаст такой приказ. Я вежливо улыбаюсь в пустоту и говорю…

«В таком случае, доверяю мою Слугу вам»

Звучит очень… размыто. Но похоже, моих слов достаточно, чтобы Всадник успокоилась. Конечно, невозможно до конца быть спокойным под сенью Шварцвальда, особенно с наступлением темноты. Но её внутреннее сияние, золотое и фиалковое, прогоняет призраков и вселяет надежду.

Даже в сердца таких как я.

Не делать ничего глупого. Что это значит? Если вдуматься, сама идея участвовать в Войне Святого Грааля – несусветная глупость. Призвать легендарного героя и поставить на кон свою жизнь ради исполнения Желания… Глупо? Как минимум, безрассудно.

Весь наш дальнейший путь проходит в тишине. Я думаю о предстоящей встрече. Чем она обернётся? Что она принесёт мне? Союз , который увеличит мои шансы на победу в Войне? Или же он в конце концов станет причиной поражения?

«Хозяин, — слова Жанны д’Арк возвращают меня в реальный мир, мир теней Шварцвальда. — Прана Лучника… Там, впереди».

Я внутренне подбираюсь. Мои контуры напрягаются сами собой, и я ожидаю незримой поющей смерти, которая сорвётся с пальцев Слуги Летиции. Но вместо этого я слышу его спокойный и вежливый голос: «Добрый вечер. Моя Хозяйка ждёт вас».

Он всё ещё пребывает под покровом призрачного облика, но теперь и я ощущаю его присутствие. Незримое сияние праны, благородное и печальное. Кто же это? Кто скрывается за маской Лучника?

«Добрый вечер»

Война Святого Грааля никуда не делась, - со вздохом признаю я. – Мы должны держаться вместе. В конце концов… Разве не это наша Судьба?»

Жанна д’Арк серьёзно кивает. Она может быть не согласна с моим решением касательно Летиции, но моё высказывание явно пришлось ей по душе. И мы отправляемся в Шварцвальд сквозь засыпающий город.

Мы пересекаем Мост Повешенных, чтобы обогнуть Кладбище Всех Душ и углубиться в Чёрный Лес. Это самая короткая дорога к Хрустальному Озеру. По моим подсчётам – если всё пройдёт хорошо – мы будем на месте как раз к назначенному сроку.

Через час после заката.

«Хозяин, - вдруг говорит Жанна д'Арк, когда кроны Шварцвальда уже сомкнулись над нашими головами, пряча темнеющее небо. – Пообещай, что ты… Не будешь делать ничего глупого».

Это… очень неожиданно – слышать такое от Всадника. Она волнуется…

…за меня?

…за себя?

…за нас?

«Я не сделаю ничего… глупого»

«Всадник, — надеюсь, мой голос звучит убедительно. — Отправляйся в замок и жди меня. Думаю, на эту встречу мне лучше сходить… одному».

Потому что я не хочу задеть чувства Жанны д’Арк? Или потому что я хочу заключить в объятья Летицию? Потому что постыдные фантазии о её теле то и дело всплывают у меня в голове?

…Потому что я не доверяю своей Слуге?!

Или потому что я стыжусь своего желания обладать Летицией?

«Это… Это очень опасно, Хозяин, - отвечает Всадник, и в её голосе я слышу непонимание. — Я должна отправиться вместе с тобой».

«Будет лучше, если я пойду один, -настаиваю я. — Ты сама говорила, что Лучник благороден. Не думаю, что он убьёт меня, раз мы условились с его Хозяйкой о… переговорах».

Я чувствую на себе очень… многозначительный… взгляд. Неужто эти фиалковые глаза видят всё, что творится в моём сердце?

«Передвигаться в одиночку опасно, Хозяин. А этот Лес… Это недоброе место. И дело не только в Лучнике».

«Я справлюсь»

«Ты убедила меня. Идём вместе»

Я не могу оставить своего друга на растерзание бесстыдной дикости этого места. Аларик – Маг, и если говорить честно, он куда сильнее меня, но это я притащил его на Шабаш, а значит, это моя ответственность.

Пора приступать к поискам. Но как найти его среди творящегося здесь безобразия? И при этом самому не попасть в неприятности?

В прошлый раз Аларик выкрикивал моё имя на весь Шабаш. Стоит ли мне поступить так же? Не думаю, что это хорошая идея. Поэтому, я начинаю поиски молча — но не в тишине, ведь слишком много звуков окружают меня здесь, на этом языческом празднестве.

Я иду мимо слившихся в экстазе тел, и мимо котла, куда струится кровь из вскрытого горла оказавшегося здесь «случайного путника». Чьи-то морщинистые руки тянутся ко мне, чей-то сладкий, обещающий блаженство голосок зовёт меня… Магическая энергия проникает в меня, наполняет мои контуры, искажает мои мысли…

В творящихся здесь бесчинствах легко пропустить что-то важное. Но как Маг я умею сохранять бдительность даже в очень… непростых ситуациях. По крайней мере, я учусь это делать. И моих навыков хватает, чтобы заметить золотоволосого юношу, который застыл, будто изваяние гениального скульптора, окружённый хороводом из пяти красавиц, одетых только в собственное бесстыдство.

«Аларик! Я здесь!»

В творящихся здесь бесчинствах легко пропустить что-то важное. Вот и я замираю в нерешительности, когда совершенно неожиданно чьи-то холодные ладони опускаются мне на лицо и закрывают глаза.

Он не говорит ни слова. Но я узнаю это… дыхание.

«Аларик. Вот ты где»

«Спасибо, Хозяин!» — говорит она, и в её словах я слышу нотки… веселья? Нет, скорее это облегчение, что нам удалось выбраться из ловушки, в которую превратился Шварцвальд.

Мы больше не слышим пения смерти, и Слуга постепенно сбавляет свой бег. Есть нечто ироничное в том, что сейчас Всадник служит моим… скакуном. Дунай и переправа всё ближе, и хватка договора постепенно отпускает мои напряжённые до крайности магические контуры.

Жанна д’Арк не выглядит усталой. Они крепче, выносливее, сильнее и быстрее людей. По сути дела, они состоят из магической энергии – праны — и поэтому их сила и бодрость напрямую зависят от того, насколько хорошо поставляет эту энергию Хозяин.

«Кажется, мы оторвались, — говорю я. — Думаю, ты можешь… поставить меня на землю».

«Нет, - строго отвечает Слуга. — Сначала мы доберёмся до реки».

И с этими словами она снова ускоряется. Прана вспыхивает вокруг неё аурой, золотой и фиалковой… И вскоре мы оказываемся на берегу Дуная.

Я бросаю последний взгляд на Шварцвальд

Некоторое время Всадник обдумывает моё предложение. Да, лишаться её защиты мне не очень хочется, как и терять драгоценное время. Тем более, что Жанна д’Арк всё равно будет рядом.

«Хорошо, Хозяин, - неуверенно говорит Слуга. — Но будь осторожен».

«Как и ты», — натянуто улыбаюсь я, и мы расходимся в разные стороны, чтобы найти на Кладбище Всех Душ то, что нарушает покой мертвецов Нитерберга.

Фиалковая и золотая звёздочка удаляется от меня. Я не вижу Жанну д'Арк, но хорошо ощущаю её магическую ауру. Уверен, что я почувствую её в любой точке Кладбища. И это… успокаивает.

Однако, ситуация опасная, поэтому я не собираюсь медлить. Глубокий вздох, я закрываю глаза и… Свист кнута. Боль. Скрип зубов в отчаянной и бесполезной попытке сдержать крик…

Я пробуждаю свои магические контуры. Нужно быть наготове. Наивно предполагать, что я, самый обычный Маг, смогу одолеть Слугу, но всё, что мне нужно это выиграть время.

Теперь пора решить, с чего начать?

Осмотрю могилы

Осмотрю склепы

«Как скажешь, Хозяин», — с холодком в голосе произносит Всадник. Она не в восторге от моего решения. Если честно, я и сам от него не в восторге. Но так и впрямь будет лучше… Для всех.

«В случае чего, я призову тебя Заклятьем Повеления, - говорю я. – Но уверен, этого не понадобится. Всё будет хорошо. Жди меня в Мастерской».

«Да пребудет с тобой Господь, Хозяин», — с этими словами Жанна д’Арк отправляется по горной дороге к замку Нитерберг, оставив меня одного.

Её Бог… Не думаю, что он захочет мне помогать, когда речь идёт о ведьме и наших с ней… грешных отношениях. Пусть уж лучше он приглядывает за своей святой… Так всем будет проще и полезнее.

Узоры Заклятий Повеления на моей руке, кажется, теплеют от одной мысли об их использовании. Символ и право Хозяина… Я готов рискнуть одним из них ради… Ради встречи с Летицией?

…или ради того, чтобы уберечь чувства Всадника?

Погружённый в сомнения, я иду сквозь засыпающий город к Мосту Повешенных. Мне нужно перебраться на другую сторону Дуная. Самый короткий путь к Хрустальному Озеру лежит мимо Кладбища Всех Душ.

Нужно поспешить

Шварцвальд. И ведьма Летиция, которая ждёт меня, чтобы… Обсудить наш будущий альянс? Я знаю, что Жанне д’Арк это совершенно не по нраву. Хозяйка Лучника воплощает в себе всё то, что противно моей Слуге.

Тёмное Искусство. Бесстыдство. Безбожие. Если и есть тот, кто ещё хуже подходит Жанне д’Арк, чем я, то это Летиция.

Но правда в том, что в Войне Святого Грааля нам и вправду могут потребоваться союзники. А некоторых врагов… Лучше держать к себе близко.

Я гляжу на чащу леса, уходящую в темнеющий горизонт. Шварцвальд — это царство теней, с которым невозможно тягаться. Свет моей Слуги разгоняет мрак, но стоит ей пройти дальше, и тьма смыкается за её спиной. Эти тени древнее, чем первый сон первого человека.

Всадник терпеливо ждёт моего решения.

Летиция… Только глупец доверится ей. И всё же… Какая-то часть меня хочет её увидеть. Поговорить с ней.

…дотронуться до неё…

Хрустальное Озеро — отличное место, чтобы восстановить свою магическую энергию.

…и хорошее место для свидания…

Я перевожу взгляд на Всадника. То, что Летиция может там устроить… Ей совершенно не понравится. Стоит ли невинной святой видеть это? Стоит ли испытывать её терпение? Стоит ли пятнать её добродетель?

Нет, я пойду один

Мы отправимся туда вместе

Но безрезультатно. Как схватить воду? Это невозможно. Она смеётся то слева, то справа — кажется, полдюжины обнажённых девушек окружают меня, манят, дразнят, обещают…

Холод начинает брать своё. Магический Герб начинает мерно светиться, чтобы согреть меня. И Летиция замечает это. Она смеётся… И в её смехе я слышу нотки превосходства. Ей нипочём ледяные объятья Хрустального Озера. Они лишь возбуждают её…

«Как в старые времена… — шепчет она, - Но признаюсь, что на этот раз ты продержался дольше. Я скоро… присоединюсь к тебе».

Я выхожу на берег, и прана несётся по моим контурам раскалённым потоком, восстанавливая потерянное тепло. Пар поднимается от моего обнажённого тела. Я быстро натягиваю одежду, чтобы не замёрзнуть этой октябрьской ночью…

Летиция же выходит из воды медленно, будто Афродита из пены, демонстрируя мне все прелести своего роскошного тела. Вот над гладью озера появляется её довольное лицо, по которому стекают ледяные капли. Изящная шея… Округлые плечи… Соблазнительная грудь с набухшими от холода… и возбуждения… сосками. Гладкий живот, блестящий от капель воды… Бёдра, сводящие с ума… И…

Я не могу оторвать от неё взгляда

Хватит… Я понимаю, что пляшу на её ниточках, но… Я буду делать то, что хочу. Здесь и сейчас. Мне не требуется много времени, чтобы раздеться. И вот ледяные объятья Хрустального Озера принимают меня. Кажется, магические контуры оживают сами собой, чтобы… защитить меня от холода. И принять прану Хрустального Озера.

Заклятья Повеления на моей руке мерцают во тьме, отражаясь в зеркале Озера. Ледяная вода обжигает меня, но это приятное пламя. Летиция смеётся, она манит меня, зовёт к себе…

И когда я пытаюсь заключить её в объятья, ускользает. Она будто наяда… Вода для неё – родная стихия, и не случайно. Ведь у Летиции сродство с ней. Прекрасная и обольстительная нимфа озера… Или русалка, готовая уволочь на дно зазевавшегося глупца?

«Не ожидала, что ты согласишься, — говорит она, выныривая у меня за спиной. — Я…»

Её лицо утыкается мне в спину. Её руки смыкаются на моей талии. Её губы шепчут столь приятные слова.

«Я скучала по тебя, Ульрик. Правда-правда».

Игривые пальчики скользят ниже, с моего живота, и я не могу сдержать вздоха предвкушения, но… В самый последний момент они отталкивают меня, и Летиция вновь растворяется в водах Хрустального Озера.

И я вновь хочу поймать её…

Жанна д’Арк отражает ещё один кинжал и срывается с места. Её окружает сияние праны, фиалковое и золотое. Скорость её потрясает — возможно сейчас, атакуя, она быстрее, чем брошенный Убийцей кинжал. Кажется, Всадник целиком превращается в клинок, который сейчас пронзит губительного призрака – злого духа, что осквернил место покоя своим присутствием.

Я сжимаю кулаки в предвкушении. Сейчас!

Всаднику не нужен скакун — она и так быстрее любого рыцаря, что несётся в атаку.

Сейчас…

Но Убийца… Ещё быстрее.

Он превращается в чёрную молнию и… Нет, не убегает. Он несётся навстречу моей Слуге. Сразиться с ней лоб в лоб?

«ХОЗЯИН!!!»

Она разгадала манёвр Убийцы. Но слишком поздно. В невообразимом пируэте чёрный Слуга отталкивается нечеловечески-длинной рукой от головы Жанны д’Арк и…

Его цель не Всадник. Убийца — не тот Класс, который выбирает открытые схватки. В конце концов, специализация Убийцы… Устранение Хозяина.

Его цель — я.

Кинжалы веером несутся ко мне. Их слишком много… Дождь острой чёрной смерти…

Нога. Плечо. Живот. Горло.

Боль. Боль. Боль. Боль.

Тьма…

BAD ENDING

Всё происходит слишком быстро. Всадник не успеет... Я… Остаётся только положиться на скорость своего тела. Я бросаюсь вперёд, в темноту склепа, чтобы уклониться от смертоносного кинжала.

Успеть… Только бы успеть…

«ХОЗЯИН!»

Если бы я был воином… Если бы я с детства посвящал себя тренировкам, как это делают рыцари этих земель… Если бы я провёл свою жизнь с сражениях, оттачивая навыки и чутьё в смертельных схватках…

Успел бы я увернуться?

Кинжал, будто выкованный из теней, вонзается мне в шею. Я слышу, как оглушительно хрустит мой позвоночник. Темнота склепа принимает меня. Темнота смерти принимает меня.

Прости…

Жанна…

BAD ENDING

Я не знаю, что сказать. Большой глоток вина переносит меня в мир фантазий. Они кажутся такими реальными. Вот Амелия стоит передо мной в прекрасном свадебном платье. Я касаюсь её волос. Пытаюсь заглянуть в её глаза, но она всё так же стыдливо опускает взгляд.

Прижать её к себе… Ощутить тепло её губ… Вдохнуть цветочный запах её волос…

Платье соскальзывает с неё как по волшебству. И вот моя невеста предстаёт передо мной в одеянии Евы… Или это одеяние Лилит? Она дрожит… Но что это? Холод? Страх? Или желание?

Шаг… Шаг, чтобы сократить расстояние между нами. Шаг, чтобы заключить её в объятья. Чтобы поймать губами её губы…

Это вино играет со мной такие шутки? Или я и впрямь… Чувствую это. Желание. Симпатию.

Привязанность.

Любовь?

Я — Маг. Чувства не для меня. И всё же я гляжу на Амелию Фион Ренстаад и понимаю, что моё сердце бьётся чуть быстрее.

Она… дорога мне

Похоже, это и правда какая-то сельскохозяйственная постройка. Будь здесь Руперт, уверен, он сказал бы точнее, но я граф, да ещё и Маг. Мирская жизнь для меня — лес потемнее Шварцвальда. Жанна д’Арк останавливается у тяжёлых двустворчатых дверей и глядит на это здание с сомнением.

«Всё равно нужно проверить», - вздыхаю я, разделяя сомнения Слуги.

Я налегаю на тяжёлую дверь, и она недовольно начинает сдвигаться. Дюйм. Ещё один… С чего она вообще такая...? Будто услышав мою мысль, она распахивается, и я вваливаюсь внутрь, прямо в облако пыли.

Жанна д’Арк стоит на пороге и глядит на меня невинными фиалковыми глазами. Ей достаточно было одного движения, чтобы открыть двери. Вот она, разница в силе между Слугой и человеком…

И всё же я чувствую… неловкость? Стыд? Целую гамму чувств, среди которых нет приятных.

Я быстро оглядываю залежи садового инвентаря и сена. Ни один уважающий себя Маг не стал бы прятаться в такой вот… кладовке?

«Здесь нам нечего делать, — скривившись, говорю я. — Продолжим поиски…»

«…в церкви»

«…в кельях»

Прямо из стены на нас выходят четыре исполинские фигуры, будто созданные из переливающихся радугой кристаллов. Огромные мечи в их руках занесены для ударов. Они движутся с синхронной безжалостностью.

«Вот, значит, как тут встречают незваных гостей», — говорит Всадник, выезжая вперёд.

Эти воины… Я видел таких. Я знаю, чья это работа…

Но сейчас нет времени об этом рассуждать. Хватит ли у Жанны д’Арк сил, чтобы одолеть этих стражей? Каковы истинные пределы возможностей Слуги?

Мы могли бы отступить… Но конь не слушается меня. А Всадник всерьёз намеревается сразиться. Что мне ещё остаётся, кроме как поддержать свою Слугу?

«Будь осторожна! — передаю я ей свои мысли. — Они могут восстанавливаться даже после серьёзных повреждений!»

Всадник бесстрашно направляет коня навстречу воинам из ожившего хрусталя. Её меч так и не покинул ножны… Что она намеревается делать?

Я…

…буду наблюдать за боем

Внутренний двор монастыря чист и пуст. Никто не выходит нам навстречу. Но и ловушки не захлопываются в попытках нас убить. Всадник оглядывается, чтобы найти хоть кого-то… Но здесь нет ни людей, ни зверей.

«Святость этого места, - тихо произносит Жанна д’Арк, - была нарушена. Очень давно».

Если она вообще здесь была… Дверь всё с тем же многозначительным скрипом закрывается за нашими спинами. Для Всадника преодолеть такую стену – даже со мной на руках – не составит труда. Но сам факт заставляет задуматься.

Впереди – церковь, где местные «монахи» совершают службы. Слева от меня — жилое помещение, а справа — большое здание, напоминающее хлев или амбар. И хотя ничего мне не угрожает – на первый взгляд – я взвожу арбалет. Особого толку от него не будет, если мы встретимся с настоящей угрозой, но это… успокаивает.

А ещё… Свист кнута… Боль… Мои контуры пробуждаются, и прана бежит по ним.

«Начнём», — говорю я и шагаю…

…в сторону церкви

…в сторону амбара

…в сторону келий

Через несколько мгновений мы входим в небольшую, но удивительно красивую церковь. Цветные витражи ловят закатное солнце. Лавки выстроились в ровные ряды. Свечи мерцают близь величественного алтаря.

Я украдкой гляжу на Всадника. Она должна быть рада… Но Жанна д’Арк хмурится. Одухотворённая улыбка не появляется на её ангельском лице. Это место ей не по нраву.

«Это… святотатство, - шепчет она. – Насмешка над Домом Божьим…»

Мой успокаивающий жест не имеет особого эффекта. Её возмущение лишь растёт. Вздохнув, я приступаю к осмотру.

Всё здесь, в этой «церкви», сделано с шагом в сторону от канона. Неискушённый человек не заметит разницы, но… В церковной архитектуре немало своих нерушимых традиций, символизма и ритуала. Человек, который возводил эту церковь, без сомнений, знал их.

И специально нарушал.

Я пристально оглядываю внутренние убранства церкви и шагаю к алтарю. До него остаётся с дюжину шагов, когда я вдруг замечаю что-то необычное. И при этом знакомое.

Несложный символ, вырезанный на спинке одной из лавок. Я хорошо знаю его…

Я касаюсь его

Задерживаться не хочется — слишком уж это место не по душе Всаднику — но и пропустить что-то важное я не хочу. Поэтому я стараюсь совместить качество и скорость… И конечно же в итоге страдают обе составляющие.

Я придирчиво осматриваю внутренние убранства церкви, а Жанна д’Арк расхаживает меж рядами лавок с непроницаемым лицом. Сколько времени я здесь провёл? Четверть часа? Полчаса? Ни мои глаза, ни чутьё Мага не нашли, за что зацепиться…

«Похоже, пусто, — вздыхаю я. — Прости, что тебе пришлось тут проторчать столько времени…»

Осмотрим кельи…

Прана струится с кончиков пальцев, проникая в дерево. Символ начинает светиться нежной, травяной зеленью. Всадник со сдержанным интересом наблюдает за мной. Тонкая нить магической энергии прыгает от одного знака к другому, рисуя в воздухе замысловатый геометрический узор.

Признаюсь, я ожидал увидеть здесь что-то подобное.

Я хорошо знаю одного Мага, который не раз останавливался здесь. Пару раз я даже пытался вызнать у него тайны монастыря. Но он оставался непреклонен.

Передо мной Шифр Аларика.

Как я и предполагал… Он скрывается… Или скрывался… здесь.

«У… Л… Р…» - я вожу пальцами по линиям, сопоставляя их длину и углы в местах пересечений, чтобы сложить буквы.

«Ты знаешь, что это такое, Хозяин?»

«Да. Дай мне немного времени»

Время пришло. Я и так слишком долго откладывал это. Почему? Страх? Неуверенность? Я шёл к этому семь лет, и теперь, в преддверье финала позволю своей слабости перечеркнуть все мои труды?

Слова Аларика напомнили мне о моём долге. О моей мечте.

Время пришло.

Кажется, что логичнее всего сделать это в Мастерской. Но… Слишком много Магов сейчас находятся у меня в гостях. Они не смогут не почувствовать это. Поэтому я под покровом ночи покинул замок, воспользовавшись туннелями в недрах горы.

И вот сейчас я стою в огромной пещере, в кромешной тьме. Камень окружает меня со всех сторон. Лишь два фонаря освещают клочок пространства – всё остальное погружено во мрак. Солнечный свет никогда не касался этих стен.

Я гляжу на магический круг, который я старательно выводил последние полчаса. Все углы идеальны. Каждый символ на своём месте. И всё же я в сотый раз придирчиво осматриваю творение рук своих, боясь увидеть ошибку… Но её нет – она существует только в моём воспалённом воображении.

Вдох. Выдох. Пора начинать. Я пробуждаю свои магические контуры…

У каждого Мага свой способ пробуждать их. Своё чувство. Своя эмоция. Свой символ, который заставляет прану – магическую энергию – течь по невидимым венам контуров. Кто-то использует сексуальное возбуждение. Кто-то представляет, как клинок входит в сердце.

У меня тоже есть своё чувство. Треск лопающейся на спине коже. Щелчок кнута. Жуткая, разрывающая, оглушающая боль от удара. Спасибо, отец. Ты хорошо меня выучил…

Прана бежит по сияющим контурам. Я готов. Пора начинать.

Время пришло

...

...

...

...

Моя невеста присаживается на другом конце стола. Она будто сторонится меня, и в этом есть нечто большее, чем её обычное смущение. И всё же я рад, что она нашла в себе силы покинуть башню и встретиться со мной.

Как бы я ни относился к Амелии… Я не могу её винить ни в чём. Её Судьба была решена точно так же, как и моя. И она, похоже, принимает её со смирением, достойным святой…

Такой, как Жанна д’Арк?

Я не могу не сравнивать их в своей голове… И не взвешивать их в своём сердце… Это так несправедливо, что я сам себе противен. Находясь в этом замешательстве, я молчу, ковыряясь в тарелке, чем заставляю Амелию волноваться ещё сильнее.

«Приношу извинения, Ваша светлость… - говорит она, нарушая неловкую тишину. – Моё здоровье приносит вам… неудобства».

«Нет нужды просить прощение, - отвечаю я, стараясь её подбодрить и успокоить. – В этом нет твоей вины. И ты нисколько не причиняешь мне неудобства».

Амелия неуверенно теребит в руках платок. Я замечаю, что пальцы её дрожат. От слабости? От страха?

«Нет-нет, Ваша светлость… Я не должна… Ведь я… К вам…» - сбивчиво лепечет она.

«Всё в порядке, Амелия»

Руперт приносит добрые вести. Амелия согласилась отужинать со мной. Всадник оставляет меня в обеденном зале и удаляется в Мастерскую. Я приказываю незримым стенам мой сокровенной обители пропустить её.

Фактически, я пускаю её в своё сердце…

Но все сомнения и мысли покидают меня, когда я вижу свою невесту. От её красоты захватывает дух. Скромно потупленный взор, волна светлых волос с нежно-голубым оттенком, это лицо, достойное пера лучших живописцев нашего времени…

Я забываю, что хотел сказать, глядя на красоту моей невесты. Воистину, ты слишком многого требуешь от Судьбы, Ульрик фон Нитерберг. Она и так уже наградила тебя сверх всякой меры…

«Добрый вечер… Ваша светлость», — приветствует меня Амелия, и на её бледных(слишком бледных!) щеках вспыхивает румянец.

Она не смеет поднять на меня взгляда. А я не могу оторвать от неё своего. Даже голос её звучит болезненно… Амелия выглядит уставшей.

«Добрый вечер, Амелия»

У каждого Мага есть место, где он может скрыться от мира, спрятаться от любых невзгод и посвятить себя искусству. Это место называется Мастерская. Кропотливо выстроенное пространство, маленький мир внутри огромного, отражающий знания, навыки, пристрастия – саму душу Мага.

Такая Мастерская есть и у меня. Туда я и направился, чтобы случайно не столкнуться с моей невестой и её братом. Ни один Маг в здравом уме не сунется в чужую Мастерскую, если ему дорога жизнь…

Моя располагалась в недрах замка Нитерберг и досталась мне от отца, как и всё – контуры, титул, Герб… Душевные раны… Невысокий зал, кажущийся бесконечным, с многочисленными колоннами, чьё расположение можно было принять за случайное. Но это не так.

В Мастерских ничего не бывает случайно.

Каменный пол покрыт бесчисленными символами. Кругом – столы, заваленные свитками, табличками, ингредиентами, странностями и редкостями. Несколько полупустых книжных шкафов — наш род недостаточно стар и влиятелен, чтобы наполнить эту сокровищницу знаний до краёв. Достать книги, особенно нужные книги, непросто.

Отвлечь себя работой

Наши взгляды встречаются. Аларик де Карнэ де Малагис старше меня на четыре года, но выглядит так, будто ему едва исполнилось шестнадцать. Он выше, красивее, талантливее, сильнее и наверняка умнее меня. Иногда я спрашиваю себя, на чём держится наша дружба?

«Ты ведь знаешь, что я не могу отказать этим серым глазам», - ласково произносит он, легко касаясь моей некстати покрасневшей щеки.

Нарочито медленно Аларик тянет завязку своей рубахи, не отрывая от меня взгляда. Мне хочется… отодвинуться? В такие моменты я всегда чувствую себя до безумия неловко. Мне всегда кажется, что я немного обманываю ожидания своего друга.

Я вижу его обнажённую грудь, бледную и крепкую как у мраморной статуи. И по коже Аларика де Карнэ де Малагиса бежит удивительный багряный узор, напоминающий разделённое на три части замысловатое клеймо.

Его символ. Его право. Его Заклятья Повеления.

«Нравится?» - с невинной улыбкой спрашивает Аларик.

Я не знаю, что ему ответить. Но я знаю, что это означает. Что очень скоро мы станем врагами.

Одно движение. Одно простое движение, и ничто не спасёт де Малагиса. Его прекрасное тело разобьётся о камни. Гора Нитерберг впитает его кровь. И у меня будет на одного врага…. На одного друга… меньше.

Аларик выпрямляется, и впервые искры веселья полностью исчезают из его взгляда.

«Время пришло, Ульрик фон Нитерберг. Не тяни. Ты знаешь, что ты должен сделать. Семь лет… Семь лет мы создавали ЭТО. Так давай поставим точку… И это будет нашим величайшим триумфом. Или самой чудовищной нашей катастрофой».

Он начинает уходить. Быстрые, широкие шаги несут Аларика к башне, где его ждёт лестница во внутренний двор. Я провожаю своего лучшего и единственного друга взглядом, в который вкладываю все те тёплые чувства, которые испытываю к нему. Восхищение. Благодарность. Привязанность.

Скоро мне придётся убить их в себе.

Я знаю, что должен сделать

Во внутреннем дворе замка я жду ту, которую видел всего пару раз в жизни, и с которой мне предстоит завести детей для укрепления нашего союза и продолжения рода Нитерберг. У неё куда больше сопровождения, чем я думал. Угрюмые воины спешиваются, прежде чем их госпожа коснётся точёной ножкой камней внутреннего двора. Я готов поспорить, что каждый из дюжины бойцов усилен Магией Ренстаадов…

Но речь сейчас не о них.

«Добрый день, мой дорогой брат!»

Одна из причин столь мощного сопровождения спрыгивает с коня и с фальшивой улыбкой шагает ко мне, чтобы протянуть руку для пожатия. Этого человека зовут Вернер Фион Ренстаад, и он – старший брат моей невесты. Высокий – на полголовы выше меня – с осанкой аристократа, но повадками хорька, Вернер куда чаще был моим гостем, чем его сестра.

Наверное, мы могли бы даже стать друзьями. Если бы оба не были Магами.

«Я привёз тебе ценнейшее из сокровищ дома Ренстаад, - заявляет он, и я почему-то уверен, что он говорил то же самое женихам двух других своих сестёр. – Встречай же её как подобает, Ульрик!»

Вернер откидывает полог паланкина, и она выходит под лучи осеннего солнца, скромно потупив взор. На круглом лице горит стыдливый румянец. Светлые волосы с нежно-голубым оттенком заплетены в тугую косу. Пальчики теребят вышитый платок.

Как бы я к ней не относился, одного у неё не отнять. Она очаровательна. Её невинность и скромность будоражат кровь. Любой мужчина при взгляде на неё ощущает жар в груди. Даже если он Маг.

«Рад приветствовать тебя в своём доме, Амелия Фион Ренстаад».

Я произношу эти слова со всей искренностью

Я произношу эти слова с вежливой холодностью

Я протягиваю руки, будто хочу схватить окружающую меня тьму. Хочу обнять её. Хочу раствориться в ней. И с губ моих срываются первые слова заклинания.

Медь и ртуть станут первоосновой. Глас вечности, да прозвучит в моих словах. Кровь моя станет порукой моим начинаниям.

Тьма дрожит. И я чувствую, как мурашки начинают бежать по коже

Ты, Триединая, стань моей путеводной звездой! Обратись ключом, что отворит семь врат в Бездну, семь путей к Небесам!

Первые искры бегут по начертанному мной на камне кругу.

Явись! (Откликнись!) Явись! (Откликнись!) Явись! (Откликнись!)

Ветер просыпается в этой пещере, доселе не знавшей ничего подобного.

И трижды повтори этот круг.

Свет становится всё ярче, и тени стыдливо жмутся к сводам.

Когда же ты явишь себя, открой мне своё сердце!

Голос мой становится всё громче, и эхо его отправляется в путешествие по туннелям, что пронизывают гору Нитерберг.

Пусть Мир услышит мою волю.

Круг призыва сияет будто раскалённое железо.

Я есть жертвующий, я есть жертва и я есть жертвенник.

От силы, что высвобождает заклятье, дрожит предвечный камень пещеры.

Коль пойдём мы одной дорогой, деля боль и блаженство, то протяни мне руку!

Голос мой становится криком, и восторг охватывает меня.

Внемли клятве моей! Я следую за своей мечтой! Я иду за твоим желанием!

Сила… Столько силы… Да, это не моя мощь, но она подчиняется мне. Сработало… Всё… сработало…

Ты, кровью своей добывший вечность у Престола, явись ради нашей победы!

Откликнись же, Хранитель Равновесия!

Всю пещеру заливает багряный свет. Я не вижу ничего, не слышу ничего – я растворяюсь в этом сиянии чистой мощи… Поток мощи, исходящий от круга, швыряет меня на пол, но и боли я не чувствую. Всё это слишком грандиозно…

Сработало… Семь лет трудов. Семь лет исследований и мечтаний. Семь лет надежд и амбиций.

Сработало!

А потом свет меркнет, и зрение возвращается ко мне. И я вижу… Вижу фигурку, что стоит в центре затухающего круга. Это… девушка?!

Я не отличаюсь высоким ростом, но это создание ниже меня… Впрочем, это совершенно не влияет на её восприятие. Я – словно пылинка перед ней, перед её мощью, перед её светом. Нежное девичье тело заключено в серебристую броню. Длинные золотые волосы заплетены в косу, что ниспадает на стальное плечо. Воинственная диадема, напоминающая переносицу шлема, украшает лоб.

В полной мере её красоту и величие невозможно передать словами. Я не чувствую себя. Я растворяюсь в строгом взгляде этих фиалковых глаз. Они не просто видят меня насквозь. Они видят во мне даже то, о чём я сам не ведаю…

Только сейчас я понимаю, что всё ещё сижу на каменном полу, но даже если бы я стоял на горе, а она была у её подножья, то всё равно я бы глядел на неё снизу вверх…

«Я вопрошаю тебя, - звучит голос, суровый и нежный одновременно, - ты ли мой Хозяин?»

«Я – Ульрик фон Нитерберг, и я твой Хозяин»

Жанна д’Арк не разделяет моего энтузиазма. Её фиалковые глаза гневно мерцают. Мало что может пошатнуть строгую возвышенность прекрасной святой, но Убийце это, похоже, удалось.

«Нужно было добить его…»

«Время ещё придёт, — пытаюсь подбодрить свою Слугу я. — Мы живы и целы. Это главное».

Всадник явно хочет возразить, но замирает. Я слежу за её взглядом и тоже замечаю скорбную процессию, которая идёт по Мосту Повешенных. Кто-то из моих подданных отправился в свой последний путь…

«Думаю, нам лучше уйти, Хозяин, - тихо говорит Жанна д’Арк. — Не будем мешать им».

Я киваю. Пусть Кладбище Всех Душ и стало местом битвы, это не повод отказывать людям в их праве на скорбь. И упокоение.

«Уходим, Всадник»

Первый же могильный камень привлекает моё внимание. С ним явно что-то не так. Всадник за моей спиной, само её присутствие создаёт ощущение безопасности. Я под защитой… Под покровительством святой. Чего мне бояться?

«Пока это только догадки, Всадник, но похоже, Кладбище Всех Душ стало местом проведения ритуала».

«Я так и знала… Для вас, Магов, нет ничего святого. Кто осмелился осквернить покой умерших?»

Это мог быть Вернер. Но пока не стоит бросаться обвинениями. Тем более, я не уверен в том, как среагирует Жанна д’Арк. Не хотелось бы, чтобы брат моей будущей жены пострадал…

«Пока не знаю. Но надеюсь, что здесь не замешана Некромантия. Это очень… неприятная ветвь Ремесла».

Я не только Маг. Всё-таки, я граф, правитель этих земель, владыка этих людей. И мне не хочется, чтобы мои подданные, пусть и умершие, стали оружием против меня.

Негодование Всадника мне понятно. В этом Мире есть мало путей Магии более мерзких для столь истово верующего, чем Некромантия. Впрочем, живые мертвецы пока не расхаживают по улицам Нитерберга, так что не стоит спешить с выводами.

«Хозяин! – мысленная речь Жанны д’Арк возвращает меня в реальность. – Смотри, дверь склепа слева от тебя приоткрыта!»

И верно… Это не может быть случайностью.

«Проверим это вместе. Сохраняй бдительность»

СТАТУС ОБНОВЛЁН

Я готовлюсь вновь призвать её, мою белую стену, как вдруг…

Росчерк стали. Звон. Золотые волосы, заплетённые в тугую косу. Передо мной спина моего Слуги. И клинок в её руках отражает чёрные кинжалы этого… существа.

Только сейчас я чувствую его прану, холодную и бессердечную. Она будто мёртвая звезда в его груди. Но раньше я не ощущал её, хотя он был так близко. Слуга, облачённый в чёрное, тощий, с непропорционально длинными ногам. Из-под капюшона чернильного плаща на меня глядит не лицо, но маска из белой кости, напоминающая череп Мрачного Жнеца.

Героический Дух…?

«Убийца. Это вне всякого сомнения Убийца, Хозяин», - уверенно говорит Всадник.

«Как ты заметила его?» - мысленно спрашиваю я, вздыхая от облегчения, что Слуга рядом со мной.

«Никак, - признаёт Жанна д’Арк. – Это было просто… предчувствие».

«Приготовься!»

Я мог и не говорить этого. Всадник ждёт нового нападения. И Убийца не заставляет себя ждать. Дождь из чёрных клинков обрушивается на нас. Они летят быстрее стрел, а по силе наверняка превосходят их – но Жанна д'Арк наготове. Её меч отражает все кинжалы, быстро, решительно, безупречно.

Клинки Убийцы падают на кладбищенскую землю и растворяются чёрными огоньками праны. Я успеваю только моргнуть — а нескладный силуэт уже оказывается на крыше дальнего склепа. Он перемещается удивительно быстро.

Он обходит нас и разыскивает слабое место в защите Всадника. Сменив позицию, Убийца метает кинжал – на этот раз всего один – и Жанна д’Арк без труда отражает его. Прыжок — жуткий призрак смерти кувыркается в воздухе — и снова один-единственный клинок несётся к нам и сталкивается с мечом Всадника.

«Нужно покончить с ним, Хозяин, - с жаром говорит моя Слуга. — Если он не торопится атаковать… То нападаю я!»

«Нет, это может быть ловушка!»

«Покончи с ним, Всадник!»

Всадник уже готова ринуться в атаку, но мои слова останавливают её. Воинственная аура, которая переливается фиалковым и золотым, медленно опадает. Она снова становится моим щитом.

Звон! Клинок отражает ещё один чёрный кинжал.

«Да, Хозяин, ты прав. Я… Чуть не потеряла голову. Наш противник – Убийца. Коварное и подлое создание, недостойное звания Героического Духа. Это была уловка, не иначе. Его цель…»

Жанна д’Арк взмахивает клинком, рисуя в предрассветном воздухе сверкающий крест. Два кинжала отлетают прочь и растворяются, не успев коснуться могильной земли.

«Его цель — ты, Хозяин».

Убийца продолжает свой танец — перемещение, бросок, и новый прыжок. Его искусства недостаточно, чтобы пробить защиту Всадника. Но…

«Это место слишком… удобное для него, Всадник, — говорю я. — Много укрытий. Есть, где спрятаться. Ему не добраться до меня, но и нам его не поймать. Это патовая ситуация».

За моей спиной — склеп. Так что ему не подобраться сзади. Но стоит Жанне д’Арк атаковать, как я останусь без защиты. И он обязательно воспользуется этим. На поле боя возникло деликатное равновесие.

Вот только ситуация осложняется тем, что каждый удар Всадника всё сильнее отдаётся в моих контурах. Я уже ощущаю привкус крови на губах, но держусь из последних сил, чтобы она и мой противник не заметили этого. В битве на выносливость… Мы проиграем.

Чтобы изменит эту ситуацию, кто-то должен пойти на риск…

«Всадник, мы…»

Я жду, что она поцелует меня. Но Летиция с лукавой улыбкой, танцуя, разрывает дистанцию. Лишь её вкус на губах… Вкус от лёгкого прикосновения.

«Я буду ждать», — слишком многообещающе звучит голос моей первой любовницы, чтобы выкинуть его из головы.

Она заходит за старый, трухлявый пень и исчезает. Растворяется, будто грешный предрассветный сон. А первые лучи восходящего солнца падают на Шварцвальд. Я концентрируюсь на своей Слуге, чтобы понять, всё ли у неё в порядке.

«Всадник… — мысленно передаю я. — Ты готова? Мы уходим».

«Хорошо, Хозяин», — уверенно, и с некоторым облегчением звучит голос Жанны д’Арк.

Никто не бьёт нам в спину. Поющая смерть не обрушивается на нас. Ведьма Летиция и её Слуга, прекрасный и печальный, остаются позади. А мы начинаем свой путь назад, в Нитерберг.

«Как прошли… переговоры, Хозяин?» — спрашивает Всадник через четверть часа напряжённого молчания.

«Она… предложила перемирие»

Чего-то подобного моя Слуга и ожидала. Но тем не менее, пауза затягивается, и становится какой-то… недовольной. Нет ничего удивительного, что святой девственнице не по нраву бесстыдная шварцвальдская ведьма.

«Я согласился», — добавляю я, когда понимаю, что молчание становится невыносимым.

Из недовольной тишина превращается в сердитую. Я ускоряю шаг, в душе надеясь, что сейчас мы встретим кого-нибудь, и битва отвлечёт Всадника от… неудобных мыслей. Но Шварцвальд пуст, и никто не смеет преградить путь прекрасной святой.

Прекрасной и разгневанной.

«Это… разумное решение», — наконец выдаёт Жанна д’Арк холодным тоном.

Чтобы как-то отвлечь её, я задаю вопрос: «Как тебе её Слуга? Что можешь сказать о нём? Кроме того, что он — Лучник…»

Эта уловка срабатывает на моё счастье. Всадник переключается на обсуждение таинственного стрелка, будто и сама рада уйти от мыслей о союзе с ведьмой.

«Он явно благородного происхождения. И несомненно, сильный. В нём чувствуется рыцарский дух. Я не знаю его Истинного Имени, но уверена, что он хороший человек. Для меня будет честью сразиться с ним. Хотя… — уловки моей хватило ненадолго… — его Хозяйка уж точно не заслуживает столь галантного обращения, которой он её одаривает».

«Как думаешь, насколько он силён?»

Я всё ещё отчаянно пытаюсь переключить внимание Всадника. Нет, я не стыжусь своих отношений с Летицией (разве что чуть-чуть), но доверие между Хозяином и Слугой это основа их общей силы.

И я не хочу, чтобы Всадник злилась на меня. Не хочу, чтобы эти фиалковые глаза глядели на меня… строже, чем обычно.

«В лесу у него явное преимущество, — признаёт Слуга. — Он прекрасно ориентируется здесь, а невидимые стрелы отражать не так-то просто. Чтобы одолеть его, придётся навязать ближний бой».

«Звучит резонно, — соглашаюсь я. — Значит, нужно придумать способ выманить его из Шварцвальда…»

«Разве у нас не… перемирие?» — мне кажется, или в словах Жанны д’Арк я слышу… сарказм? Нет, это невозможно. Это то же самое, что услышать из её уст богохульства.

«Это так, — говорю я. — Но рано или поздно нам придётся сразиться. В этой Войне только одна пара может победить. Один Хозяин. Один Слуга, — я останавливаюсь и нахожу взглядом место, где сейчас находится Всадник в призрачной форме. — И это будем я и ты».

«Да будет так… Хозяин», — торжественно отвечает она и…

…мы продолжаем путь в Нитерберг

Звон тетивы? Пение струны? Сполох молнии? Яркая вспышка грозит поглотить весь мой мир… Я чувствую, что утыкаюсь лицом в сталь доспеха. Чья-то рука, нежная, но сильная, прижимает меня к себе… Но то не чувственные женские объятья. То жест защиты.

«…гись…» — выдыхаю я, понимая, что конечно же опоздал.

В руке у Жанны д’Арк — обнажённый меч с замысловатой гардой. Впервые за всё время она обнажила клинок, для того, чтобы отразить невидимый удар. И ей это удалось!

«Я в порядке, Хозяин», — говорит она, разжимая стальные объятья.

Сосредоточенный фиалковый взгляд Слуги рыщет по стене леса в поисках того, кто напал на нас. Меч готов в любой момент отразить новую атаку. Я… прячусь за своим Слугой, за этой юной и невинной девушкой, облачённой в сталь и веру.

Мне должно быть стыдно. Ведь я — Маг. Я не могу позволить себе…

Всадник перехватывает меч двумя руками и взмахивает им ещё до того, как я успеваю сообразить хоть что-то. Новая вспышка, когда сталь клинка сталкивается с незримым оружием. И снова мой Слуга отражает удар.

«Ты видишь противника?» — спрашиваю я из-за спины Жанны д’Арк.

«Нет», — даже в мысленной речи я слышу её виноватый тон.

«Тогда сосредоточься на поисках. Я справлюсь»

«Тогда сосредоточься на защите. Я найду его»

«Нам лучше отступить»

Жанна д’Арк, не оглядываясь, отвечает на мой приказ: «Хорошо, Хозяин. В другой раз…»

В бою нельзя отвлекаться. Ни на мгновение. А когда речь заходит о схватке Героических Духов, то и подавно. И даже мысленная речь может нарушить концентрацию, необходимую не для победы, но хотя бы для того, чтобы выжить…

Я слышу этот смертоносный звон. И кажется, впервые, я вижу его — этот невидимый снаряд. Лезвие, сотканное из воздуха и песни. Оно несётся к нам… К Жанне д’Арк, которая слишком медленно поднимает меч, чтобы встретить его ударом.

Это…

Конец?

Всадник падает, как подрубленное молодое деревце. Увлечённый ею, я падаю вместе с ней на пожелтевшую, мёртвую траву. Кровь… Я ожидаю увидеть кровь…

Но её нет. Жанна д’Арк в последнее мгновение поняла, что не успевает отразить атаку и просто рухнула на землю, чтобы незримый клинок прошёл над нею — и мной.

«Бежим!»

Всадник подхватывает меня и срывается с места из этого совершенно неестественного положения. Мы несёмся, буквально распластавшись по земле, петляя меж деревьями. Жанна д’Арк буквально волочит меня за собой, и у меня нет времени удивляться, почему я не врезаюсь в торчащие корни и камни.

Сейчас Всадник несётся на полной скорости. И она впечатляет! Я бы получил наслаждение от такой быстроты, но… Я знаю, что певучая смерть преследует нас по пятам.

Жанна д’Арк резко бросается в сторону, и землю взрезает очередной невидимый клинок — на много ярдов вперёд. Если бы не реакция Слуги, он рассёк бы нас пополам. Ещё одна атака — и дерево падает там, перед нами, преграждая нам дорогу…

Но Всадник и это ожидает. Прижимая меня к груди, она резко взмывает вверх, поворачиваясь лицом к незримому противнику. Он ждал, что Слуга поступит именно так. Но и она знает, что будет дальше…

Меч Жанны д’Арк и незримый клинок поющей смерти сталкиваются и порождают ослепительную вспышку… А Всадник использует высвобожденную силу, чтобы направить наш короткий полёт ещё дальше отсюда, под прикрытие упавшего дерева.

План невидимого противника сработал против него. Теперь мы скрыты от его атак — и продолжаем стремительно нестись к Нитербергу, прочь из Чёрного Леса.

«Отличная работа, Всадник!»

«Спасибо, Хозяин!» — говорит она, и в её словах я слышу нотки… веселья? Нет, скорее это облегчение, что нам удалось выбраться из ловушки, в которую превратился Шварцвальд.

Мы больше не слышим пения смерти, и Слуга постепенно сбавляет свой бег. Есть нечто ироничное в том, что сейчас Всадник служит моим… скакуном. Дунай и переправа всё ближе, и хватка договора постепенно отпускает мои напряжённые до крайности магические контуры.

Жанна д’Арк выглядит потрёпанной, как и я, но многочисленные мелкие ранения уже начинают затягиваться. Такова природа Слуг… Они крепче, выносливее, сильнее и быстрее людей. По сути дела, они состоят из магической энергии – праны — и поэтому процесс исцеления напрямую зависит от того, насколько хорошо поставляет эту энергию Хозяин.

«Кажется, мы оторвались, — говорю я. — Думаю, ты можешь… поставить меня на землю».

«Нет, - строго отвечает Слуга. — Сначала мы доберёмся до реки».

И с этими словами она снова ускоряется. Прана вспыхивает вокруг неё аурой, золотой и фиалковой… И вскоре мы оказываемся на берегу Дуная.

Я бросаю последний взгляд на Шварцвальд

«Хозяин! — Жанна д’Арк чувствует моё присутствие и оборачивается. — Что ты здесь делаешь?! Это слишком опасно!»

В битве между Слугами нельзя отвлекаться. Даже на мгновение. И Берсеркер пользуется мгновенным замешательством Всадника, чтобы обрушить на неё удар своего исполинского меча, который мог бы служить двуручным даже для него…

Я замираю в ужасе, глядя как окровавленное лезвие приближается к Жанне д’Арк. Она не успеет уклониться… Неужели…

…из-за меня?!

Всадник перехватывает свой меч двумя руками и подставляет свой изящный клинок под удар Берсеркера. Я уверен, что оружие Жанны д’Арк не выдержит и переломится – слишком велика разница в силе…

Но меч Всадника выдерживает. А вот саму Жанну д’Арк отшвыривает ко мне. Она врезается в башню над моей головой, и на меня сыплются камни. Воздух наполняет крошка и пыль. Я захлёбываюсь болью, когда прана в моих контурах отзывается на этот удар.

Вот только боль — последнее, что сейчас волнует меня…

«Всадник!»

Она появляется из пролома в стене, в облаке оседающей пыли. Её платье изорвано, кровь струится по её лицу, но фиалковые глаза горят решимостью продолжать сражение. Воинственная аура моей Слуги окружает её золотым ангельским сиянием.

Пусть её враг больше и сильнее. Пусть он кажется настоящим чудовищем. Она не отступит.

«Хозяин, - говорит она. — Тебе лучше уйти. Я не смогу сейчас… гарантировать твою безопасность. Чтобы победить этого врага, я не должна… рассеивать внимание».

«Я… не оставлю тебя, - отвечаю я. – Это мой долг как Хозяина. Не беспокойся обо мне. Сражайся в полную силу».

Она бросает на меня короткий взгляд, и на мгновение холодная решимость исчезает из её фиалковых глаз. Я вижу в них… тепло благодарности?

«АААРРР!!!» — ревёт Берсеркер, поднимая своё жуткое оружие.

От его вопля холодеет сердце. Почти сверхъестественный страх поселяется в моей душе. Он вытягивает силы. Он ломает волю. Но…

Она со мной. Моя спутница. Моя святая. Моя Слуга.

…моя Жанна д’Арк.

А значит, я не могу позволить себе отступить.

«Сражайся, Всадник!»

До нового столкновения остаётся несколько шагов… Что предпримет Жанна д’Арк? Как поступит Берсеркер?

Переживу ли я эту битву? Устоит ли мой замок?

Нет времени думать о будущем. Всадник готовится к атаке. И я поддержу её всем, что у меня есть.

Разъярённый исполин приближается. Стена дрожит под его поступью. Воздух горек от его ужасающей ауры. Сможет ли Жанна д’Арк остановить его? Сможет ли святая одолеть бессмертного монстра?

Я не должен сомневаться. Я…

«Хозяин!!!»

Когда до нас остаётся всего полдюжины шагов, Берсеркер вдруг почти без замаха метает свой топор. У Всадника не остаётся выбора — если она не отразит его, то топор просто уничтожит меня. Её меч сталкивается с оружием Бесеркера, и от мощи этого удара изящный клинок вылетает у неё из рук.

И Берсеркер тут же выбрасывает меч в выпаде, чтобы пронзить безоружного Всадника…

«Нет!»

Словно солнечный луч, что пронзает тяжёлый покров туч, меч Всадника рассекает клубы каменной пыли. Жанна д’Арк вкладывает в этот удар всю свою силу… Всю свою решительность… Всю свою веру…

Удар!

Фонтан густой и горячей крови хлещет из рассечённой головы Берсеркера.

Победа?!

«Нет… Слишком слабо… - в голосе Всадника звучит горечь. – Этого… недостаточно».

Жанна д’Арк оказывается рядом со мной, и по изящному лезвию её клинка струится кровь Берсеркера. Неистовый Слуга поворачивается к нам. Его лицо пересекает глубокая рана, перечеркнувшая один глаз. Кажется, я вижу белизну черепа в этом рассечении…

Но этого недостаточно. Седая всклокоченная борода и спутанные волосы окрашиваются багряным, придавая Берсеркеру ещё более чудовищный облик.

«ААААААААААРРРРРРРРРР!!!!»

Этот вопль заставляет побледнеть даже Жанну д’Арк. Её противник и впрямь кажется… бессмертным. Что же делать? Отступить и отдать ему замок?

Отдать этому чудовищу мой дом?

Пусть решимость Всадника и пошатнулась, она не собирается отступать. И я не собираюсь оставлять её одну против этого монстра.

«Готовься!»

Он то ближе, то дальше… Дразнит меня. В одно мгновение думаешь, что сможешь схватить его, а потом уже напрягаешь взгляд, чтобы различить его на границе восприятия. Изумрудный огонёк манит меня в самое сердце Чёрного Леса.

«Хозяин!» — далёкий крик. Чей он? Голос, чистый и звонкий. Такой знакомый…

Туман поднимается, и вот он уже доходит до колен, его липкие холодные пальцы гладят замёрзшие ноги. Их всё больше, волшебных огоньков, что ведут замысловатый хоровод. Поймать их всех…

Сбежать от них…

«Хозяин!»

Где я? Деревья смыкаются чёрным кольцом. Бродячие огоньки превращаются в злобные глаза, глядящие на меня из черноты гнилого нутра этого леса. Сознание возвращается яркой молнией.

Поздно…

Там, вдалеке, я слышу её голос, вознёсшийся к светлеющим небесам.

«ЛЮМЕ…»

Хруст! Чёрные корни пробивают моё тело как сотня стрел.

Поздно…

Кровь алым фонтаном ударяет из ран.

Поздно…

«ЭТЕР…»

Золотой свет разливается, изгоняя тьму. Умереть так… В сиянии её святости. Под сенью крыльев её славы.

Это… мечта.

Поздно…

BAD ENDING

Кровь. Горячая кровь капает мне на лицо. Она горькая, едкая и густая. Она струится с широкого, ржавого клинка прямо на меня.

Чья это кровь?

«Хозяин…»

Меч Берсеркера вошёл в камень башни почти по самую рукоять. По камням бегут трещины. Кажется, что строение сейчас рухнет, не выдержав повреждений. Но меня сейчас не волнует башня. Меня волнует…

…моя Слуга

Всадник заслоняет меня своей миниатюрной фигуркой. Меч Берсеркера… прошёл в дюйме от её уха, срезав золотистую прядь. Из-за рассечённого глаза неистовый воин промахнулся.

Всего на дюйм.

Застывшее время вновь оживает. Это не моя кровь. Не кровь моего Слуги. Это кровь Берсеркера… Но у меня нет времени на вздох облегчения. Слуги начинают двигаться одновременно — исполин вырывает свой меч из плена башни, а Жанна д’Арк кувырком оказывается рядом со своим клинком, который балансирует на краю стены.

Это не тот противник, которого можно победить, сражаясь в полную силу. Нам придётся выйти за пределы, чтобы одолеть его…

Чтобы победить, придётся использовать…

…Благородный Фантазм

…Заклятье Повеления

Моей праны не хватит, чтобы Всадник мог применить свой Благородный Фантазм. Это просто сожжёт меня изнутри. У меня не остаётся выбора. Придётся использовать…

…Заклятье Повеления

Заклятье Повеления… Козырная карта Хозяина. Его символ. И символ его права называться участником Войны Святого Грааля. С его помощью можно совершить невозможное.

Например, победить неуязвимого воина.

У каждого из нас, Хозяев этой Войны, три Заклятья Повеления. Когда будет истрачено последнее, договор со Слугой будет разорван. Это — наша главная ценность и наше главное оружие.

И настало время пустить его в ход.

Узоры Заклятья Повеления вспыхивают у меня на руке, будто клеймо. Моя воля наливает их магической энергий, и прана, заключённая в них силой Святого Грааля, разгорается как пламя рассвета. Три осколка Чуда, вживлённых мне в руку…

Время использовать один из них, чтобы сотворить своё собственное.

«Властью Заклятья Повеления, я приказываю тебе, Всадник…»

«…сокруши Берсеркера!»

Исполинский Слуга с рёвом бросается на Всадника, держа огромный меч двумя руками. Но на этот раз Жанна д’Арк не уклоняется. Она бесстрашно подставляет свой изящный клинок под удар.

Звон, сноп искр, и волна силы расходится от столкновения мечей Слуг, такая, что мне приходится спрятаться за выступом, чтобы не оказаться сбитым с ног. Но миниатюрную фигурку Жанны д’Арк не впечатывает с камень, и клинок её не ломается от этого удара.

Сила, дарованная Заклятьем Повеления, наполняет её, подобно духу Божьему, что наполнял Самсона.

Берсеркер замирает… в замешательстве. Этот удар оставляет выщерблину на его ржавом мече. А Всадник… Всадник атакует!

В одно мгновение она наносит с полдюжины ударов, каждый из которых оставляет глубокую кровоточащую рану на долговязом теле Берсеркера. И теперь уже исполин пятится назад под её натиском. Теперь это не святая — это воинственный ангел, спустившийся с небес, чтобы покарать злодеев.

«Добей его!»

Удар! Кажется, весь замок ходит ходуном. Что за чудовище напало на мой дом? С потолка на меня сыплется пыль и осколки. Мои воины… И челядь… Сколько из них погибнет? И это…

…моя вина?

Удар! Меня буквально швыряет на пол. Грохот такой, что я боюсь, как бы скала Нитерберг не раскололась. Кровь струится по разбитой руке. Я пытаюсь встать, цепляясь за стол. Что-то сыплется с полок и разбивается… Фиалы с реагентами, не иначе…

С грохотом падает стеллаж с книгами. Драгоценные тома, которые собирали мои предки… И я сам… Я оглядываюсь, не понимая, что же могу сделать. А я… должен что-то сделать. Защитить свой дом. Одолеть врага.

Удар! По одной из колонн идёт трещина. Один за другим гаснут волшебные светильники. Ограждающие Поля вибрируют, укрепляя собой стены и потолок. Мастерская — это маленький Мир… Но сейчас, похоже, наступает конец света…

Удар! На этот раз не снаружи – изнутри. Прана в моих контурах вспыхивает столь ярко, что я на мгновение забываю, как дышать, а сердце вот-вот вырвется из груди. Магическая энергия сгорает во мне так быстро, что линии Герба становятся видны на коже.

Всадник вступил в бой.

Сможет ли яркая звёздочка — моя святая — остановить этот Конец Света?

Я должен что-то сделать…

Снова весь замок дрожит, и я забываю как дышать, когда прана в моих контурах будто взрывается. Но Амелии ещё тяжелее. Ноги девушки подкашиваются, и я еле успеваю подхватить её.

Бледное лицо, трепещущие ресницы и удивительный холод её нежной кожи. Похоже, состояние Амелии куда хуже, чем она утверждает. Я прижимаю невесту к себе, чтобы согреть её и дать силы хотя бы прийти в себя…

«Ваша… светлость…» — шепчет она слабым голосом.

«Я понесу тебя на руках», — поясняю я и бегу дальше по коридору, пока нас не настиг очередной удар…

Гобелены на стенах мелькают вместе с языками факелов. Пламя дрожит, и тени, рождённые этой вибрацией, следуют за мной. Я не чувствую веса моей невесты – кажется, я несу на руках призрачную фигурку, а не живую девушку…

Но сквозь нежную ткань её ночной рубашки, я чувствую слабое биение её сердца. 4

Удар! Там, наверху, Жанна д’Арк бьётся с неизвестным, но чудовищно сильным врагом. Из-за нового столкновения прана в моих контурах превращается в раскалённый металл. Она буквально сгорает, поддерживая Слугу.

Что же там происходит?

Я перевожу взгляд на Амелию. Она прижимается к моей груди, вцепившись в одежду слабыми пальчиками. Она дрожит… Такая беззащитная и такая прекрасная. Сердце моё сжимается от болезненной нежности.

«Держись, Амелия. Ещё немного…»

Я выбегаю в зал, и за моей спиной на пол с грохотом падают щиты. Когда-то они висели на стенах — древние гербы Нитербергов и их подданных. Если замок уцелеет, они вернутся на свои места…

Амелия, кажется, вжимается в меня ещё сильнее. Она ждёт моей защиты. Она ищет моей защиты. Она… хочет моей защиты.

А я хочу защитить её.

Потому что она – мой гость?

Потому что она – моя невеста?

Потому что она…

…дорога мне?

Потолочные балки с треском ломаются надо мной. Они летят вниз с кусками камней… Не будь у меня на руках Амелии, я бы успел. Но…

«Kreide-Kuppel!!!»

Я выкрикиваю заклинание даже раньше, чем ощущаю боль от лопающейся на спине кожи. Белый купол накрывает нас, пробуждённый Магией, что вплетена в Герб Нитербергов много лет назад.

Балки и камни врезаются в купол, и на нас сыплется белая пыль. Трещины бегут по созданной мной защите, и я зажмуриваюсь и закрываю собой Амелию в отчаянной надежде, что моё тело защитит её от рухнувшего потолка…

-

Я открываю глаза…

Наконец, я добираюсь до туннеля в стене и бегу по нему в кромешной тьме. Ноги дрожат, и голова идёт кругом, но… Я должен успеть!

Удар! Стены туннеля трясутся, и я спотыкаюсь и лечу вперёд. Впечатываюсь в пол, кувыркаюсь по нему и поднимаюсь снова. Кажется, я вывихнул плечо. Ещё несколько шагов, и мне приходится остановиться, потому что я нахожусь на распутье. Из-за падения и темноты я потерял ориентацию в пространстве.

Несколько мгновений я размышляю и вспоминаю, куда же бежать. В тайных лабиринтах моего замка легко заблудиться. Вдох… Выдох… Я восстанавливаю ясность мыслей. Да. Я могу продолжать. Я вспомнил верный путь…

Удар! Но на этот раз я готов к нему… Мои контуры стенают от нагрузки, и кружится голова… А каково же сейчас Всаднику?

Буквально наощупь я нахожу рычаг, который должен выпустить меня из туннеля и повисаю на нём. Со скрипом часть стены отъезжает, и я выкатываюсь в коридор, что ведёт меня к башне Амелии. По счастью, здесь нет никого. Похоже, охрана и челядь благоразумно нашли себе укрытие. И надеюсь, что подальше от замка…

Тяжёлая, обитая металлом дверь вырастает передо мной очередной преградой. Она заперта… И конечно изнутри. Я в сердцах бью кулаком по ней, и по костяшкам течёт кровь.

Амелия там, за этой дверью..

Я продолжу стучать, пока она не откроет

У меня нет на это времени!

Моя Магия выдержала. Купол буквально состоит из трещин, и кое-где целые куски отвалились и лежали на полу, но… Моя Магия выдержала.

Хотя это дорогого мне стоило. Это заклинание и раньше тратило немало праны, а сейчас, когда мои контуры ослабляют узы договора со Слугой… На мгновение я ощущаю, что всё моё тело превращается в белый, крошащийся мел…

И это ощущение не хочет меня покидать. Когда купол рассыпается — я перестаю поддерживать его — то перед моими глазами предстаёт безрадостная картина.

Путь, ведущий к воротам замка, перекрыт упавшими балками. Эта дорога для меня закрыта. Нет времени причитать и жаловаться за жестокость Судьбы. Прижимая к груди притихшую Амелию, я спешу к лестнице. Другого пути нет. И терять время нельзя.

Коридоры мелькают у меня перед глазами. Сердце вот-вот расколется и превратится в крошку, но я продолжаю бежать. И вот холодный ветер ударяет мне в лицо, когда я пинком распахиваю дверь и выскакиваю на стену.

Петляющая лента горной дороги подо мной. Нас разделяют около двадцати футов… Высоко. Слишком высоко. Я скашиваю взгляд на восточную стену — там яркая золотая звёздочка праны моей Слуги сражается с кровавым ураганом её противника.

Амелия открывает глаза и глядит на меня с отчаянной надеждой в глазах. Я читаю в них: «Не отпускай. Только не отпускай меня».

Я…

…побегу к лестнице, что ведёт к воротам

…прибегну к Магии

Если это битва на выносливость, то мы явно проигрываем в ней. В моих контурах остаётся не так много праны. Всадник сражается на пределе своих сил, а это значит, что она берёт у меня огромное количество магической энергии. Герб сияет как начерченные пламенем линии.

В другой раз я бы наверняка потерял сознание. Но не сейчас. Сейчас я не могу это себе позволить. Ведь она сражается за меня.

Сжав до боли кулаки, я наблюдаю за её битвой. Долг Хозяина — поддерживать Слугу. Верить в своего Слугу.

И я верю.

Меч Берсеркера разносит на куски зубец стены, на который запрыгнула Жанна д’Арк. Всадник успевает покинуть его за мгновение до того, как удар колоссальной мощи превращает камень в крошку. Я знаю, что пытается сделать моя Слуга…

Пусть Берсеркер не обращает внимания на раны, но потерю головы он не сможет не заметить…

На мгновение время замирает. Миниатюрная фигурка Жанны д’Арк замирает в воздухе прямо напротив косматой головы долговязого Берсеркера. Её лицо не искажено ненавистью. В её глазах нет ярости.

Только решимость, фиалковая и золотая.

И я не могу оставаться в стороне. Как могу я позволить ей взвалить на себя всю тяжесть этой ноши? Нет! Я не могу оставить её одну!

Наш враг — Берсеркер. Пусть он и не испытывает боли, но это не Рыцарский Класс. А значит, у него не должно быть Сопротивления Магии. Пусть праны у меня немного, но в такой битве даже малейшее вмешательство может изменить исход боя.

Я закрываю глаза. Я буду сражаться… Вместе с ней.

Свист кнута… Отвратительный звук лопающейся на спине кожи… Мои контуры, и так измученные этой битвой, окончательно просыпаются.

«Steinfesseln!!!»

Это мой замок. Мой дом. Моя крепость. И… Моё оружие! Камни смыкаются вокруг Берсеркера, вцепляются в него. Но смогут ли они сдержат этого дикого зверя?

Нет… Недостаточно. Ещё!

«Steinfesseln Überlast!!!»

Цепи из камней слой за слоем вцепляются в Берсеркера. По щекам моим течёт кровь из глаз. Мышцы вот-вот лопнут, будто это я сам, своими руками удерживаю неистового Слугу

«Давай, Всадник!!!»

Наконец, я добираюсь до лестницы и карабкаюсь по ней наверх, по узкому колодцу. Пальцы скользят, ноги не слушаются, но я не могу отступить. Я должен быть рядом с ней. Я должен видеть, как она сражается…

Удар! Колодец трясётся, и одна из скоб, вбитых в каменную стену, чтобы служить ступенями, не выдерживает моего веса. Я не могу сдержать вскрика, когда внезапно срываюсь вниз, но в последний момент пальцы моей левой руки сжимаются на скобе.

Несколько мгновений я вешу на одной руке и отчаянно скребу ногами в поисках опоры. Паника проходит быстро (а для волнений есть причины — это колодец глубиной около тридцати футов, и я преодолел чуть больше половины). Я восстанавливаю своё положение и продолжаю карабкаться наверх.

Удар! Но на этот раз я готов к нему… Мои контуры стенают от нагрузки, и кружится голова… А каково же сейчас Всаднику?

Мне требуется некоторое время, чтобы открыть люк и выбраться из колодца в один из тёмных закутков замка. Скорее по привычке, я захлопываю его за собой и спешу туда, где сейчас сражается моя Слуга.

Мимо пробегает кто-то из челяди. Я не спешу попадаться им на глаза – у меня нет времени успокаивать людей. Сейчас у меня другая задача… Сейчас я не граф Ульрик, но Хозяин Всадника. Не говоря уже о том, что сейчас я выгляжу… пугающе.

Быстрее! Ещё быстрее!

СТАТУС ОБНОВЛЁН!

С каждым шагом они всё ближе — сражающиеся Слуги. Их прана всё ярче, она поглощает все прочие ощущения, и меня тянет туда, как пресловутого мотылька к пламени. Алый, разрушительный гнев и строгая решимость, золотая и фиалковая. Жанна д’Арк словно одинокий корабль в бушующем море адского пламени.

Они сражаются на восточной стене – Всадник Жанна д’Арк и её противник. Я бегу по южной стене, к угловой башне, и теперь могу лицезреть, кто же напал на мой замок. Кто настолько силён, что его удары сотрясают саму гору Нитерберг.

Противник Жанны д’Арк… настоящий исполин. Он огромен - превосходит Всадника по росту как минимум, втрое. И при этом он не широкоплеч — нет, он худ как жердь. Седые космы скрывают лицо и кажется, спутываются с такой же бородой. Видны лишь его глаза — два пылающих уголька злобы и безумия.

Он облачён в истрёпанную кольчугу и орудует огромным мечом всего лишь одной рукой. В другой же он держит иззубренный боевой топор. Его удары медлительны, но чудовищно сильны. Всадник не решается отражать их, но её скорости хватает, чтобы уклоняться…

И всё же Всадник выглядит… потрёпанной. Её фиолетовое платье порвано, по её нежной щеке струится кровь. Но решимость в её фиалковых глазах не погасла.

И всякий раз, когда удар исполинского меча, чьё лезвие покрыто старой кровью, врезается в стену, весь замок сотрясается от чудовищной силы этого Слуги.

Эта аура… Это безумие в глазах… Только один Класс может обладать подобным…

Берсеркер…

Я хочу крикнуть ей, что я рядом, что я с ней, но… Я понимаю, что нельзя отвлекать её. Мгновение промедления могут стоить ей жизни. Поэтому всё что я могу — это наблюдать…

Всадник не собирается сдаваться. Вот она подныривает под взмах огромного меча, и её изящный клинок пытается пронзить бок Берсеркера — но сталкивается с иззубренным топором. Летят искры, и Жанна д’Арк прыжком разрывает дистанцию, чтобы не попасть от очередной удар меча, который врезается в стену, и весь замок стонет и трясётся от этой чудовищной мощи.

Я пристально слежу за битвой, пытаясь уловить малейшие детали. На самом деле, тело Берсеркера покрыто ранами, но… Он будто не обращает на них внимания. Его неистовый дух много сильнее уязвлённой плоти.

Но и моя Слуга не обделена силой духа! Её вера с ней. Она не проиграет даже неуязвимому монстру!

Они продолжают невероятное с человеческой точки зрения сражение. Их скорость, их сила, их воинское искусство…

Их воля…

Кто же одержит победу?

Я… верю в свою Слугу

Сердце бьётся всё громче, его стук оглушает. Мои контуры уже не горят — они раскалены, будто металл, прожигая саму суть моей души. Но… Она продолжает сражаться за меня. А значит, и я продолжу поддерживать её.

Разве не это мой долг как Хозяина?

…но разве не должен я быть с ней с самого начала?

А я…

…оставил её?

Нет времени на эти мысли! Я стискиваю зубы, чтобы не закричать от боли и не выдать себя, и продолжаю наблюдать. Все сомнения и самоуничижения потом… Сейчас я должен поддерживать её всем, что у меня есть!

Всадник снова сокращает дистанцию, и на этот раз превосходит в скорости Берсеркера. Её меч рассекает истрёпанную кольчугу на груди великана, и фонтан горячей тёмной крови оставляет пятна на доспехах Жанны д’Арк. Но эта рана, которая заставила бы закалённого рыцаря попятиться, никак не влияет на Берсеркера. Он тут же наносит ответный удар…

И на этот раз Всадник не успевает отпрыгнуть. Ей приходится отразить его мечом, и Жанну д’Арк отшвыривает к башне. Она врезается в стену, и с рёвом Берсеркер бросается вслед за ней.

И когда до моей Слуги, ещё не пришедшей в себя от удара, остаётся полдюжины шагов, безумный воитель метает в неё свой иззубренный топор!

«Нет!»

Стальной молнией мелькает меч Жанны д’Арк, и звенья кольчуги сыплются на камень стены, смешиваясь с кровью. Её удар вспарывает живот Берсеркера, и кажется, вот-вот дымящиеся внутренности вывалятся на землю. Следующая атака скользит по рёбрам, перерубая их. Моя Слуга забрызгана кровью Берсеркера, но продолжает бить — снова, и снова, и снова.

И каждый её удар наполнен неукротимой силой Заклятья Повеления.

Исполинский Слуга уже на краю стены. Любой другой был бы уже мёртв, получив половину – нет, треть таких ран. Но не Берсеркер.

Собрав последние силы, он не взирая на увечья, рвётся в бой. Мечи Слуг вновь сталкиваются, порождая вспышку магической энергии… И Берсеркера отшвыривает прочь, вниз, со стены, и он катится по склону горы Нитерберг, исчезая во мраке.

Всадник готовится броситься вслед за ним, но я жестом останавливаю её.

Достаточно.

Конечно, я не верю, что Берсеркер погиб после такого падения. Но каким бы неутомимом он ни был, ему будет непросто оправиться от таких ран.

Один из знаков на моей руке теряет своё насыщенный багряный свет. Действие Заклятья Повеления подходит к концу. Всадник опускает меч, и я облегчённо вздыхаю.

Этот бой… мы выиграли

Я проглатываю этот крик. Время движется до боли медленно. Оружие Берсеркера летит к моей Слуге, чтобы рассечь её надвое. Всадник сжимает меч двумя руками. Она справится. Она отразит этот удар!

Клинок Жанны д’Арк и топор Берсеркера сталкиваются в яркой вспышке. И…

Моё сердце останавливается. Слишком много праны я истратил. Я стискиваю грудь немеющими пальцами. А там, на другой стене…

От силы удара меч вылетает из рук Всадника. Она остаётся безоружной. Беззащитной.

Из-за меня. Из-за моей слабости. Я хочу закричать, но не могу набрать воздуха в грудь. Сердце не бьётся…

Исполинский меч Берсеркера опускается на Жанну д’Арк, рассекая её пополам. Вместе с алой кровью из смертельной раны льются золотые искры.

«ЖАННА!!!»

…поздно…

Я падаю на колени. Я чувствую подступающую пустоту. Это не отчаянье — это нечто более страшное. Огромное. Всепоглощающее. Весь мир теряет цвета. Весь мир теряет смысл. Всё исчезает…

Это…

Конец…

BAD ENDING

…оружие исполина раскалывается, не выдержав силы удара.

Она справится! Она не проиграет!

Но битва ещё далека от завершения. Сердце грохочет в груди, и эхо его ударов отдаётся в голове. Праны всё меньше. Я вцепляюсь в зубец, чтобы не упасть. И продолжаю наблюдать.

В три шага Берсеркер преодолевает расстояние между ним и Всадником. Его исполинский меч врезается в камень башни за спиной Жанны д’Арк — та успевает пригнуться и тут же контратакует. Она целит выпадом в горло, но не дотягивается — изящный клинок скользит по плечу Берсеркера.

Ещё одна рана, на которую он не обращает внимание.

Всадник не успевает приземлиться после своего удара. Пальцы Берсеркера, которые раньше сжимали рукоять топора, вдруг перехватывают мою Слугу в воздухе и стискивают её горло.

Он поднимает её в небо с безумным, леденящим хохотом. Меч выскальзывает из рук Всадника. Она отчаянно пытается разжать хватку исполина, но тщетно.

Я чувствую, что сам начинаю задыхаться… Если бы я был сильнее… Если бы у меня было больше праны…

Я падаю на колени, и пальцы мои скребут по камню стены.

Неужели, это конец?

Нет. Есть ещё кое-что. То, что я могу сделать для своей Слуги.

Заклятье Повеления!

Заклятье Повеления… Козырная карта Хозяина. Его символ. И символ его права называться участником Войны Святого Грааля. С его помощью можно совершить невозможное.

Например, победить неуязвимого воина.

У каждого из нас, Хозяев этой Войны, три Заклятья Повеления. Когда будет истрачено последнее, договор со Слугой будет разорван. Это — наша главная ценность и наше главное оружие.

И настало время пустить его в ход.

Узоры Заклятья Повеления вспыхивают у меня на руке, будто клеймо. Моя воля наливает их магической энергий, и прана, заключённая в них силой Святого Грааля, разгорается как пламя рассвета. Три осколка Чуда, вживлённых мне в руку…

Время использовать один из них, чтобы сотворить своё собственное.

«Властью Заклятья Повеления, я приказываю тебе, Всадник…»

«…сокруши Берсеркера!»

Мой голос звучит, подобно грому. Жанна д’Арк, сражающаяся за жизнь с безжалостной хваткой Берсеркера, наконец замечает меня. И в её фиалковых глазах, где мгновение назад затухал свет, загорается новое пламя. Она обхватывает руку исполина ногами и в невероятном броске впечатывает Берсеркера в камень стены. Пальцы исполина разжимаются, и Всадник снова свободна.

Она тут же подбирает свой меч и идёт к Берсеркеру. Сила, дарованная Заклятьем Повеления, наполняет её, подобно духу Божьему, что наполнял Самсона.

Берсеркер поднимается… в замешательстве. Его рука вывернута, а по лицу, размазанному о каменный пол, струится кровь. Он готовится встретить Всадника с мечом в руке. Да, он ощущает её новую силу — она сияет будто стальные крылья у неё за спиной — но даже эта мощь не пугает Берсеркера.

И напрасно.

В одно мгновение Жанна д’Арк наносит с полдюжины ударов, каждый из которых оставляет глубокую кровоточащую рану на долговязом теле Берсеркера. И теперь уже исполин пятится назад под её натиском. Теперь это не святая — это паладин Небесного Воинства, спустившийся на грешную землю, чтобы покарать нечестивцев.

«Прикончи его!»

Здесь неподалёку есть лестница, которая приведёт меня в караульное помещение у ворот. Оттуда я выскользну на дорогу, оставлю там Амелию и вернусь… Я должен быть рядом со своей Слугой. Ей может потребоваться мои совет, помощь и поддержка.

Хотя что я смогу сделать в такой титанической битве?

«Всё будет хорошо, — шепчу я не то Амелии, не то себе, не то Жанне д’Арк. – Всё будет… хорошо».

Дверь на лестницу открыта. Я сбегаю вниз, надеясь, что не поскользнусь и не сверну шею себе или моей невесте…

И вот я в караульном помещении. Решётка поднята — и мимо меня как раз пробегают несколько испуганных до полусмерти стражников. Я быстро окликаю одного из них. Он спотыкается и оборачивается с таким лицом, будто увидел призрака. Впрочем, выгляжу я наверняка действительно жутко.

Укрепление никогда не давалось мне хорошо. Кажется, мои контуры просто не приспособлены для подобных техник. Но сейчас у меня нет другого выхода. Глубоко вздохнув, я закрываю глаза…

…свист кнута…

По моим ногам бежит сеть мерцающих контуров. Это… поглощает куда больше праны, чем я ожидал! Нужно спешить!

Прыжок!

Всего на мгновение — ощущение полёта, а потом оно сменяется падением. Я прижимаю Амелию к себе так крепко, будто это она спасает меня, а не я её…

По ногам растекается боль, когда я приземляюсь на горную дорогу. Но это неважно. Важно, что сейчас моя невеста в безопасности…

Из-за поворота выбегают напуганные до полусмерти стражники, которые спешат покинуть лагерь, сотрясаемый «природным катаклизмом» — или гневом Божьим? Как удачно… Я окликаю их.

«Ваша… светлость?!» — воины останавливаются, услышав мой голос.

«Позаботьтесь о госпоже!» — я передаю дрожащую Амелию своим людям, не забыв однако прикрыть её откровенный наряд своим потрёпанным дублетом.

И прежде чем развернуться и броситься в гущу битвы, я наклоняюсь к моей невесте, в чьих бездонных глазах блестят слёзы страха… Не за себя, но за меня.

«Я вернусь. Всё будет хорошо», — шепчу я и, резко развернувшись, бегу назад по лестнице, на стену, поближе к моей Слуге.

Быстрее… Ещё быстрее…

Мне нечего делать в битве Слуг. Пусть я Маг, но всё же они находятся на совершенно другом уровне. Их сила, скорость, реакция… Заслуги поколений семьи Нитерберг ничто по сравнению с ними.

Я буду лишь обузой для своей Слуги в этом бою. Помехой.

Удар! Ограждающие Поля вибрируют, и этот резонанс болезненно расходится по моей душе. Маленький Мир, выстроенный Нитербергами, рассыпается — безжалостный внешний хаос вторгается в него.

Закрыв глаза, я направляю свою волю к Ограждающим Полям, чтобы объединиться с ними, укрепить их, заделать бреши и трещины. Прана в моих контурах вливается в барьер Мастерской.

Удар! Пол трясётся, с потолка сыплется пыль, но всё равно он слабее, чем в прошлый раз. Мои усилия дают плоды. Здесь — самое безопасное убежище в замке Нитерберг. И с каждым мгновением оно становится всё надёжнее.

А как же она?

Если я погибну, то никого не спасу. Никому не помогу. Я всё равно ничего не смогу сделать там, за пределами Мастерской.

Я продолжу…

Говорят, что Маг непобедим в своей Мастерской. И если бы моим противником был другой практик Ремесла, то я бы не волновался… Но Слуга – совсем иное. Это… другой уровень.

Другой уровень силы. Другой уровень бытия.

Удар! На этот раз не снаружи. Изнутри. Контуры буквально рвутся от нагрузки. Моя Слуга там, наверху, за пределами Ограждающих Полей, сражается. Сражается, пока я прячусь здесь. За меня.

Ради меня.

Удар! На мгновение – всего на мгновение – я теряю нить контроля над Ограждающими Полями. Искусственный Мир начинает рассыпаться. Сквозь трещины враждебный хаос начинает просачиваться в Мастерскую.

Я сжимаю кулаки, стискиваю зубы… Тяжесть Мира ложится на мои плечи. Я будто Атлант, что держит небосвод… Вот только у меня нет ни силы титана, ни мощи Геракла.

Удар! Нестерпимая боль пронзает мою руку. Я слышу собственный крик. Кажется, кость в ней раскалывается на тысячу осколков, что разрывают мышцы изнутри. Всадник! Что с ней происходит?!

Неужели, она получила такую рану?

Я должен собраться…

Молчание становится почти невыносимым. Из-за него время тянется до отвратительного медленно. Оно пережёвывает себя, как Вернер, который слишком долго расправляется с куском свинины. Амелия перестаёт есть совсем и только изучает поверхность стола.

Кажется проходит целая вечность. И вот наконец, Вернер встаёт из-за стола. Моя невеста, будто по его беззвучному приказу, поднимается вслед за ним.

Если бы он этого не сделал, через минуту я сам бы вскочил. Хотя подниматься из-за стола раньше гостей более, чем невежливо. Отец… постарался, чтобы я усвоил этот урок.

«Спасибо за обед, Ваша светлость», — тихо говорит Амелия Фион Ренстаад.

«Увидимся, Ульрик», — с редкой холодностью добавляет её брат, и они направляются к выходу.

Что ж, всё прошло… Не так как я рассчитывал? А на что я рассчитывал?

Не стоит терять время.

Я иду в «Рыцарский Удел»

Детали мира расплываются. Но я не стою на месте. Я шагаю в вихрь искажённой реальности, шагаю на этот голос.

Я слышу её. Я найду её. Я спасу её.

…рассыпанные по каменному полу темницы невероятно длинные волосы…

Реальность превращается в бесконечный коридор из терний, и я бегу по нему. Они железные? Я не знаю. Но они губительно-острые. Пропитанные ядом, капли которой достаточно, чтобы свести с ума, а двух — чтобы убить.

Но я не боюсь. Я должен добраться до неё.

Ведь…

…это всё ради неё…

Тьма. Она всё гуще. Я слышу её смех. Она думает, что не пропустит меня к ней. Но…

…нежные руки, что тянутся к спасению…

Свет. Он всё ярче. Я слышу его плач. Он думает, что не пропустит меня к ней. Но…

…широко распахнутые глаза, полные слёз и мольбы…

Я спасу её!

Стальной молнией мелькает меч Жанны д’Арк, и звенья кольчуги сыплются на камень стены, смешиваясь с кровью. Её удар вспарывает живот Берсеркера, и кажется, вот-вот дымящиеся внутренности вывалятся на землю. Следующая атака скользит по рёбрам, перерубая их. Моя Слуга забрызгана кровью Берсеркера, но продолжает бить — снова, и снова, и снова.

И каждый её удар наполнен неукротимой силой Заклятья Повеления.

Исполинский Слуга уже на краю стены. Любой другой был бы уже мёртв, получив половину – нет, треть таких ран. Но не Берсеркер.

Собрав последние силы, он не взирая на увечья, рвётся в бой. Мечи Слуг вновь сталкиваются, порождая вспышку магической энергии… И Берсеркера отшвыривает прочь, вниз, со стены, и он катится по склону горы Нитерберг, исчезая во мраке.

Всадник готовится броситься вслед за ним, но я мысленно кричу ей: «Достаточно!»

Конечно, я не верю, что Берсеркер погиб после такого падения. Но каким бы несокрушимым он ни был, ему будет непросто оправиться от таких ран.

Один из знаков на моей руке теряет своё насыщенный багряный свет. Действие Заклятья Повеления подходит к концу. Всадник опускает меч и в несколько прыжков оказывается рядом со мной.

Я облегчённо вздыхаю, глядя в эти строгие и… благодарные… фиалковые глаза.

Этот бой… мы выиграли

У меня не хватает сил, чтобы говорить вслух, поэтому я обращаюсь к Слуге мысленно. Но даже так мой голос дрожит.

От слабости?

От страха?

От неуверенности?

От предвкушения?

«Ты помог мне в сражении с Берсеркером, Хозяин, — говорит она. — Разве не должна я… отблагодарить тебя за это?» Этот странный свет в её фиалковых глазах? Что он значит? Что он обещает? Что он принесёт мне?

И вот мы уже рядом с кроватью. Её руки бережно укладывают меня. Она стирает кровь с моего лица. Я растворяюсь в её ласковой улыбке. Мне хочется коснуться её, но кажется, сил не хватит даже, чтобы протянуть руку.

«Отдохни, Хозяин. Хотя бы пару часов. Я буду охранять твой покой».

«Что?!» — мой голос звучит… разочарованно?

«Тебе нужно отдохнуть, — говорит она, и прохладная ладонь Жанны д’Арк ложится на мой лоб. — Восстановить силы. Иначе… Ты погубишь себя».

Это касание… Оно будто чары Морфея обрушиваются на меня. Глаза закрываются… И я…

…засыпаю

Этот ритуал должен был занять несколько часов, и прямо скажем, шансы на его успех были бы невелики. Но у меня всё заняло не больше получаса. Магический Герб — величайшее сокровище и ценность — хранит в себе Таинство и стабилизирует его. В нём — всё, что создали и открыли мои предки. Магический Герб — единственный ключ к вратам, что ведут туда, куда мечтают попасть все, кто следует Ремеслу.

Исток… Вихрь Корня… Акаша.

Когда я закончил, в замке и его окрестностях не было никого, кто помнил бы сражение Героических Духов. Никого, кроме…

Амелии. Пусть она и находится в моём Владении, но она гость. И Маг. Влиять на разум тех, в ком есть магические контуры, это выше моих сил.

«Дело сделано, Всадник, — устало говорю я, вытирая пот со лба. – Осталось позаботиться ещё об одной вещи… Но пока я этим занят, мы можем обсудить стратегию».

«Согласна».

Пусть Магический Герб сделал за меня внушительную часть работы, это всё равно было… тяжело. Дело даже не в затратах праны — они как раз были не такими большими, как может показаться — скорее, в напряжении. Изменение памяти — тонкая работа. Хорошо ещё, что мне достался благодатный материал — человеческому сознанию трудно принять факт существования таких могучих сущностей, как Героические Духи (по крайней мере, рядом с собой, а не где-то в отдалённых сферах), и оно стремится избавиться от этого знания.

В любом другом месте я бы даже не стал браться. Но это — моё Владение.

«Твои мысли, Всадник?»

И эта ситуация… обескураживает ещё больше. Это значит, что у Берсеркера кроме его невероятной силы и выносливости есть ещё один серьёзный козырь. Благородный Фантазм… Если конечно это высокое название применимо к силе этого безумного воителя.

«Боюсь, Хозяин, что даже если бы я использовала Меч Святой Екатерины, то не смогла бы сразить его. Усиление Заклятьем Повеления выиграло нам время, но…»

Как это ни прискорбно, Всадник рассуждает верно. Атаки моей Слуги не настолько разрушительны, чтобы остановить это чудовище. На моей стороне то, что у Берсеркера не должно быть Сопротивления Магии, а значит теоретически я могу помочь Жанне д’Арк в битве. Но мне опасно даже рядом находиться с бойцами такого уровня. Малейшая ошибка — и мне конец…

Но это Война. Ужель я думаю, что можно выиграть её без риска для себя?

Жанна д’Арк не успевает закончить мысль — я жестом прошу дать мне немного времени. За разговором мы добрались до главного зала, где я застаю того, кого, собственно, искал. Моего верного Руперта.

«Счастлив видеть вас в добром здравии, Ваша светлость», — отвешивает почтительный поклон старый слуга.

«Как и я тебя, Руперт. Какова ситуация?»

Несколько человек пострадали, но по счастью, ничего серьёзного. Никто из моих подданных не погиб — а ушибы пройдут, и даже сломанные кости срастутся. Руперт заверяет меня, что начнёт восстановление замка в самом ближайшем времени.

И не забывает добавить, насколько обременительно это будет для казны Нитерберга.

Когда старый слуга заканчивает свой отчёт, я наконец спрашиваю то, ради чего я здесь.

«Госпожа Ренстаад. Что с ней?»

У Руберта уже готов ответ на этот вопрос. И ответ мне совсем не нравится.

«Ваша невеста покинула замок вскоре после… инцидента, Ваша светлость. Она расположилась в городе. На постоялом дворе «Рыцарский Удел», Ваша светлость. Прикажете послать за ней?»

Наивно было ожидать чего-то другого. В глубине души я даже рад, что она будет подальше от замка. И какая-то часть меня, несомненно, хочет, чтобы она вообще вернулась домой. Кто знает, чем закончится Война Святого Грааля? Возможно, ей придётся искать нового жениха.

Я обязан поговорить с ней. Но сначала…

…я должен решить вопрос с Берсеркером

Он пришёл в мой дом. Он навредил моим людям. Он принёс разрушение в мой замок. Я – граф Нитерберг. И я этого так не оставлю.

Не говоря уже о том, что теперь я могу выследить его. Его необузданная мощь, его огромная прана — они оставляют слишком явные следы, чтобы скрыть их в моём Владении.

«Нет, Руперт. Ещё не время. Благодарю тебя за твою службу».

«Это честь для меня, Ваша светлость, — склоняет голову старый слуга. — Я отправил Дитриха… приглядывать за Вашей невестой. Если что-то потребует Вашего внимания, он пришлёт весточку».

Он всегда думает на шаг вперёд. Не могу не признать, что если бы не он, то я был бы куда худшим правителем. И человеком.

Руперт оставляет меня, и я возвращаюсь к разговору со Всадником. Сейчас я должен полностью сконцентрироваться на Берсеркере. Он воистину опасный противник, который должен быть повержен. И я не хочу, чтобы подобные нападения повторялись каждую ночь.

Ни я, ни мой замок, ни моя Слуга этого не выдержат.

Нужно покончить с ним как можно быстрее

«Признаться, не ожидал, что кто-то будет настолько дерзок, что нападёт на замок, - говорю я, подняв взгляд к трещине на потолке. — Атаковать Второго Владельца… Это чересчур. Единственный, кто пойдёт на такое…»

«…это Берсеркер», — заканчивает мою мысль Всадник.

Есть ещё один фактор, который мы пока не обсудили с Жанной д’Арк. У каждого Слуги есть Хозяин. Я конечно могу представить себе ситуацию, что Берсеркер действовал по собственной инициативе, но шанс этого катастрофически мал. Кто же призвал этого неистового воина?

Кто же один из шести Магов, которые соперничают со мной за право исполнить сокровенное Желание?

Аларик? Нет. Он никогда бы так не поступил.

…или поступил бы? Разве он не Маг?

У меня совершенно нет никаких зацепок, чтобы рассуждать о Хозяине Берсеркера. Разве что он должен быть очень сильным Магом, чтобы поддерживать столь могучего Слугу. И этот факт нисколько не радует.

«Всадник… - тема, которую я хочу поднять, весьма скользкая. – Возможно…»

«…нам потребуется помощь, чтобы победить Берсеркера»

Я завожу мысленный разговор, пока мы поднимаемся из Мастерской. Жанна д’Арк отвечает не сразу — похоже, она не меньше погружена в себя, чем я. Или ей просто требуется время, чтобы собрать все факты воедино.

«Берсеркер чудовищно силён, Хозяин, — говорит Всадник. — Он кажется неуязвимым, но… Не то, чтобы мои атаки не могли ему повредить. Скорее, он не обращал внимания на раны. Они совершенно не беспокоят его, какими бы тяжёлыми они не были».

«Это и называется «берсеркер», — замечаю я. — Неистовый воин, который не чувствует боли и сражается, не смотря на самые страшные ранения. Возможно ли, что это действие Благородного Фантазма?»

Благородные Фантазмы — козырные карты Слуг. Большинство из них — это легендарное оружие, прославленное наравне с владельцем. Но это может быть и нечто иное. Для пробуждения Благородного Фантазма нужно произнести его истинное имя — и тем самым раскрыть природу Слуги, его историю, его силы и слабости. Но если я всё верно понял, то могут быть Благородные Фантазмы, которые действуют постоянно, с момента призыва Слуги.

«Мне так не кажется, — отвечает Жанна д’Арк после некоторого раздумья. — Он обладает огромной праной, но она… рассеяна. Если бы он находился под действием Благородного Фантазма, то сила должна быть более… сконцентрирована».

«Согласен»

Всадник не собирается мне перечить. Она даже не спрашивает, что я собираюсь делать. В её простом кивке — абсолютное доверие. Даже я сам не доверяю себе настолько.

Глубокий вдох. Я закрываю глаза. Я знаю, что сейчас произойдёт…

…свист кнута…

…скрежет стиснутых зубов…

Магические контуры пробуждаются. И Мастерская отвечает лёгкой вибрацией воздуха. Они входят в резонанс, и Герб начинает мерцать всё ярче и ярче с каждым мгновением. Я запускаю свои мысли по лабиринтам его переплетений. Я ищу там Таинство.

Это место — моё Владение. Я правлю им. Я властитель душ. Я владыка умов. Я властелин памяти.

И я собираюсь изменить воспоминания всех людей, что находились в замке в тот момент. Пусть это будет всего лишь землетрясением, природным явлением — или гневом Божьим, что обрушился на проклятую гору и её обитателей. Людям ни к чему воспоминания о битве Героев на стенах моего замка. Пусть многие из них даже не смогли понять, что же это…

Лучше подстраховаться. Поэтому, прана течёт в Магический Герб Нитербергов и сгорает, пробуждая Тауматургическую Теорию моей семьи.

«Das ist meine Domain!»

Жанна д’Арк удовлетворённо кивает. Похоже, она верит мне на слово. Впрочем, скорее всего она, будучи связана со мной договором, может примерно ощущать моё состояние, точно так же, как я чувствую её.

«Что у тебя с рукой, Хозяин?» — вдруг спрашивает она. Я поднимаю к глазам ладонь, пронзённую во сне – в видении? – безжалостными шипами. Кровь продолжает капать прямо на кровать.

«Наверное, поранился…» — рассеяно отвечаю я.

«Я помогу…»

Всадник осторожно перематывает изувеченную ладонь чистой и тёплой материей. Её пальцы движутся… неуверенно. Видимо, для неё оказывать такого рода помощь в новинку.

«Спасибо… Всадник», — говорю я, отводя взгляд.

И снова я не могу оторвать взгляд от её миниатюрной фигурки, от её нежного лица, от строгости фиалковых глаз. Я в плену этого семидневного сна.

«С каждым днём я всё лучше и лучше чувствую твои контуры, Хозяин, - поясняет Жанна д'Арк. – Сейчас их состояние… удовлетворительное».

Я пожимаю плечами в несколько виноватом жесте. Мои магические контуры и впрямь нельзя назвать первоклассными. Но что уж теперь поделаешь?

Кем я стану… когда она уйдёт? Нет. Прочь. Я гоню эти мысли прочь…

Моё сердце — серый камень. Ведь так?

Я делаю несколько шагов по каменному полу. Есть кое-что, что я должен сделать в любом случае. И мне стоило это сделать ещё до того, как я утонул в видении.

«Всадник, мне действительно нужно кое-что сделать. Битва с Берсеркером… привлекла слишком много внимания. Мои подданные… Хочу избежать лишних вопросов. И паники».

Если Война Святого Грааля будет развиваться по этому пути, миновать всего этого не удастся. Но… Я могу как можно дальше отодвигать этот момент.

«Мне нужно… немного поработать»

Лёд и пламя, ветер и скалы… Стихии объединяются против меня, чтобы остановить – испепелить, заморозить, разорвать, раздавить. Но…

«Я иду! Я не брошу тебя! Я…»

«…спасу тебя!»

Разве можно одолеть весь Мир? Что стоят чувства и сила одного человека?

«Я иду! Я не брошу тебя! Я…»

«…люблю тебя…»

Мои пальцы сжимаются на холодных прутьях решётки, оплетённых тернием. Шипы пронзают мои ладони насквозь, но мне нет до этого дела. Я готов отдать всю свою кровь, до последней капли, лишь чтобы коснуться её локонов…

Чуть-чуть. Ещё чуть-чуть.

Всего…

Дюйм…

Я… Смогу!

У меня нет времени встречаться с Амелией лицом к лицу, но я просто не могу оставить её без внимания. Это будет… неправильно. Слишком неправильно. Она моя гостья. Она моя невеста. Хочу я этого или нет, но она — моя будущая семья.

Это позволит мне отвлечься… И взглянуть на ситуацию с другой стороны.

Неподалёку от графского кресла – стол для писаря, который сохраняет указы и распоряжения правителя для истории и порядка. За ним я и располагаюсь. Несколько мгновений я перебираю листы бумаги в поисках подходящего, достаю перо, придирчиво изучаю его и откупориваю чернильницу.

Глядя на густую синеву чернил я не могу удержаться и вдыхаю их весьма специфический аромат. У Магов немало странностей… Мне, например, нравится запах чернил. Я ощущаю удивлённый взгляд Всадника, но от комментариев моя Слуга воздерживается.

Амелия Фион Ренстаад… Нам предстоит непростой разговор. Открою ли я ей правду о Войне при личной встрече? Попрошу ли уехать, пока всё не закончится? Как мне поступить с ней? Что делать?

Я… не хочу причинять ей боль. Она не заслужила этого. И я не хочу подвергать её опасности.

И вот чтобы опасность миновала её, я должен разобраться с Берсеркером как можно быстрее. Ведь это нападение поставило под угрозу жизнь моей гостьи. Моей невесты.

Я не могу закрыть на это глаза.

Кончик пера тонет в синеве чернил, и я начинаю выводить на бумаге…

«Дорогая Амелия!»

«Надеюсь, что вы здоровы, и события сегодняшнего утра не причинили вам вреда. Как хозяин, я приношу свои глубочайшие извинения за этот инцидент».

Я вспоминаю её удивлённый взгляд. Помню её пальцы, вцепившиеся в мою одежду. Помню дрожь её полуобнажённого тела. Помню её невысказанное, но столь явное желание…

«Защитите меня…»

Это странное чувство. Приятное и необычное. Желание… Защитить кого-то.

Сейчас, выводя это письмо, я размышляю – не стоило ли мне отправиться на выручку к Амелии? Но… Разве мог я оставить Слугу одну в столь тяжёлой битве? Амелия – моя невеста, но Всадник…

…моя Судьба.

Я поступил правильно. Долой сомнения.

«Всецело понимаю ваше стремление оставить стены моего замка, ставшие небезопасными. Мне жаль, что я подвёл вас. Уверяю, я делаю всё возможное, чтобы подобного не повторилось более».

Пусть это будет и непросто. Очень непросто.

«Желаю вам только счастья, дражайшая Амелия, и уверяю, что как только у меня появится возможность – в самое ближайшее время — я навещу вас, чтобы мы могли обсудить этот инцидент, и я смог бы объясниться».

Я поднимаю взгляд к потолку. Что подскажет мне трещина, оставленная неистовым натиском Берсеркера? Поставить точку…

«Искренне ваш, Ульрик фон Нитерберг»

Я не могу видеть Всадника, но ощущаю её присутствие, и это чувство — то, что она рядом —наверное, самое чудесное, что я испытывал. Её преданность… Её сила… Её чистота…

Всё это принадлежит мне, не так ли? Ведь я её Хозяин. Я призвал её от Престола Героев в обличие Слуги. В Войне, которую я создал своими руками. Ради своих эгоистичных амбиций. Во имя своего Желания.

Насмешка Судьбы, не иначе. Как же жесток её Бог ко мне – или к ней? – что связал нас узами договора. Среди всех Героических Духов, мне досталась именно она…

«Как ты думаешь, Всадник, кто скрывается под личиной Берсеркера?»

Зная истинную природу Слуги, можно найти и его слабые места. Но наивно надеяться на то, что одного взгляда будет достаточно, чтобы понять, кто именно перед тобой. Такое возможно, только если Героические Духи были знакомы ещё при жизни – например, Рыцари Круглого Стола или легендарные Аргонавты.

«Не могу сказать, Хозяин. Я с ним не встречалась… Судя по доспеху и неистовству, это может быть… Ожье Датчанин. Один из Двенадцати Паладинов Шарлеманя».

Я слышу, как дрожит голос Жанны д’Арк, когда она говорит о Карле Великом. И это не страх, нет. Благоговение. Дева, спасшая Францию, не может не восхищаться тем, кто на земле французского Королевства превосходит в своей славе самого Короля Рыцарей.

«Чего же нам ждать, если это он?»

Я извиняюсь перед Всадником и со словами «Мне нужно… проветрить голову» покидаю зал. Лестница ведёт меня наверх, на стены родного замка. Утро выдалось морозным… Но когда Берсеркер атаковал, а мои контуры были раскалены, я не замечал этого.

Глубокий вдох… Холодный воздух в моих лёгких освежает. Я гляжу на внутренний двор замка, на челядь, бегущую по своим делам, на воинов, встревоженно посматривают на гору. Пусть я и скорректировал их воспоминания, но чувства в их душах остались.

Страх. Тревога. Предчувствие ещё большей беды…

Ради этих людей, ради того, чтобы их страхи не стали реальностью, я должен покончить с Берсеркером.

Я иду по стене, и ладонь моя скользит по холоду серого камня. Пульс, что бьётся в недрах горы Нитерберг отзывается в моём собственном сердце. Мой взгляд падает на тот участок, где утром сражались Всадник и Берсеркер. Дыра в стене башни, разнесённые в крошку зубцы… Что осталось бы от замка, сражайся они в полную силу – призвав свои Благородные Фантазмы?

Холодный воздух и тусклое октябрьское солнце прочистили мне голову. Я понял, что нужно делать. С улыбкой бросив последний взгляд на внутренний двор, где Лора и Клара, смеясь, набирают воду из колодца, я направляюсь к открытой двери, что ведёт к винтовой лестнице.

Пора возвращаться к Всаднику

Будучи графом Священной Римской Империи, я хорошо знаком с легендами о Паладинах Шарлеманя. Не только в землях Франции, но и здесь он славится более, чем Король Артур. Среди Двенадцати Паладинов, верно сражавшихся за Императора Запада, Ожье Датчанин уступает в известности, пожалуй что, лишь Роланду и Оливье.

«Два меча носил он с собой — имя одного было Куртана, другой же звался Саважин, —говорит Всадник, дублируя мои мысли. — Но думаю, что если бы Ожье Датчанин был призван, то его Классом был бы Мечник, а не Берсеркер».

Шансы, что это один из Паладинов и впрямь невелики, но сбрасывать это со счетов не стоит. В любом случае, подтверждение или опровержение мы сможем найти лишь в новой битве с Берсеркером.

«Ты… готова сразиться с одним из Паладинов Шарлеманя?» — осторожно спрашиваю я.

Нет, я не ставлю под сомнение решимость моей Слуги, но я хочу знать её чувства. Хочу понять её неопалимое сердце.

…и через него понять своё…

…даже если оно – серый камень?

Пусть я всё ещё не вижу Всадника под покровом призрачного облика, но не сомневаюсь, что сейчас в её фиалковых глазах полыхнул уже знакомый мне огонёк.

«Будь это хоть сам граф Роланд или Оливье де Виенн, я не отступлю!»

«Я верю в тебя, Всадник»

Я поворачиваюсь, и зелень его глаз поглощает меня. Она так близко. Он сам так близко. Прекрасный, будто ангел. И столь же… невинный? Писание гласит, что меж ангелами не существует различий на мужчин и женщин. Они одинаково прекрасны и для тех, и для других.

Что-то… действует на меня. На мои мысли. На мои желания. Атмосфера этого места? Течения безумной магической энергии? Близость…. Его близость?

Кто из нас первым делает шаг? Он? Я? Наши губы соприкасаются…

Никогда бы не подумал, что поцелуй мужчины может быть таким нежным. Таким сладким. Таким… искренним.

Сколько времени длится это действо? Сколько глаз следят за нами? Сколько раз моё сердце ударяется о клетку рёбер? Сколько раз ударяется его?

Наконец, Аларик отстраняется. В его божественно-зелёных глазах блестят слёзы.

«Прости, Ульрик. Я… Не должен был… Прости…»

Он резко разворачивается и начинает уходить… Убегать… Удаляться от меня. Он не должен был? Или я? Кто из нас начал всё это?

«Аларик! Подожди!»

Но он не слышит меня. Не хочет слышать… И я не могу догнать его, как бы сильно я не хотел…

И я остаюсь один…

Мне никогда хорошо не давался Шифр Аларика, и поэтому он с завидным постоянством пользовался им. «Чтобы я не терял форму». «Чтобы я тренировался». «Чтобы я не забывал о нём». У моего друга всегда находилась новая причина, чтобы мучить меня своей геометрией.

УЛЬРИК. ВРЕМЯ ПОГОВОРИТЬ. НЕ КАК ДРУЗЬЯ И КОЛЛЕГИ. КАК УЧАСТНИКИ ВОЙНЫ. В ПОЛДЕНЬ ТРЕТЬЕГО ДНЯ. У ЭТИХ ВОРОТ.

Лишь когда я закончил и перепроверил расшифровку, я обращаюсь к Всаднику.

«Это… шифр. Вызов. Завтра. В полдень. Здесь. У ворот. Участник Войны и его Слуга будут ждать нас».

На лице Всадника — смешанные чувства. С одной стороны, вызов — благородный и отважный поступок. С другой стороны, он был спрятан в магическом шифре. Ситуация и впрямь… неоднозначная.

Жанна д’Арк быстро расправляется с собственными сомнениями. Мгновение — и она уверенно кивает. Другого ответа от Героического Духа я и не ожидал.

Дело сделано. Можно возвращаться…

Всё гуще становится Шварцвальд, и вот уже мы не можем ехать бок о бок – Всадник пускает коня вперёд, но постоянно оглядывается, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке. Чёрные когтистые лапы – ветви деревьев – тянутся к нам, но не смеют пересечь незримую границу, очерченную аурой Жанны д’Арк.

Кажется, сам воздух становится тяжелее – знак того, что мы приближаемся к монастырю. Аура Леса меняется… Древняя и враждебная тьма уходит на задний план, уступая место… Чему-то не менее опасному.

Я натягиваю поводья, приказывая коню остановиться. Жанна д’Арк замечает мой жест и следует моему примеру. Я спрыгиваю на землю и несколько мгновений кручу головой, чтобы найти взглядом то, что потревожило моё чутьё Мага.

Жестом приказывая Всаднику следовать за мной, я сходу с тропы. Кони, лишившись поддержки Жанны д’Арк, встревоженно ржут на нашими спинами. Слуга, собранная и строгая, следует за мной. Пальцы её лежат на рукояти меча.

Я продолжаю поиски…

Я открываю глаза. Резко. Болезненно. Внезапно.

Где я? Что происходит? Я жив? Это реальность или продолжение сна?

Я разжимаю сведённые пальцы, и вижу кровь на них. Будто стигматы, следы от тысячи шипов, пронзавших мою ладонь, плачут алыми слезами. Боль… Боль от ран пройдет. Но от того, что я не смог достичь её?

Всадник… Она здесь? Она рядом? Я оглядываюсь в поисках моей Слуги, видимо куда более испуганно, чем стоило бы. Жанна д’Арк встревоженно поднимается со стула и тут же оказывается у моей кровати.

«Как ты, Хозяин? — тревога в её голосе лишь усиливается. — Ты… восстановил силы?»

Всадник здесь, рядом. За время, что я провёл… не здесь… её раны успели затянуться. Кровь исчезла с её почти детского лица. Сейчас на Жанне д’Арк не было доспехов и стальной диадемы – передо мой стоит лишь очаровательная миниатюрная девушка в скромном фиолетовом платье.

Я в Мастерской… Пусть схватка с Берсеркером причинила моему замку – и этому месту – немалый ущерб, но я узнаю этот потолок, и это тусклое сияние колдовских светильников. Прислушиваюсь к себе, чтобы понять, как же ответить на вопрос Жанны д'Арк.

Пусть я и не могу воспользоваться Средоточием, на котором выстроен мой замок, но близость к нему даёт положительные эффекты. И сам факт того, что я в Мастерской, играет мне на руку. Поэтому я могу честно ответить моей Слуге…

«Мне… лучше»

Если мы хотим достучаться до Хозяина, нужно хотя бы увидеть его. Или сделать так, чтобы он нас услышал. На дороге шансов меньше. Да, это опасно — потому что монастырь это его территория, но вся эта затея в принципе большой риск.

Теперь и я ощущаю магическую энергию чужого Слуги — будто тускло сверкающая волна, она проносится мимо, с другой стороны дороги. Обходит с тылу? Хочет прижать нас к стенам монастыря?

Что ж, в этом наши планы совпадают.

По моему короткому кивку, Всадник подхватывает меня и стрелой несётся по дороге. Ветер ударяет в лицо с такой силой, что я не могу вздохнуть. Прана в контурах вспыхивает, чтобы снабдить Жанну д’Арк необходимой для такой скорости энергией.

И вот впереди уже стены монастыря и наглухо закрытые крепкие ворота.

Жанна резко сбавляет скорость — у меня аж в глазах темнеет — и резко разворачивается спиной к воротам. Сильным толчком она отбрасывает меня в сторону, а сама прыгает в противоположную.

Золотистая молния с рёвом пронзает воздух и впечатывается в стену – настолько сильно, что трещины бегут по камням. Я успеваю разглядеть, что это — копьё с недлинной рукоятью, но внушительными золотым наконечником, которым можно и колоть, и рубить.

Больше я не успеваю сделать ничего, потому что владелец этого копья приземляется рядом со своим оружием, отстав от него всего на долю мгновения, без труда вырывает его из стены, и…

«Постой!»

СТАТУС ОБНОВЛЁН!

С каждым шагом они всё ближе — сражающиеся Слуги. Их прана всё ярче, она поглощает все прочие ощущения, и меня тянет туда, как пресловутого мотылька к пламени. Алый, разрушительный гнев и строгая решимость, золотая и фиалковая. Жанна д’Арк словно одинокий корабль в бушующем море адского пламени.

Но её сердце остаётся недрогнувшим. Неопалимым.

Они сражаются на восточной стене – Всадник Жанна д’Арк и её противник. Я выбегаю из угловой башни, и теперь могу лицезреть, кто же напал на мой замок. Кто настолько силён, что его удары сотрясают саму гору Нитерберг.

Противник Жанны д’Арк… огромен. Это настоящий исполин, который превосходит Всадника по росту как минимум, втрое. И при этом он не широкоплеч — нет, он худ как жердь. Седые косматые волосы скрывают лицо и кажется, спутываются с такой же бородой. Видны лишь его глаза — два пылающих уголька злобы и безумия.

Он облачён в истрёпанную кольчугу и орудует огромным мечом всего лишь одной рукой. В другой же он держит иззубренный боевой топор. Его удары медлительны, но чудовищно сильны. Всадник не решается отражать их, но её скорости хватает, чтобы без труда уклоняться…

И всякий раз, когда удар исполинского меча, чьё лезвие покрыто старой кровью, врезается в стену, весь замок сотрясается от чудовищной силы этого Слуги.

Эта аура… Это безумие в глазах… Только один Класс может обладать подобным…

Берсеркер…

Копейщик не обращает внимание на мои слова и атакует снова. Его оружие превращается в настоящий град стремительных ударов, и Всадник отступает, но отражает все и каждый из них. Совершенно внезапно, прямо посреди комбинации, Копейщик меняет положение, припадая буквально к земле, и бьёт снизу в открывшийся левый бок Жанны д’Арк…

«Хватит!» — властный голос заставляет золотистый наконечник замереть в дюйме от стали доспехов.

Он выглядит столь величественно, стоя на стене, и простирая руку к полю боя. Воистину, так должен выглядеть архангел Михаил, когда ведёт Небесное воинство на битву с силами Преисподней.

Я знаю его. Эта встреча… От неё не убежать. И я… рад, что не он – Хозяин Берсеркера.

Аларик де Карнэ де Малагис глядит на меня сверху вниз. На самом деле, для этого ему даже не нужно стоять на стене — столь велика наша разница в росте.

«Говоришь, что пришёл поговорить? Ну что ж, я с удовольствием выслушаю тебя, Ульрик фон Нитерберг».

Он бесстрашно шагает вперёд, и сила Мистического Кода замедляет его падение. Золотые волосы поднимаются в воздух, будто крылья. И вот высокие каблуки его сапог (которые тоже, без сомнений, являются Мистическими Кодами), касаются грешной земли.

«Пфуу… — с облегчением выдыхает Копейщик. — Я-то уж боялся, что мне, старику, придётся сражаться всерьёз».

Всадник оказывается рядом со мной через долю мгновения после того, как Слуга Аларика появляется у него за спиной. Он быстрее. Явно быстрее… Но не значит, что сильнее.

«Я пришёл не сражаться. Мне нужна твоя помощь»

Когда четыре меча уже собираются рассечь Всадника и его скакуна на части, одновременно опустившись на него, Жанна д’Арк резко поворачивает коня в сторону, и тот с неестественной для себя грацией выпрыгивает из-под удара. Клинки скрещиваются, глубоко уходя в землю. А Слуга, оттолкнувшись от спины коня, совершает впечатляющий прыжок, и приземляется на плечи одного из хрустальных воинов.

Её движения отточены и грациозны. Наблюдать за этим сражением — одно удовольствие. Её туго заплетённая коса мелькает золотой лентой, когда она перемещается по полю боя, будто валькирия… Нет, будто воинственный ангел, сошедший с Небес, чтобы покарать зло.

Хрустальный воин пытается схватить её, скинуть с себя, но Жанна д’Арк быстрее. Она и сама отталкивается от головы исполина, чтобы перепрыгнуть на другого противника. Сила этого толчка такова, что гигант врезается в своих товарищей, и трое со звоном падают на землю…

А Всадник со всей силы влетает в четвёртого, и от мощи столкновения трещины идут по широкой груди хрустального рыцаря. Он шатается, делает шаг назад, чтобы сохранить равновесие… А Жанна д’Арк уже стоит перед ним, и её пальцы, спрятанные в металле боевых перчаток, сжимаются на хрустальном запястье…

Она невероятна…

Решение принято. Не стоит терять время. Завершив обед, я оставляю Руперту необходимые распоряжения, и мы отправляемся в путь. На сей раз никаких тайных ходов — мы покидаем замок Нитерберг через главные ворота. Стража провожает меня почтительными взглядами. Но вопросов, почему граф расхаживает без эскорта, никто не задаёт.

Я еду в Лес, прогуляться. И – немного поохотиться.

Поэтому я со спокойной душой беру в конюшне пару лошадей. И поэтому к седлу у меня приторочен арбалет. Я ведь еду на охоту. И в этом даже нет лжи — только немного лукавства.

Мы быстро пересекаем Нитерберг, и едва оказываемся за пределами города, как Всадник сбрасывает покров призрачной формы и ловким движением оказывается в седле. Она держится прямо и уверено, как заправский наездник. У неё мужская посадка. Фиалковые глаза скользят по Шварцвальду, выискивая опасность.

Я не могу сдержать улыбку.

«Всадник… На коне. Неожиданно»

«Будем соблюдать приличия, Всадник, - говорю я и направляюсь к встревоженным лошадям. – Раз хозяева хотят знать, кто пришёл к ним в гости, к чему скрываться?»

Мы пересекаем невидимую границу, и стая призрачных птиц с беззвучным криком взлетает с ветвей. Простой человек бы ощутил лишь приступ страха (и скорее всего, развернулся бы и нашёл себе другую дорогу), но я Маг. И я вижу.

Стены странного монастыря всё ближе. Я внутренне готовлюсь к встрече с его хозяевами. Что я им скажу? Что они мне ответят? Статус кво, который так строго поддерживал отец… Разрушу ли я его?

Ворота наглухо закрыты, но калитка для одиноких путников с протяжным скрипом приоткрывается, едва мы подъезжаем поближе. Всадник хмурится, а в голове я слышу её спокойный голос: «Я не чувствую присутствия Слуг, Мастер».

Я тоже. Эту ослепляющую, колоссальную прану ни с чем не спутать. Остаётся лишь воспользоваться приглашением…

Мы заходим…

Путь сквозь Шварцвальд к монастырю занимает около двух часов. Преодолеть этот путь в молчании, да ещё из-за глупой, неудачной шутки – незавидная Судьба.

«Ты не доверяешь своему скакуну, - за мгновение до того, как я хотел ещё раз извиниться, говорит Всадник. – Поэтому, у тебя не очень хорошо получается… Хозяин».

Я скашиваю взгляд полный сомнений на своего коня. Он, кажется, отвечает мне тем же. С верховой ездой у меня всегда были проблемы… Так что призыв Всадника – та ещё насмешка Судьбы.

«Спасибо за совет», — сконфуженно улыбаюсь я.

И за то, что тактично назвала мои навыки верховой езды «не очень хорошими». Потому что на деле, я удивлён, что ещё не свернул себе шею за все эти годы.

Обычно животные неспокойно ведут себя в Шварцвальде. Аура этого места в первую очередь враждебна именно людям, но и на одомашненных зверей её влияние распространяется. Но рядом со Всадником кони держатся уверенно, и в их чересчур умных глазах нет признаков страха.

И мы продолжаем путь

Наконец, я нахожу то, что искал. В дупле спрятан птичий череп с вырезанным на ним знаком. Пограничные талисманы – практика подревнее, чем привычные Ограждающие Поля. С виду похоже на Тёмные Искусства, но здесь нечто иное…

«Там, впереди… Участники Войны?» - мысленно спрашивает меня Всадник.

«Не факт. Талисман здесь уже давно. Но это ничего не значит».

Несколько мгновений я разглядываю череп. В теории… Я могу обойти защиту талисмана – границы мы ещё не нарушили. И тогда мы сможем подобраться к монастырю… Незамеченными, скажем так. Но с другой стороны, это будет неприкрытый акт агрессии. Действие, оскорбительное для любого Мага.

Если я оставлю талисман в покое, а впереди – участник Войны, то он может узнать и сбежать. Или подготовиться получше.

Если я обойду защиту, то это может иметь очень неприятные последствия в дальнейшем…

Как же мне поступить?

Я оставлю их в покое

Я обойду защиту

Я не собираюсь давать вражескому Хозяину, если он скрывается там, преимущества. Это Война. Поэтому я закрываю глаза и стискиваю зубы, чтобы не закричать от боли – мои контуры просыпаются. Время обратиться к Ремеслу.

«Analyse…» — шепчу я, пробуждая Таинство, вплетённое в мой Герб.

Я знаю, что делать. Здесь важна аккуратность. Это не первый раз, когда я обхожу пограничные талисманы…

Я справлюсь…

Спиной я ощущаю… неоднозначный… взгляд Всадника. Ей не по душе видеть, как я использую Магию. Для неё Маг — синоним безбожника. И в этом есть своя доля истины. Но… Такова насмешка Судьбы, что этой юной, бесконечно прекрасной святой приходится сражаться плечом к плечу с таким как я…

«Umsatz…» — я запускаю процесс.

Моя прана проникает в талисман, растекается по нему, сливается с ним. Теперь пустые птичьи глазницы принадлежат мне. Это… Мои Владения.

«Lassen Sie!»

«Помощь?! — Аларик поднимает брови. – Мы только что встретились как участники Войны, и первое, что ты делаешь, это просишь помощи…»

Он улыбается, ласково и издевательски одновременно. Только Аларик так умеет… Я сконфуженно пожимаю плечами в ответ.

«Я… рад тебя видеть, Аларик».

«А вот мои стражи были совсем не рады встретиться с тобой и твоей очаровательной Слугой», — отвечает Аларик, и улыбка его становится ещё шире.

«Прости за это».

«Не бери в голову. Я бы поступил точно так же».

«Прости, что не встретил тебя вчера. У меня были… другие, не менее важные дела. И спасибо, что не потревожил моё, пусть и временное, жилище», — я не могу сказать, насколько искренни его слова, но улыбка Аларика становится шире.

«Всегда пожалуйста».

Копейщик поглядывает на своего Хозяина и на меня со Всадником с одинаковой иронией в тёмно-зелёных умудрённых опытом глазах. Его явно забавляет наш разговор. А вот Жанна д’Арк… Ей Слуга Аларика явно не совсем по душе.

«Ты же понимаешь, что ситуация действительно серьёзная, если я пришёл искать помощи у другого Мага… У другого участника Войны».

В моих словах достаточно резона, чтобы ангельское лицо Аларика стало серьёзным.

«Почему бы не выслушать паренька?» — вдруг подаёт голос Копейщик.

Я знаю, что мой друг и так не собирался нападать, но поддержка его Слуги как нельзя кстати. В изумрудных глазах Аларика – любопытство… и куда более глубокие, сильные чувства, которые он держит в узде своей волей Мага.

«Спасибо за… предоставленную возможность»

«Что за странные вопросы? Ты совершенно разучился понимать, чего хотят женщины, Ульрик? — смеётся Летиция. — Неужели со времени нашего расставания у тебя никого не было?»

Я… не собираюсь отвечать на этот вопрос.

«Я хочу искупаться, Ульрик», — поясняет она.

Негнущимися пальцами я расшнуровываю корсет. Выходит медленнее… чем раньше. И вот платье оказывается на земле, и я могу лицезреть Летицию во всей красе. Чувственные изгибы её бёдер. Вздымающаяся грудь с тёмными пятнами сосков. Как мне нравился их вкус… Как любил я играться с ними…

Узор Заклятий Повеления бежит по внутренней стороне её бедра, будто змей-искуситель. Я не могу оторвать от него взгляда. И конечно, это не ускользает от Летиции. Она бесстыдно скользит рукой по груди, дразня пальцами набухающий сосок, а потом ниже, на плоский живот… И ещё ниже…

«Нравится? — жарко шепчет она. — Хочешь… коснуться их, Ульрик?»

Я не отвечаю. Не знаю, что ответить, чтобы не солгать ей… Или себе…

Она поворачивается ко мне спиной и, покачивая бёдрами, идёт к холодному зеркалу Хрустального Озера. Туман стелется по его глади – дыхание Мира, дыхание призраков Шварцвальда. Сейчас, в конце октября, вода должна быть ледяной…

Но Летиция бесстрашно входит в неё, и пар поднимается от её роскошного тела. Оно постепенно исчезает в объятьях воды. Щиколотки. Бёдра. Живот. Грудь. Плечи…

«Чего ты медлишь? — обращается ко мне она. — Ты присоединишься уже ко мне или нет?»

Я…

…присоединюсь к ней

…останусь на берегу

Она берёт меня за руки, как ни в чём не бывало. Как будто она не стоит передо мной, совершенно обнажённая, посреди Чёрного Леса, на берегу магического озера. В её улыбке больше нет ни игры, ни соблазнительных обещаний.

Только искренность. То чувство, которое трудно представить в Летиции. Или я просто его не замечал?

«Мне кажется, мы не должны… торопить события, Ульрик. Я вижу, что ты хочешь меня. И я… очень скучаю по тебе. Но…»

Какая-то часть меня говорит, что это – очередная уловка, но та, другая половина, которая не принадлежит Магу, хочет ей верить.

«Сегодня просто… прими мою благодарность. За то, что я здесь. С тобой. За то, что ты дал мне шанс… Исполнить моё Желание. Я знаю, что это твоя заслуга, Ульрик».

Она не выпускает мои руки. И я… не хочу, чтобы она их отпускала. Ореховые глаза пленили мой серый взгляд. Я больше не вижу её бесстыдной наготы… Я смотрю лишь в её глаза.

Я не знаю, что ей ответить

«Мы с тобой… Теперь противники в этом ритуале, Ульрик, - говорит она. – Но я хочу, чтобы сегодня мы просто побыли собой. Забыли до рассвета о Войне и вспомнили, кем мы были друг для друга».

Я… Я хочу того же? Моё сердце в смятении. Мой разум в смятении. Моя душа… в смятении.

«Но это невозможно, ведь так? – в голосе Летиции звучит горечь. – Мы уже увязли в этой Войне. И мы ответственны не только перед своими желаниями. Поэтому…»

Мои ладони выскальзывают из её пальцев. Моя первая женщина подходит к платью, лежащему на холодной земле, и с улыбкой произносит: «Ты поможешь мне?»

Негнущимися пальцами я зашнуровываю корсет Летиции. Её коротко остриженные волосы блестят от капель воды.

«Поэтому мы не будем торопиться, Ульрик. Зачем… бередить старые раны, если возможно, одному из нас придётся убить другого? Я позвала тебя, чтобы сказать «спасибо». И…»

Она оборачивается и легко касается пальчиком моих губ. А вторая её рука зеркально повторяет этот жест, касаясь уже её губ. Искусственный… Но такой искренний… поцелуй.

«И спасибо тебе, что пришёл… мой милый граф».

«Спасибо тебе… Летиция»

Мне кажется, или глаза куколки весело сверкают при этих словах? Теперь остаётся только ждать. Всадник спешивается, без всякого страха отпуская своего белоснежного скакуна. Обычно аура Шварцвальда безжалостна к домашним животным, но классовый Навык Всадника – «Верховая Езда» - нивелирует это влияние.

Ожидание затягивается… Я не могу отделаться от ощущения, что взгляд Всадника слишком тяжёл. Невысказанные мысли, невыраженные чувства… Связь между Хозяином и Слугой позволяет улавливать обрывки эмоций, но всё дело в оттенках…

«Нет», - со вздохом произношу я, не в силах больше это выдерживать.

«Что «нет», Хозяин?» - нахмурившись, переспрашивает Слуга.

«У меня нет к ней чувств, Всадник. Всё, что когда-то было между нами… Всё кончено».

Слуга отворачивается, вздёргивая носик – жест, весьма непривычный для Жанны д’Арк. Она возмущена? Расстроена? Смущена?

«Я не спрашивала ничего подобного, Хозяин. Всё это… ваше дело».

Всё так… Неловко. И не вовремя. Я понимаю, что мне нужно объясниться. Я чувствую, что должен это сделать…

«Я хочу сказать…»

Слова с трудом срываются с моих уст. Произносить заклинания гораздо проще. Предательский румянец заливает щёки. Почему мне так сложно говорить об этом? Из-за того, что вчерашний вечер у Хрустального Озера не идёт у меня из головы?

«Хозяин!» - предупреждающе поднимает руку Всадник, и я замолкаю, не успев сказать то, что хотел.

Эта аура магической энергии, звенящая печалью… Лучник. Летиция откликнулась на мой призыв. Жанна д’Арк кладёт руку на меч, но не стремится его обнажать. Мы же пришли на переговоры… Я знаю, что она верит Лучнику – благородному герою Рыцарского Класса – но вот его Хозяйка…

Она появляется на границе поляны, и всё та же лукавая улыбка на её сладких губах, и бесстыдно обнажённые ноги в разрезе юбки. Остроконечная шляпа дополняет образ порочной ведьмы Шварцвальда… Лишь волосы, слишком короткие, несколько портят впечатление.

Её Слуга, Лучник, не спешит выходить из чащи. Он не прячет свою ауру, и я вижу алые волосы и светлый плащ среди чёрных деревьев – но появляться на поляне он не торопится.

«Здравствуй… те, Ваша светлость, - с лёгким, игривым поклоном обращается ко мне ведьма. – Вы вызывали меня?»

«Здравствуй, Летиция»

Она делает несколько шагов в мою сторону, но останавливается, наткнувшись на фиалковую стену, возведённую взглядом моей Слуги. Даже своенравная ведьма не отваживается играть с Жанной д’Арк, когда Всадник… в таком настроении.

«О чём же вы хотите поговорить, Ваша светлость? - Летиция глядит на меня, и в её ореховых глазах только я могу разглядеть искорки веселья. – Что заставило вас обратиться ко мне, Ульрик фон Нитерберг?»

Всадник переводит взгляд на Лучника, который скрывается среди деревьев. По юному лицу Жанны д’Арк видно, что ей было бы куда… проще и приятнее, если бы Слуга Летиции присоединился к ним. Компания рыцаря-стрелка явно радует Всадника… Куда больше, чем компания его распутной Хозяйки.

Я вздыхаю, пытаясь подобрать слова. Никому не нравится признаваться в собственной слабости. Особенно Магам. Мы привыкли быть одни. Справляться со всеми бедами и трудностями в одиночку.

Путь Мага – дорога одиночества.

Но сейчас…

Сейчас я не один. Я смотрю на свою Слугу, хрупкую и сильную, нежную и решительную. На строгий фиалковый взгляд и на стальную диадему. И вспоминаю её раны… Её сражение с Берсеркером…

Дороже ли моя гордость, чем её страдания?

«Летиция… Мне нужна помощь»

Ведьмовство… Древняя Тауматургическая Теория, что зовётся Тёмным Искусством. Оно черпает силу в чувствах, в эмоциях… В тёмных эмоциях. Отчаянье. Похоть… Боль. Почти всегда – боль.

«Я собираюсь сейчас позвать Хозяйку Лучника, Всадник», - предупреждаю я Жанну д’Арк.

Не то, чтобы это вызвало восторг у моей Слуги. Летиция воплощала всё, что претило святой, которая по прихоти Судьбы стала моей спутницей. Но… Она понимает, что это необходимо. И готова смириться с решением Хозяина – с моим решением –по крайней мере, до поры до времени.

«По крайней мере, не Лучник напал на замок, - говорю я, будто пытаясь оправдаться. – И у нас есть все шансы договориться».

«Действуй, Хозяин. Мы ведь уже решили этот вопрос».

Если бы моей Слугой была не Жанна д’Арк, то я бы услышал в её ответе обиду. Но это всего лишь мои фантазии, не так ли?

Я начинаю…

Глубокий вдох… Свист кнута… Боль… Отвратительный звук кожи, лопающейся на спине… Как отчётливо я чувствую это сейчас, когда мои магические контуры находятся в постоянном напряжении из-за договора со Слугой.

И для той Магии, к которой я собираюсь прибегнуть, это хорошо.

Заклинание, которое я собираюсь использовать, не записано в моём фамильном Гербе. Мне придётся полагаться лишь на себя, а не на знания и опыт поколений Магов рода Нитерберг. По счастью, эта Магия – Тёмное Искусство. А я сейчас нахожусь в самом сердце колыбели европейского Ведьмовства.

Лёгкое движение кинжала, болезненный укол – и на кончике пальца набухает карминовая капля крови. В своё время Летиции нравилось, когда я звал её с помощью… другой жидкости, содержащей мою прану, но…

Не время. И не место.

Я вырываю три тёмных волоса из головы и провожу по капле, направляя в них прану. Магическая энергия в моих контурах сгорает, откликаясь на принцип равноценного обмена. За Таинство нужно платить… И платой будет моя прана.

«Любовное ложе… - шепчу я. – Сладость поцелуя… Горечь расставания… Радость свидания… Пусть сердце и плоть идут одной дорогой…»

Взмах – и налетевший порыв ветра подхватывает мои волосы, унося их прочь.

«Kommen Sie! Летиция!»

Теперь остаётся только ждать. Откликнется ли она на этот призыв? Услышит ли его? Согласится ли прийти?

Или нападёт без предупреждения, зная, где мы? От ведьмы Летиции можно ожидать всего. Жанна д’Арк, впрочем, не собирается проявлять особое доверие, особенно к Хозяйке Лучника. Её фиалковый взгляд скользит по черноте деревьев. Её аура мерцает почти видимо. Весь её вид говорит – я готова. Подходите, если осмелитесь…

Нет, моя Слуга не отличается воинственностью. Я понимаю – я чувствую – что она не в восторге от сражений. Но это стремление… Оно заложено в каждом Слуге. И с этим импульсом трудно бороться.

Я прислоняюсь к стволу дерева в ожидании. Сколько времени я собираюсь потратить? Ветер путается в голых ветвях чащи Шварцвальда. Сотни глаз – живых и неживых наблюдают за нами.

Но я не боюсь. Для страха нет причин…

…ибо она со мной.

«Думаешь, она откликнется, Хозяин?» - подаёт голос после четверти часа ожиданий моя Слуга.

«Не знаю… - вздыхаю я… разочарованно? – Подождём ещё немного…»

Ворон – скорбная чёрная птица — приземляется на ветку прямо над моей головой. В клюве у него… Маленькая тряпичная куколка!

Всего один короткий взгляд – и птица, взмахнув крыльями, несётся в чащу.

«За ней!»

Всадник и я оказываемся в седле и скачем сквозь лес. Птица не торопится – она ведёт нас куда-то, пристально наблюдая за тем, чтобы мы не отстали и не потерялись в Шварцвальде. И вот… Она вылетает на просторную поляну с мёртвой жёлтой травой… В центре тянется к сумрачному октябрьскому небу высокое дерево. А под деревом…

Она сидит, прислонившись спиной к стволу, и всё та же лукавая улыбка на её сладких губах, и бесстыдно обнажённые ноги в разрезе юбки. Остроконечная шляпа дополняет образ порочной ведьмы Шварцвальда… Лишь волосы, слишком короткие, несколько портят впечатление.

Её Слуга рядом – Лучник – но он скрывается в чаще, не спешит выходить. Я ощущаю его прану, благородную и печальную. Жанна д’Арк оглядывается в поисках вражеского Слуги. Да, он там, на границе поляны – я вижу его алые волосы и светлый плащ. И я не сомневаюсь, что он успеет прийти на помощь своей Хозяйке, если мы будем ей угрожать…

«Не думала я… - говорит Летиция, и в её ореховых глазах искрится насмешка, - Не думала я, что у тебя хватит храбрости и бесстыдства, чтобы использовать это заклинание снова, Ульрик фон Нитерберг».

О, она невероятно красива. И коварна. Ведьма Летицая. Моя первая женщина.

Но… любил ли я её?

Шаг. Ещё шаг. Я звал её… И вот мы встретились.

«Здравствуй… Летиция»

Мы углубляемся в Шварцвальд. Чёрный Лес огромен, и искать кого-то там можно вечно. Но… я знаю, что участники Войны должны быть неподалёку от города… По крайней мере, не очень глубоко в чаще. И… Слугу трудно не заметить.

Аура Всадника сияет, будто знамя. Она намеренно выпускает свою магическую энергию, чтобы нимб праны, фиалковый и золотой, ощущался издали. Рискованный ход, но… И времена сейчас рискованные.

Время дорого. Мы не можем терять его понапрасну.

Я мог бы обратиться к Ковену… Но пока что не хочу идти на этот шаг. Они должны сохранять нейтралитет… А я не хочу нарушать эти правила, к установке которых я также причастен.

Шварцвальд шипит голосом ветра, недовольно трещит голыми чёрными ветвями. Древнему лесу не по душе выходка Жанны д’Арк. Её аура, её сила – прямая противоположность тому, что скрывается под сенью Шварцвальда. Сотни глаз – живых и неживых – со злобой провожают нас.

Но сейчас Чёрный Лес, сердце и колыбель Тёмного Искусства, ничего не может со мной поделать.

Мы продолжаем поиски

Кажется, прошёл час. Тропы Шварцвальда сменяют друг друга под копытами коней. Ни единой живой души не встретилось нам – ни людей, ни зверей. Ни Магов, ни Слуг. Может, это была не самая умная идея – искать кого-то вслепую?

Особенно понимая, что мало кто из Хозяев хочет, чтобы их нашли…

«Всадник…» - начинаю я, но…

Я буквально вылетаю из седла. Жанна д’Арк стальной молнией прыгает со спины белого скакуна, подхватывает меня и приземляется в стороне от тропы, проламывая кусты. Неужели…

Звон… Печальное пение струны… Этот звук отзывается в моём сердце. Он несёт в себе опасность. Смерть.

Дерево рядом с нами медленно падает, будто начисто срезанное огромным клинком, острым как бритва. Магия?! Нет, нечто иное. Неужели… сработало?!

«Здесь Слуга, - Всадник шепчет, не смотря на мысленную речь. – Он… Атакует издалека».

Я киваю. Вполне естественная реакция. Но я здесь не для того, чтобы сражаться. Мне нужно поговорить с ним. С ним и с его Хозяином.

«Я здесь не для битвы!!!»

Мой крик, конечно же, выдаёт моё местоположение. И смертоносная песнь отвечает мне потоком незримых лезвий. Всадник не отпускает меня – она прыгает в сторону, мимо панически ржущих лошадей, на другую сторону тропы.

За нами остаётся внушительная просека. Если этот незримый клинок заденет меня… Мне несдобровать.

«Нужно… что-то сделать», - произношу я очевидную мысль.

Только что? Как убедить его прекратить атаку?

Всадник осторожно разжимает объятья, и с тихим пением её узкий клинок покидает ножны. В фиалковых глазах сверкает решимость, более острая и прямая, чем сталь меча. Она быстро находит источник атак – там, вдалеке, за границей моих ощущений праны.

«Держись строго за мной, Хозяин! – говорит она, сжимая меч двумя руками. – От этого зависит ваша жизнь!»

Я… понимаю, что она собирается сделать. Но справится ли она? Хватит ли её скорости, выносливости и мастерства? Страх кинжалом предателя колет сердце. Она, такая хрупкая, такая… чистая…

Я видел, как она сражалась с Берсеркером. Как не отступила перед его сокрушительной мощью. Конечно, она справится.

Я… верю в свою Слугу.

«Вперёд, Всадник!»

Жанна д’Арк бросается вперёд под пение незримой смерти. Я не знаю, как она видит их – эти лезвия, способные рассекать вековые деревья – но она взмахивает мечом, и вспышка магической энергии ослепляет меня.

Страх сжимает сердце сильнее. Я открою глаза и увижу алую полосу, перечёркивающую жизнь Всадника… Но нет! Я вижу лишь её удаляющуюся спину. И новый взмах, и новое столкновение клинка с поющим лезвием.

Нельзя отставать. Она защищает меня. Она… прокладывает мне путь.

Жанна д’Арк могла бы бежать куда быстрее. Но я… Она ждёт меня. И каждое мгновение промедления – новый взмах меча. И шанс – маленький, но существующий – что этот взмах будет последним…

И поэтому я бегу – так быстро, как не бежал никогда. Мои лёгкие горят. Мои ноги не слушаются. Я почти ничего не вижу – лишь сталь доспехов, золото волос и фиолетовое платье. И вспышки, вспышки, вспышки…

«У нас получится!»

«Помощь?! — на этот раз золотоволосый Маг действительно удивлён. – Вот это действительно неожиданно».

Копейщик без труда спрыгивает со стены и оказывается рядом со своим Хозяином. Ростом он уступает Аларику, но его аура, конечно, компенсирует различие. Копейщик поглядывает на своего Хозяина с не меньшей иронией, чем на нас с Всадником.

«Это связано с тем, что произошло в замке этим утром, не так ли?» — делает предположение Копейщик.

Я киваю, и Аларик поясняет: «Это трудно было не заметить. Так или иначе, внимание всех участников Войны приковано к замку… Вернее, к горе Нитерберг».

Верно. Ведь там, в неё недрах зреет, питаемое линиями лей Шварцвальда, наша награда…

«На замок напал Берсеркер, — говорю я. — Нам удалось отогнать его, но… Он очень силён. Не то, чтобы мы не можем справиться с ним, — быстро добавляю я, украдкой бросив взгляд на притихшего Всадника. – Но не буду скрывать, это сражение потребует немало ресурсов. Против такого врага стоит объединить усилия».

«Берсеркер, значит, — почёсывает бородку Копейщик. — Альянсы против опасных противников — грамотная стратегия, чтобы сэкономить силы… - он подмигнул Всаднику и добавил, — и узнать побольше о своих… «союзниках». На твоём месте я бы тоже поискал… помощь, юноша».

«И эту помощь ты просишь у меня», — говорит Аларик, скрестив руки, что придаёт ему весьма надменный вид.

«Я прошу тебя… как друга»

«Я прошу тебя… как участника Войны»

«Хозяин, — я слышу в голове собранный голос Жанны д’Арк. — Я чувствую впереди Слугу. Это тот, кто бросил нам вызов?»

«Думаю, да», — с облегчением произношу я, потому что через несколько мгновений и сам ощущаю магическую энергию Героического Духа.

Это не Берсеркер. Его кровожадную прану не спутать ни с чем. Здесь же нечто иное… Тусклое сияние, будто блики солнца на старом, видавшем виды, но надёжном шлеме. В этой пране нет золотой чистоты моей Слуги. Нет безбрежной ярости Берсеркера. Но в ней есть некая… зрелость. Спокойствие нерушимой каменной стены.

Если сравнивать количество магической энергии с праной моей Слуги, пожалуй что они сопоставимы… Но сейчас они оба не в… боевой готовности. И этот факт успокаивает.

И вот стены монастыря вырастают передо мной. Крепкие ворота, скрывающие тайны этого места, заперты. Но перед ними стоит человек, и когда я натягиваю поводья, чтобы остановить коня, то не могу сдержать улыбку.

И он отвечает мне тем же. Как же… уместно… он смотрится здесь, у врат якобы-святой обители, со своей ангельской внешностью, с ярким изумрудом взгляда, с лукавой улыбкой искусителя.

Поддельный ангел рядом с фальшивым монастырём.

«Здравствуй, Аларик»

Это несомненно она. Моя первая женщина.

Участница Войны Святого Грааля.

Хозяйка Лучника.

«Здравствуй и ты, граф Ульрик», - мурлычет она, не сводя с меня многозначительный взгляд.

Её юбка совершенно бесстыдно задралась, демонстрируя мне сложный узор Заклятий Повеления на её бедре. Я знаю, что она делает это специально. Дразнит меня. Играет со мной. Пытается вывести из равновесия.

«Я должна поблагодарить тебя, граф, - улыбается она. – За то, что ты… дал мне такую возможность. Я должна сказать тебе… - она облизывает губы, чей вкус я никогда не забуду, и я ощущаю, как разряд напряжения проходит по моему телу. – Я должна сказать тебе…. Спа-си-бо».

Лучник не отходит от своей Хозяйки. Столь непохожий на неё… На первый взгляд – совершенно не подходящий для ведьмы Шварцвальда.

Но разве юная святая – лучший спутник для меня?

«В этом нет нужды», - говорю я, с трудом выталкивая слова сквозь пересохшие губы.

«Раз ты пришёл не сражаться, то зачем? Правила Войны Святого Грааля однозначны…»

Награда достанется лишь одной паре. Лишь один Хозяин и один Слуга могут получить её. Коснуться того, что называется Граалем Нитерберга… И исполнить своё Желание.

«Я пришёл… поговорить»

Здравый смысл вопит в моей голове. Довериться ей? Летиции? Поставить свою жизнь – жизнь своей Слуги – на кон вместе с этой женщиной?

Это безумие.

Но разве у меня есть другой вариант? Берсеркер тяжело ранен, но кто сказал, что к ночи он не оправиться? Не у одного меня есть Заклятья Повеления. И он пришёл в мой дом… Ранил моего Слугу…

«Так давай поговорим, - она многозначительно, призывно улыбается. – Наедине?»

Её губы двигаются так, что не слышно слов. Но я могу разобрать их… Понимаю их…

«Я скучала по тебе… Ульрик».

Короткого взгляда на Жанну д’Арк достаточно, чтобы понять, что она не хочет оставлять меня наедине с этой женщиной. Да и сам я… Не отважусь на это. Поэтому я отрицательно мотаю головой.

Тянуть не стоит. Чем дольше я говорю с Летицией, тем больше в голове воспоминаний. И тело… Оно тоже помнит. Эти руки… Эти губы… Эту нежность и страсть…

Я глубоко вдыхаю, чтобы прогнать мысли и набраться смелости. Не так просто произнести то, что я собираюсь сказать. Я думал, будет легче… Но я, конечно же, ошибался. Для меня, главы рода и Мага, это очень непростые слова.

«Летиция… Мне нужна помощь»

Лёгким, грациозным прыжком Лучник разрывает дистанцию. Он опускает своё оружие, и на мгновение на лице его я вижу… изумление, когда он всматривается в своего противника. Или же это… узнавание?

Но разве это возможно? Кто-то из рыцарей, что сражался вместе с Жанной д’Арк?

Всадник не спешит атаковать. Её меч всё ещё направлен на вражеского Слугу, но её главная задача сейчас – защищать меня. В фиалковых глазах горит пламя решимости.

«Я здесь…»

Этот голос… Я узнаю его. И я знаю, кого увижу ещё до того, как Хозяин Лучника спрыгнет с ветвей дерева.

Лукавая улыбка на сладких губах, и бесстыдно обнажённые ноги в разрезе юбки. Остроконечная шляпа и ореховые глаза, порочные и соблазнительные. Лишь волосы, слишком короткие, несколько портят впечатление о ведьме Шварцвальда.

«Здравствуй… Летиция»

Слишком явный след оставил безумный воин. Слишком сильна и кровава была его аура. Находясь в Мастерской, в сердце своей силы, я без труда могу отыскать его. Потому что, если знаешь, что искать, сделать это не так уж и сложно.

А я очень хорошо запомнил, что.

«Берсеркер серьёзно ранен, - говорю я. – Не знаю, каковы его способности к восстановлению, но такие увечья быстро исцелить может лишь Чудо… Лишь осколок Чуда, - поправляюсь я. – Не знаю, отважится ли его Хозяин использовать его…»

«Если ситуация будет слишком опасной, то у него не останется выбора, - говорит Летиция. – Но не стоит терять время. Нельзя давать такому врагу возможность оправиться».

«Согласен, - присоединяется к разговору Лучник. – Нужно действовать быстро и решительно».

Я киваю. Медлить я и не собирался: «Я собирался начать поиски, как только вернусь в Мастерскую… Заручившись помощью союзников…»

«…и теперь можно этим заняться»

Летиция не собирается возражать… пока что. А вот её Слуга проявляет себя более… заинтересованным в предстоящей битве. Я нет-нет, да замечаю взгляды, которые он бросает на Всадника из-под прикрытых век.

И я не могу их разгадать.

«Берсеркер чудовищно силён, - отвечаю я на вопрос Лучника о том, на что способен наш враг. – Он получает раны, но не замечает их. Продолжает сражаться, не смотря на увечья… Его оружие – огромный меч и боевой топор. Его прана… Будто кровавая волна, поднимающаяся до небосвода».

Чары Безумия – Классовый Навык Берсеркеров. Они дают им силы, увеличивая их параметры. Но взамен отбирают способность к здравомыслию и даже обычному общению.

«А его Хозяин? – снова вступает в разговор Летиция. – Что ты знаешь о нём?»

«Я не видел его»

Мой ответ совсем не нравится ведьме. Хорошо иметь полное представление о врагах… Но в сложившейся ситуации мы вряд ли его получим. Война Святого Грааля во многом строится на тайнах. Личности Героических Духов скрыты под маской Слуг. Их силы и слабости…

Их желания…

«Лучший способ покончить с таким чудовищем, - холодно говорит Летиция, - это устранить его Хозяина, верно? Потеряв якорь в этом Мире, Берсеркер очень быстро исчезнет… И перестанет быть для нас проблемой».

Как Маг, я её понимаю. Как Маг я с ней согласен. И как граф Нитерберг я поддерживаю её решение. Вряд ли Берсеркер напал на мой замок без одобрения Хозяина. Но есть одна проблема…

«Это подло, - заявляет Всадник. – Атаковать Хозяина, пока Слуги сражаются. Я никогда не подниму меч против…»

«Никто не просит тебя убивать Мага, - прерывает её Лучник. – У нас своя битва».

Я киваю, соглашаясь с красноволосым рыцарем. В другой ситуации я бы, может, поддержал свою Слугу. Но…

Он напал на мой дом. Убил моих людей. Я этого так не оставлю.

«Нам не обязательно его убивать»

Вино, которое предложил мне Аларик, терпкое и удивительно ароматное. Я почти непроизвольно улыбаюсь на слова Копейщика, а тот довольно кивает, когда я подношу кубок к губам. Так же поступает и Аларик.

Я не спешу прикасаться к выпивке. Это Война... И я как будто ищу в себе силы, чтобы исполнить своё обещание. Сразиться с Алариком. Я хочу выстроить меж нами стену из серого камня. Отбросить нашу близость. Я…

Я должен это сделать. Ради себя. Ради Всадника. Ради Войны. Ради моего обещания. И ради него.

Копейщик как ни в чём не бывало ставит на стол опустевший кубок. Он кажется совсем несерьёзным, но… За тёмно-зелёными глазами прячется острый ум и наблюдательность. С ним нужно держать уши востро.

«Берсеркер… - произносит Слуга Аларика, будто пробуя название этого Класса на вкус. – Что ты можешь рассказать о нём, юноша?»

«Берсеркер чудовищно силён, - отвечаю я. – Он получает раны, но не замечает их. Продолжает сражаться, не смотря на увечья… Его оружие – огромный меч и боевой топор. Его прана… Будто кровавая волна, поднимающаяся до небосвода».

Чары Безумия – Классовый Навык Берсеркеров. Они дают им силы, увеличивая их параметры. Но взамен отбирают способность к здравомыслию и даже обычному общению.

«Ты знаешь, где его отыскать, не так ли?» - с лёгкой улыбкой говорит Аларик.

«Да, я могу его найти»

Слишком явный след оставил безумный воин. Слишком сильна и кровава была его аура. Находясь в Мастерской, в сердце своей силы, я без труда могу отыскать его. Потому что, если знаешь, что искать, сделать это не так уж и сложно.

А я очень хорошо запомнил, что.

«Берсеркер серьёзно ранен, - говорю я. – Не знаю, каковы его способности к восстановлению, но такие увечья быстро исцелить может лишь Чудо… Лишь осколок Чуда, - поправляюсь я. – Не знаю, отважится ли его Хозяин использовать его…»

«Верно, его Хозяин! – перебивает меня Копейщик. – О нём что ты можешь сказать?»

Я несколько виновато развожу руками.

«Я не видел его. Но сомневаюсь, что Берсеркер атаковал замок без его согласия. И возможно, присутствия».

Жанна д’Арк сидит молча, прилежно сложив руки на столе. Она не прикасается ни к снеди, которую предоставил Аларик, ни к вину. Её фиалковые глаза изучающе скользят с Копейщика на его Хозяина и обратно.

«Тебе стоит попробовать хлеб, - вдруг обращается ко мне Аларик. – Совсем недавно из печи. С орешками».

Он отламывает кусок и протягивает мне с той самой улыбкой, которую я так хорошо помню…

Я принимаю

Я отказываюсь

Копейщик вдруг встаёт со своего места, и ленивая улыбка исчезает с его лица. Тёмно-зелёные глаза неприятно буравят меня. Его голос звучит очень холодно – и очень серьёзно.

«Знаешь что, Хозяин, - обращается он к Аларику, но не сводит с меня глаз. – Я, старик, не хочу работать с этим человеком. Девушке явно не повезло с Хозяином, но ставить ей какие-либо условия было бы слишком сурово. Я присмотрелся к нему и понял… Нет, нам с ним не по пути».

Что? Почему? Из-за того, что я отказался от хлеба и вина?

Не принял их гостеприимства…

«Спокойствие, Копейщик, - Аларик успокаивающе поднимает руки, но его изумрудные глаза следят за каждым моим движением. – Ты спешишь с выводами! Ульрик не хотел нас обидеть, поверь мне».

Я быстро киваю, подтверждая слова друга. Недоверие… И страх… Чувства, разбуженные ударом колокола.

«Ты хочешь сказать, что ручаешься за него, Хозяин? – хмурит брови Копейщик. – Мне, старику, это не по нраву».

Как я мог не пройти столь простую, столь очевидную проверку?!

«Просто доверься мне, Копейщик», - с ласковой улыбкой говорит Аларик.

Слуга моего друга тяжело вздыхает и ворчливо отвечает: «Ну смотри… Старика легко обмануть… Всё дальнейшее на твоей совести, Хозяин».

«Спасибо, Аларик»

Аларик с некоторым сомнением смотрит на меня. Его зелёные глаза потемнели и стали почти неотличимы от взгляда Копейщика. Мой друг – друг ли ещё? – явно собирается что-то сказать. Что-то… малоприятное.

«Прошу прощения…»

Я вздрагиваю. Копейщик поднимает брови. Аларик хмурится. Всадник… продолжает говорить упавшим голосом.

«Прошу прощения за своего Хозяина… Он не желал обидеть вас, оскорбить или проявить недоверие. Это всего лишь… недоразумение».

Всё, что я могу – лишь кивнуть в подтверждение слов Жанны д’Арк.

«Ну, в таком случае всё нормально, - машет рукой Копейщик, как будто ничего не произошло. Продолжаем разговор».

Я чувствую, что краснею от стыда. По мысленной речи я поспешно передаю…

«Спасибо, Всадник»

«Ты знаешь, Копейщик… - холодно говорит Аларик. – Пожалуй, ты прав. Я думал, что имею дело с другом… С человеком, которому я приготовился доверить свою спину… Свою жизнь. Своё Желание».

Его взгляд бьёт куда сильнее кнута, что разрывает кожу на спине…

«Как же я ошибался в тебе… граф Нитерберг».

«Всё не так…» - пытаюсь объясниться я, но все мои слова натыкаются на изумрудную стену отчуждения.

Я хотел, чтобы Аларик де Карнэ де Малагис считал меня врагом? Что ж… Я добился этого.

«Убирайся, - его голос звучит как приговор. – Я даю тебе четверть часа, чтобы исчезнуть из моих… владений. Потом я прикажу Копейщику убить вас обоих. И я не пожалею на это Заклятья Повеления, уж поверь».

Он не лжёт. Всё, что мне остаётся – уйти…

Как же я мог… совершить такую глупость?

У меня нет времени на поиски союзников. Теперь мы остались со Всадником вдвоём. Мы должны справиться. Другого пути нет.

Мы возвращаемся в замок

Аларик кивает. Всадник отводит взгляд. Мы продолжаем обсуждение. На этот раз Копейщик захватывает инициативу.

«Это действительно может сработать. Пока старик и девчушка отвлекают Берсеркера, вы, Хозяева, отыщете того, кто держит поводок от этого чудовища… И позаботитесь, чтобы у зверя не осталось еды. Голодная тварь опасна… Пока ноги её держат…»

«Стоит Хозяину сгинуть, - хмуро произносит Всадник, - и Берсеркер превратится в колосса с глиняными ногами».

Ей до сих пор всё это не нравится.

Я никогда не развивал себя как боевого Мага. Сражения… Я могу в них участвовать. Но это не моё. Конечно, в Гербе Нитерберга хранятся заклинания, созданные для битвы. Но гарантировать победу они не могут.

Но вот Аларик… Как Маг он куда талантливее меня. И в его распоряжении – немало Мистических Кодов. Собираясь на Войну, он точно взял с собой подходящие. Это действительно может сработать.

«И всё же мне это совсем не по дуще, - признаётся Всадник. – Удел Хозяев – поддерживать Слуг. Им ни к чему вступать в сражение».

Я…

«…поддержу Всадника»

«…поддержу замысел Копейщика»

И я говорю это почти искренне. Достаточно… отделить конечность с Заклятьями Повеления от его тела, и договор будет разорван. Однако этот метод может сработать, если символы появились на руке как у меня. Или на ноге, как у Летиции. А вот если всё будет как у Аларика…

Я никогда не развивал себя как боевого Мага. Сражения… Я могу в них участвовать. Но это не моё. Конечно, в Гербе Нитерберга хранятся заклинания, созданные для битвы. Но гарантировать победу они не могут.

Почти то же я могу сказать и про Летицию. Она красива и коварна. Она умеет играть с чувствами и разумом. Но она не воин.

А Хозяин Берсеркера? Среди Магов не так много тех, кто предпочитает рисковать собой на поле боя. Слишком много помимо жизни поставлено на карту. Но такие встречаются…

«В таком случае, вот как я вижу наш план, - говорит Лучник. – Мы находим Берсеркера с помощью твоей Магии, - он кивает на меня. – Затем я и твоя Слуга отвлекают его на себя, пока вы разыскиваете его Хозяина и устраняете его. Если нам повезёт, и мы одержим победу над ним раньше… Так тому и быть».

«Мне это не по душе, - признаётся Всадник. – Удел Хозяев – поддерживать Слуг. Им ни к чему вступать в сражение».

Я…

«…поддержу Всадника»

«…поддержу замысел Лучника»

Время дорого. Я не собираюсь тратить его впустую. И вот я уже в своей Мастерской. Пора найти его… Берсеркера. Того, кто пришёл в МОЙ дом. Того, кто убил МОИХ людей. Того, кто ранил МОЕГО Слугу.

Я не прощу его.

«Я останусь… снаружи, Хозяин», - говорит Всадник, прежде чем я переступлю порог Мастерской.

Она знает, что я буду творить Магию. Конечно, она понимает, что я Маг. Она прекрасно осознаёт это… И принимает этот факт. Факт того, что она, святая, призвана, чтобы служить оружием в жестоком ритуале безбожников.

Но это не значит, что Жанне д’Арк это нравится.

И я не должен заставлять её терпеть это.

«Конечно, Всадник, - киваю я. – Я сообщу, когда всё закончится».

И вот я один в моей Мастерской. Сколько воспоминаний… Сколько времени я провёл здесь… Сколько всего совершил…

Время прибегнуть к ещё одному маленькому Таинству.

Я начинаю

Нитерберг – это мои владения. Каждый камень на мостовой. Каждый дом. Каждая капля крови его жителей принадлежит мне. Я – его граф. Я повелеваю. И я отвечаю за них. Покуда я –законный правитель… достойный правитель… эта земля будет моей.

Будет моим Владением.

И Берсеркер оставил на ней достаточно следов, чтобы я мог найти его. Эту прану не забыть. И не спрятать.

Свист кнута… Боль лопающейся кожи на спине. Скрежет зубов. Я не закричу…

Больше никогда.

Магические контуры открыты и готовы к работе. Пора приступать.

«Барон Запада, откликнись на мой зов!»

Линии узоров, вырезанные на полу, загорелись холодным пламенем, которое побежало к самой западной колонне. Я мог бы сделать это куда быстрее, зачерпнув силу Герба… Я и так это делаю. Но лучше не торопиться.

Лучше перестраховаться.

«Барон Юга, чти наш договор!»

Прана искрится в контурах. Всё здесь помогает мне. Пол и стены, колонны и потолок. Сам воздух. Само время. Это моя Мастерская. Мой Мир.

Здесь я… почти всемогущ. По крайней мере я так считал, пока не началась Война Святого Грааля и я не встретился лицом к лицу со Слугами.

Узор на полу становится всё шире, всё сложнее. Уже две колонны сияют, но до конца ещё далеко. Новые слова. Новая прана. Новое холодное пламя и новые изгибы узора.

«Барон Востока, услышь мои мольбы!»

Магия… Тауматургия... Воспроизведение Таинств… Подделка Чудес… Невозможно передать, что такое Ремесло для тех, кто сам не является Магом. Как объяснить слепому, что такое свет луны?

«Барон Севера, подчинись моей воле!»

Четыре колонны горят холодным пламенем, и я нахожусь в центре сложнейшего магического узора. Кажется, весь Мир для меня состоит из этого огня. Со стороны может показаться, что я в плену, в западне, но… Это обманчивое впечатление.

Я всё контролирую.

Мои ладони опускаются на холодный камень, а сознание изменяется, когда я произношу последние слова, завершая заклинание.

«Барон Центра, стань моими глазами!»

Почти небрежно я швыряю Мистический Код на каменный пол Мастерской. С мелодичным хрустальным звоном он раскалывается, и радужное облачко поднимается к потолку. Несколько мгновений – и осколки превращаются в искры, изумрудные и золотые.

Аларик и его Слуга должны получить сигнал.

Время пришло.

«Всадник… Мы отправляемся!»

«Да поможет нам Бог, Хозяин!» - отвечает Жанна д’Арк, и мы спешим к месту встречи – к Мосту Повешенных…

Нас ждёт битва. Первое сражение, где мы будем не одни. Где на нашей стороне будут союзники. Двое против одного… Честно ли это? Это… Война. Задумывалась ли она нами как справедливая?

В ней есть… равновесие. Каждый Слуга обладает своими преимуществами. У каждого есть шанс на победу. И Война… Она не всегда – прямой конфликт. Не всегда сражения один на один в чистом поле. Это не рыцарский турнир.

Война ведётся разными средствами. Разными методами. Ведь наградой…

…будет исполнение Желания.

Мы идём на встречу

Аларик де Карнэ де Малагис, Маг, которого без преувеличения можно назвать гением, уже ждёт меня, созерцая скульптуры Моста Повешенных. Он знает каждую из них и может рассказать о них куда больше, чем я. Но всё равно, каждый раз, когда мы оказываемся рядом с этим скорбным местом, он с удовольствием рассматривает это произведение искусства.

Кажется, каждому из них – из плачущих ангелов и пляшущих мертвецов – он дал имена.

Копейщик рядом с ним. Он, как и Всадник, пребывает в призрачном облике, чтобы не привлекать внимание, но его благородную прану не скроешь. Мой… единственный друг… улыбается при виде меня.

«И снова приветствую, Ульрик».

«Здравствуй, Аларик», - отвечаю я, стараясь не глядеть на его ангельское лицо, и не обращать внимания на его многозначительные взгляды.

Кажется, сейчас каждая деталь одежды, каждое украшение на Аларике – Мистический Код. Каждая пуговица на его колете, каждое кольцо на его длинных, тонких и нежных пальцах. Он хорошо подготовился.

«Ты нашёл его?» - по тону моего друга ясно, что он не сомневается в моём успехе.

Я киваю: «Средоточие у истока Дуная. Он прячется там».

«Предсказуемо, - говорит Аларик, поправляя перчатку из кожи неведомого зверя. – Но эффективно».

«Не будем тянуть…» - я гляжу на север, туда, где прячется мой враг.

«…отправляемся!»

Хлеб и впрямь очень вкусный – ещё тёплый. Или это руки Аларика согрели его. Я съедаю небольшой кусочек, но мне… Хочется ещё. И, не удержавшись, я сам протягиваю руку к караваю и отламываю себе побольше.

Копейщик довольно улыбается, наблюдая за этим зрелищем.

Несколько мгновений Аларик держит в руке кусок хлеба и глядит на меня. Изумруды его взгляда холодеют. Наконец, понимая, что я уже не возьму предложенный им хлеб, он убирает руку и садится на место.

Мы продолжаем обсуждение предстоящего сражения. Найти Берсеркера это полдела. Вот одолеть его…

Копейщик тяжело вздыхает и произносит: «Мне, старику, да девчушке сражаться с таким монстром, которого ты описал… Сплошная морока. Тем более, мы даже не знаем его слабое место… Если оно вообще есть… Может, есть способ попроще?»

Он с надеждой глядит то на меня, то на Аларика. То снова на меня. Что он хочет сказать?

Я знаю что.

«Если устранить Хозяина, то Берсеркер исчезнет…» — говорю я, не глядя на свою Слугу.

Потому что знаю, что ей эта мысль совершенно не понравится.

Аларик вступает в разговор явно с желанием успокоить Всадника: «Убийство совсем не обязательно. Достаточно нейтрализовать его Заклятья Повеления, чтобы договор распался».

И под словом «нейтрализовать» мой друг имеет ввиду «отделить от тела».

Хорошо сработает, если они на руке или ноге… Но если они на груди, как у самого Аларика…

«Это может сработать»

«Это может сработать»

«Тут всё довольно просто! – подаёт голос Копейщик. – Девчушка начинает атаку – судя по мечу на её поясе, она хороша в ближнем бою. Тем более, что Берсеркер уже сражался с ней, а значит – утратит бдительность. А потом старик вступит в бой в самый подходящий момент!»

Значит, Жанна д’Арк опять будет на передовой. Некоторое время одна – против этого неистового чудовища. Сколько ран она успеет получить? Как тяжко ей будет?

«Я доверяю твоим суждениям в выборе момента, Копейщик!» - откликается Всадник.

Итак, она согласна… Наивно предполагать что мы, Маги, можем что-то посоветовать Героическим Духам, когда речь заходит о сражении. У них – своя задача и своё предназначение. А у нас – свои…

«Мы полагаемся на вас в вопросах праны, Хозяева!» - заявляет Копейщик, отталкиваясь от упавшего дерева. Аларик в его руках, с полуприкрытыми от радости глазами, с развивающимся золотом волос, кажется волшебной принцессой. Не могу сдержать улыбку при этом сравнении…

«Следите за тем, чтобы никто не подобрался к вам! - добавляет Всадник, несколько отставшая от Копейщика. – Хозяин Берсеркера может и не быть столь благородным….»

Всё верно. Никто не сказал, что план, который предлагал Копейщик, не обернётся против нам. Поэтому, нужно держать ухо востро. Вдвоём мы справимся..

Я и Аларик… Мы СОЗДАЛИ Войну Святого Грааля. Мы не может в ней проиграть!

«Положитесь на нас!»

Кажется, я произношу это вслух, сжимая кулаки. Прана бежит по моим контурам, будто небесный свет, столь близкий и родной для Жанны д'Арк – и чуждый, опасный, ранящий для меня. Она выкладывается на полную с самого начала…

Но Берсеркер к этому готов. Он встречает выпад Всадника, сводя его в сторону рукой – и пусть клинок рассекает его плоть почти до кости, неистовый Слуга не обращает на это внимание. Не тратя времени на меч, он атакует второй рукой – кулаком, чья разрушительная мощь способна дробить скалы.

Жанна д’Арк выгибается, пропуская кулак над собой. Она буквально проносится мимо Берсеркера, и ей требуется доля мгновения, чтобы восстановить равновесие. Этого времени неистовому Слуге более чем достаточно, чтобы вырвать из земли огромный меч и приготовиться к битве.

Сейчас он просто увешан оружием. Боевой топор за спиной, широкий тесак и шестопёр на поясе, и тяжёлая цепь с огромным шипованным шаром, намотанная через плечо и торс.

«В прошлый раз у него не было такого арсенала…» - говорю я Аларику.

Обычно оружием Слуги является его Благородный Фантазм. Даже в непробуждённой форме – когда Слуга не произносит его истинное имя – это опасное оружие, чаще всего уникальное. МЕЧ СВЯТОЙ ЕКАТЕРИНЫ – основное оружие Всадника. У копья с золотым наконечником наверняка тоже есть имя… Но Берсеркер… Кажется, его истинная мощь скрыта не в оружии…

…а в нём самом

Жанна д’Арк не собирается отражать его удары – нет, она понимает, что её преимущество в скорости, и уклонение – самая верная стратегия. Вот только её силы недостаточно, чтобы нанести Берсеркеру хоть сколько-то серьёзные раны…

Огромный меч неистового воина рассекает воздух. Всадник пытается подобраться к нему, но сейчас инстинкты и жажда крови её противника столь остры, что он видит её движения наперёд. И всякий раз Жанну д’Арк встречает свистящий меч…

Я вопросительно гляжу на Аларика. Не пора ли Копейщику присоединиться к битве? Тот отрицательно мотает головой – похоже, его Слуга считает, что срок ещё не пришёл. Пусть Жанна д’Арк и не может нанести значительный урон Берсеркеру, но и сам неистовый воин пока что не причинил ей вреда…

«Он силён, - говорит Аларик. – Настоящее чудовище. Объединиться против него было правильной идеей. В одиночку с таким вряд ли можно сладить».

Безумный Слуга широким взмахом, от которого стонет сам воздух, заставляет Всадника отступить, и буквально сдёргивает с себя цепь с тяжёлым шаром. Железной змеёй она струится по голой земле – а потом Берсеркер делает взмах, и шар летит прямо в замешкавшегося Всадника…

Она справится!

Шар и цепь пролетают над ней – Жанна д'Арк пригибается в последний момент — и новое оружие Берсеркера врезается в склон горы, оставляя ветвящуюся трещинами вмятину. Сверху сыплются камни…

Всадник делает рывок с нижнего положения, целя мечом в ноги безумного Слуги. Клинки сталкиваются – Берсеркер вовремя отражает удар. Неистовый воин движением иззубренного меча отшвыривает Всадника прочь. И тут же раскручивает над головой тяжёлый шар на цепи…

Удар! Всадник отпрыгивает в сторону, когда шар опускается сверху. Он глубоко уходит в землю, но вместо того, чтобы выдернуть его и продолжить атаку, Берсеркер бросается за ним, выставив меч для того, чтобы пронзить им Жанну д’Арк.

Та не отступает – она готова к этому. Она ждёт этого. Широкий клинок срезает прядь её золотых волос, когда проносится мимо, а она сама бросается навстречу Берсеркеру, и её меч, оставляя за собой сверкающий след, рассекает бок исполина…

Горячая кровь безумного Слуги хлещет из глубокой раны. Берсеркер проносится дальше, не обращая на это внимание, а Жанна д’Арк…

Вдруг останавливается после нескольких шагов. В изумлении она видит, что цепь Берсеркера обмоталась вокруг её лодыжки. Неужели, безумный Слуга так и планировал?!

Берсеркер обнажает в улыбке неровные, жёлтые, обломанные и заострённые зубы. Кровь и пена струятся по его седой, всклокоченной бороде. Глаза горят предвкушением. Предвкушением расправы.

Он что есть силы дёргает цепь. И Жанну д’Арк волочит по земле, прямо под его занесённый клинок…

«ВСАДНИК!!!»

Что делать?! Заклятье Повеления?! Я успею?! Моя прана струится по контурам к узорам, в которых скрываются осколки Чуда, но…

В этот момент я забыл, что я не один. И Всадник не одна на поле боя.

Звенит цепь, когда копьё с золотым наконечником, больше похожим на короткий клинок, вонзается в него и перерубает пополам. Жанна д’Арк остаётся на земле и силится встать. В её фиалковых глазах видна благодарность.

«Девчушка, заставила же ты поволноваться старика! — заявляет Копейщик, в одно мгновение оказавшийся рядом со своим оружием. — А этот верзила и впрямь страшен. Придётся нам с ним повозиться».

Он протягивает руку, помогая Всаднику подняться с земли. Берсеркер разочарованно ревёт – ведь у него только что отняли добычу. Но потом боевое безумие берёт верх, и он бешено ухмыляется, понимая, что теперь противников – жертв – стало вдвое больше.

Копейщик щурится и что-то говорит Всаднику – я не могу расслышать. Она кивает в ответ. Аларик довольно улыбается – эффектное появление Копейщика явно пришлось ему по душе.

«Настоящая битва начинается сейчас», — произносит мой друг, не скрывая возбуждённого предвкушения.

«Согласен»

Цепь, намотанная на руку Берсеркера, свистит как бич, лишившись шара. Копейщик бросается в атаку, и золотой наконечник его копья превращается в целый рой жалящих ударов. Он без труда уклоняется от цепи и вынуждает исполина защищаться мечом, чтобы отражать эту атаку… И отступать.

Я с трудом успеваю следить за происходящим. Слишком высокие скорости у этой битвы. Слишком… нечеловеческие возможности у Героических Духов. Аларик наблюдает за сражением, приоткрыв рот от восторга. И я согласен с ним. Это… впечатляет.

Стремительная атака Копейщика вдруг останавливается, будто песня, оборванная ударом. Цепь оказывается обмотанный вокруг древка. Слуга Аларика тянет оружие на себя, но разве он может тягаться с мощью Берсеркера?

Но он и не собирается. Всё это – не более, чем уловка. Потому что из-за спины его выпрыгивает сверкающая сталью Жанна д’Арк, и меч её опускается на руку исполина.

Кровь брызжет фонтаном. На мгновение мне кажется, что конечность отделилась от тела, но… Я вижу разочарованное лицо Копейщика и виноватый взгляд Всадника, когда они в два прыжка разрывают дистанцию. Силы Жанны д’Арк не хватило, чтобы перерубить кость этого чудовища.

Но это первый шаг…

Бесполезная цепь соскальзывает с изувеченной руки. Берсеркер снимает с пояса тяжёлый тесак и держит его обратным хватом. Кровавая пена пузырится на изорванных губах. Он и впрямь выглядит одержимым… Чтобы убить его, придётся изрубить на куски.

Всадника и Копейщика эта перспектива вполне устраивает.

Теперь атакует Берсеркер. Тяжёлые размашистые удары мечом – от них легко уклониться. Но тесак в левой руке служит отличной защитой. Он отражает и узкий меч Всадника, и золотое копьё Слуги Аларика. Несколько мгновений Слуги кружат в танце, нанося и отражая удары, а потом…

Копейщик скашивает взгляд, и Всадник быстро кивает, понимая его без слов. Тяжёлый меч опускается на Слугу Аларика, и тот, вместо того, чтобы увернуться, подставляет древко своего копья.

Ему приходится сгруппироваться и сжаться, чтобы выдержать этот удар. И всё равно мощь такова, что Копейщик касается коленом земли… Столь мощное столкновение рождает вспышку праны, и мы с Алариком вынуждены заслонить глаза…

А когда зрение возвращается к нам, то мы видим, как тяжёлый, усеянный шипами шар, брошенный Всадником, впечатывается в лицо Берсеркера.

«Да!»

Это, несомненно, задумка Копейщика… Он прекрасно использует любой момент на поле битвы и всё превращает в преимущества. Кто же он такой?! Несравненный воин и…

Голова Берсеркера дёргается от этого удара, он отклоняется назад, ослабляя давление на Копейщика… Но на это Слуга Аларика и рассчитывал. Он отводит копьё назад и… Выпад!

Длинный золотой наконечник, которым можно и колоть, и рубить, входит в живот полностью — и выходит из спины Берсеркера, прямо меж лопаток. Пронзил ли этот удар его сердце?

Даже если нет – от такого… можно ли оправиться?!

«Властью Заклятья Повеления…»

Этот голос… Кажется, он звучит отовсюду. Я и Аларик быстро оглядываемся в поисках его источника. Но… Поздно уже слишком поздно…

«…приказываю тебе, Берсеркер…»

Пальцы неистового воина вот-вот сомкнутся на горле Копейщика, не смотря на эту рану. Но Слуга Аларика не собирается подставляться. С разочарованным «Тц» он отпрыгивает назад, вырывая копьё из тела вражеского Слуги.

«…используй свой Благородный Фантазм!!!»

Кровавая буря его праны превращается в ледяной шторм. Исполненный ненависти взгляд синеет. Он становится больше… Ещё больше. Он открывает пасть и ревёт так, что содрогаются темнеющие небеса…

«JOTUNBLUT!!!»

И всё меняется…

Трудно понять с первого взгляда природу связи Аларика и его Слуги. Копейщик производит впечатление человека разумного… В нём есть нечто располагающее, даже вызывающее невольное доверие. Харизма?

«Это связано с тем, что произошло в замке этим утром, не так ли?» — делает предположение Копейщик.

Я киваю, и Аларик поясняет: «Это трудно было не заметить. Так или иначе, внимание всех участников Войны приковано к замку… Вернее, к горе Нитерберг».

Верно. Ведь там, в неё недрах зреет, питаемое линиями лей Шварцвальда, наша награда…

«Замок атаковал Берсеркер, — произношу я. — Нам удалось отразить нападение, но… Он чрезвычайно силён. Не то, чтобы мы не можем справиться с ним, — быстро добавляю я, украдкой бросив взгляд на притихшего Всадника. – Но не буду скрывать, это сражение потребует немало ресурсов. Против такого врага стоит объединить силы».

«Берсеркер, значит, — почёсывает бородку Копейщик. — Альянсы против опасных противников — грамотная стратегия, чтобы сэкономить силы… - он подмигнул Всаднику и добавил, — и узнать побольше о своих… «союзниках». На твоём месте я бы тоже поискал… помощь, юноша».

«И эту помощь ты просишь у меня», — говорит Аларик, скрестив руки, что придаёт ему весьма надменный вид.

«Я прошу тебя… как друга»

«Я прошу тебя… как участника Войны»

Копейщик и Всадник против Берсеркера… Моя Слуга и Слуга Аларика сейчас стоят плечом к плечу, замерев так, что их ауры сливаются в один искрящийся факел праны. Фиалковый взгляд Жанны д’Арк отражается в золотом наконечнике. Тёмно-зелёные глаза Копейщика отражаются в стали узкого клинка.

Старкад ревёт – и в этом боевом кличе слышны обещания мук и смерти, и бахвальство сильного, и жажда победы. Кровь Йотунов синими потоками струится по набухшим венам огромного тела.

И он вновь бросается в атаку. И закатное солнце сверкает на гранях восьми ледяных мечей. И Копейщик… бесстрашно бросает своё оружие, которое вспыхивает огненной праной… прямо в грудь Берсеркера.

Четыре меча скрещиваются, превращаясь настоящую ледяную стену… Но со звоном разлетаются на тысячу осколков, не в силах сдержать мощь броска Копейщика. И золотой наконечник вонзается в грудь Берсеркера.

Всадник уже несётся следом. Он использует древко торчащего в груди копья как опору, взмывает над исполином и вонзает ему меч в ключицу, вгоняя его по самую рукоять в тело чудовища. Фонтан ледяной синей крови ударяет в небо. Берсеркер неистово взмахивает восемью руками и мечется, пытаясь сорвать с себя Жанну д’Арк и вытащить её клинок из жуткой раны.

Но это ещё не конец…

Копьё пронзает насквозь человека, который прячется во мраке пещеры. Его высокая фигура даже не успевает пошевелиться – лишь кровоточащая дыра остаётся у него в груди. Его лицо скрывает маска, но… Она трескается, когда копьё Слуги Аларика пронзает его.

Вместе с кровавым дождём один из кусков маски падает вниз.

Заклятья Повеления… Их замысловатый узор… Прямо на его лица!

Вот она, идея Копейщика. Слуги, который пришёл выиграть Войну. Любыми средствами. И он не поделился ей ни с кем – ни со мной, ни со Всадником. Возможно даже с Хозяином.

Ведь для того, чтобы обмануть врага, порой нужно обмануть и друга…

Берсеркер Старкад замирает. Кажется, будто земля уходит у него из-под ног. Будто всё, что держало его в этом мире, исчезло. Его руки опускаются. Его взгляд стекленеет – нет, его глаза на самом деле покрываются коркой льда!

А потом…

«Чёрт!!!» — восклицает Аларик, отшатываясь в сторону.

«Проклятье!!!»

Аларик несколько запоздало кивает. Благородный Фантазм, да ещё и усиленный Заклятьем Повеления… Есть ли у нас контрмеры против такого? Мы оба не хотим использовать собственные козыри. Мы объединились во многом для того, чтобы победить, не прибегая к последним средствам…

Но сможем ли мы?

Ледяные мечи Старкада рассекают воздух. Всадник и Копейщик кружат, пытаясь найти его слабое место – но восемь рук даровали возможность и защищаться, и нападать одновременно.

Он кажется неуязвимым… И неостановимым.

Копьё с золотым наконечником сталкивается с ледяным мечом. По оружию Старкада идут трещины, но взмах второго клинка заставляет Копейщика отпрыгнуть. Одновременно с этим Берсеркер швыряет меч в Жанну д’Арк. Всадник успевает уклониться, но оружие неистового воина взрывается ледяным огнём. Сила такова, что Жанну д’Арк отшвыривает прочь, а я чувствую, как холодеют мои руки… И моя кровь.

И тут же новый меч из льда буквально вырастает из руки Старкада взамен утерянному.

Теперь разрыв дистанции не будет преимуществом. Кажется, у него и впрямь нет слабых мест…

«У тебя есть план?»

Я очень надеюсь, что голос мой не звучит испуганно. Но и сам Аларик выглядит как минимум встревоженно. Его рука с кожаной перчатке ложится на грудь – там, где Грааль отметил его Заклятьями Повеления. Он собирается использовать одно?

Старкад продолжал неистовствовать. Он бросается на Всадника, которая только приходит в себя после неожиданной атаки – и четыре ледяных меча несутся к Жанне д’Арк с четырёх сторон. Моя Слуга успевает рвануть вперёд, кувыркнуться между ног Берсеркера и оказаться у него за спиной. В ту же секунду ещё один меч обрушивается на неё…

Ледяной клинок сталкивается с золотым наконечником копья. Слуга Аларика хватает Жанну д'Арк и отпрыгивает назад, разрывая дистанцию. Его тёмно-зелёные глаза прищурены. И этого ленивого, усталого выражения больше нет на его лице. Он кажется ищет что-то… Выход? Путь к победе?

«Хозяин! – я слышу в голове голос Всадника. – Доверьтесь нам! У Копейщика есть… идея!»

Я снова гляжу на Аларика. Мы доверили свою Судьбу Слугам. Они сражаются ради нас. Всадник и Копейщик… Они смогут победить даже это чудовище. Если мы будем с ними. Если сохраним свою веру. И поддержим их.

Аларик согласно кивает. Твёрдость изумруда сейчас в его широко распахнутых глазах.

«Действуйте!»

Сталь и золото. Они сливаются в единую вспышку, когда Жанна д’Арк бросается навстречу Берсеркеру. Меч рассекает воздух, и сила, высвобожденная этим движением, впечатывает меня в стену. Я заслоняю лицо, но продолжаю смотреть.

Клинок Берсеркера свистит над головой Всадника — она успевает пригнуться и нанести ответный удар. Меч Жанны д’Арк рассекает кольчугу на бедре исполинского Слуги, и на камни стены хлещет кровь из раны.

Но безумный воитель не обращает внимания на рану. Топор в его левой руке пытается зацепить Всадника, но та быстрее. Она уже за спиной Берсеркера, и снова наносит удар. Лопается броня на боку вражеского Слуги, и снова густая кровь течёт горячим потоком.

«Он... неуязвим?» — спрашиваю я Всадника, глядя на то, как Жанна д’Арк вонзает свой клинок в живот Берсеркера в длинном выпаде.

«Нет. Он… Он просто сражается, не смотря на раны! Это…»

Договорить моя Слуга не успевает. Безумный воин ревёт и взмахивает двумя оружиями, заставляя Всадника разорвать дистанцию. Он истекает кровью, но похоже, его это совершенно не волнует. Оставляя за собой целый алый ручей, он с грозным воплем снова бросается в атаку.

Я…

…продолжу наблюдать

…вмешаюсь

Рёв Берсеркера, кажется, способен вызвать лавину. Невольный страх поднимает змеиную голову в моём сердце. Не разбудили ли мы нашу погибель? Не были ли мы слишком самонадеянны?

Он прыгает вниз, не смотря на много ярдов, что разделяют его с землёй. Он прыгает, занеся над головой выщербленный меч. Он прыгает, чтобы покончить с этим одним неистовым ударом.

И он чудовищно силён, этот удар! По земле идут трещины, и мы с трудом сдерживаем равновесие, но… Мы продолжаем бежать. Вход в пещеру свободен. Остаётся лишь добраться до него!

Свист кнута… Боль лопающейся кожи… Пробудитесь, мои магические контуры!

Рука касается отвесной скалы. Сознание скользит по узорам Герба. Это будет нетрудно…

«Treppen des Bergkönigs!»

Ступени тут же вырастают из скалы, прямо мне под ноги – и мы бежим по ним – сначала я, потом Аларик – так быстро, как только можем. А внизу… Внизу гремит битва между Слугами.

Тяжёлый меч Берсеркера пытается зацепить Жанну д’Арк, а Всадник стремительно уклоняется от этих взмахов, но не спешит пускать в ход свой узкий клинок.

Их задача – тянуть время…

А я врываюсь в Средоточие

Крыша, крытая золотыми щитами… Дубовые стены, на которых висят оружие и трофеи… Это не пещера Средоточия, не исток Дуная. Совсем иное место. Вернее… Иной Мир.

Вольдемар Верлор восседает на троне, украшенном черепами героев и чудовищ. Он походит на суровое божество… Нет, он и есть царь и бог здесь, в своём внутреннем Мире. И целое воинство окружает его, ожидая приказа.

Не видно лиц – лишь глухие шлемы. Но оружие в руках этих воинов, рождённых из Изваяния Реальности, более, чем настоящее. Мечи и копья, секиры и палицы. Они могут убить нас…

Они собираются убить нас.

Их немного…. Их не может быть много… Ведь для этого нужно колоссальное количество праны. Но…

Их и не нужно много, чтобы прикончить нас.

«Бросьте их головы к моим ногам!» — палец Вольдемара Верлора указывает на меня и Аларика. И дюжина безликих воинов с неистовым рёвом бросается нас.

Остаётся только сражаться…

Пусть эти воины созданы Изваянием Реальности, но мы – Маги. В нашем арсенале немало приёмов, которые дают нам преимущества над простыми мечами и копьями. Поэтому…

Мои контуры уже давно пылают. Прана в них обращается в дым и золу, но… Нет времени сожалеть об этом. И причитать. Пора…

«Dämonenspitzen!»

И…

Ничего.

Каменные шипы не несутся навстречу воинам Вольдемара. Не пронзают их. Моя Магия…

Не действует.

«Это рай Воинов, граф Нитерберг! — смеётся Вольдемар Верлор со своего гротескного трона. — Ваши фокусы здесь не сработают! Сражайтесь как мужчины… Или умрите, как свиньи на бойне!!!»

Аларик отталкивает меня, всё ещё ошарашенного тем, что Ремесло бессильно под «Сводами Вальгаллы», и перехватывает руку воина с мечом.

«Соберись, Ульрик! Это ещё не конец!»

Верно. Это… ещё не конец!

Верно. Это… ещё не конец!

Минута? Две? Три? Как долго Хозяин Берсеркера сможет поддерживать Ограждающее Поле? Как долго будет существовать это Изваяние Реальности?

И смогут ли наши Слуги продержаться против неистового Старкада?

Мы стоим спина к спине – Маги, которым пришлось стать воинами — и безликие бойцы окружают нас. Пятеро лежат на полу, сражённые нашими ударами. Но семеро ещё здесь. Больше половины…

Прикрываясь щитом, воин, с ног до головы закованный в кольчугу, бросается на меня. Мы с Алариком делаем шаг в разные стороны, пропуская бойца мимо нас. Он не успевает затормозить и врезается в своего товарища, на голове которого – жуткий шлем, напоминающий драконью голову.

С каждой секундой мы всё лучше понимаем друг друга. Всё лучше чувствуем друг друга. Ведь он… мой единственный друг.

И мы не можем проиграть! Ради наших Слуг, что сейчас сражаются против чудовища с ледяной кровью. Мы выстоим.

Несколько быстрых выпадов копьём заставляют двух воинов, похожих как близнецы, отступить. Меч Аларика рассекает кожаный нагрудник широкоплечего бойца с двуручной секирой, и воин падает на пол рядом с телами тех, кто уже нашёл свой конец.

Их всё меньше. Шансы…

«Проклятье…»

Я произношу это вслух, и Аларик соглашается со мной – в более грубой форме, но по-французски. Воины, сражённые нами… Поднимаются с пола. Несмотря на раны, они снова бросаются в бой.

Ведь здесь, под Сводами Вальгаллы, воины не знают смерти…

«Это всего лишь значит, что мы убьём их снова», — произношу я, глядя на то, как встаёт самый первый из сражённых бойцов – тот, кого я пронзил мечом.

«И будем убивать, пока не станет достаточно, — с холодной улыбкой добавляет Аларик, поудобнее перехватывая своё оружие. — Подходите!»

Лицо Вольдемара Верлора искажается в злобной гримасе. Он только сейчас осознаёт свою ошибку.

Ведь до этого в его Изваяние Реальности не попадали ДВА Мага.

«УБЕЙТЕ ИХ!!!» — в неистовстве кричит он, указывая скрюченным пальцем на нас.

И ожившие воины с удвоенной яростью бросаются в бой.

Но мы к этому готовы

С неистовством, достойным Берсеркера, Аларик де Карнэ де Малагис бросается в атаку, отчаянно работая двумя широкими, тяжёлыми клинками. Его удары опрокидывают воинов, дробят щиты, раскалывают шлемы. Он прорубает мне дорогу к трону из пня исполинского дерева, на котором восседает скривившийся от злобы и ярости… бессильной ярости… Вольдемар Верлор.

Удар. Удар. Удар. Удар. Удар…

Я и не знал, что Аларик настолько хорошо владеет клинками… Впрочем, сейчас его мечи ведёт не навык, не мастерство – а боевой азарт, гнев и память крови. Ведь он – потомок Паладина Шарлеманя, пусть даже и рыцаря-колдуна…

Ещё немного… Ещё пару шагов… Ещё чуть-чуть…

Сейчас!

Когда мечи Аларика повергают наземь очередного воина, я выпрыгиваю у него из-за плеча, вложив в это движение все свои оставшиеся силы. Копьё в моих руках со свистом рассекает воздух, целя в грудь Вольдемара. Дистанция идеальна. Я достану. Я…

…нет!

Моя собеседница обнимает плечи, подходя к самой кромке воды. И я хочу заключить её в объятья. Не для того, чтобы коснуться губами шеи, скользнуть руками по плечам, коснуться упругой груди…

Нет, я просто хочу обнять её, чтобы… согреть.

Но я не делаю этого.

Не будем… торопить события.

…или я всё ещё не верю ей, падшей ведьме Шварцвальда?

«Завтра. Приходи завтра, Ульрик. Если тебе потребуется найти меня, то приходи на поляну, где ты встретил меня и моего Слугу. Приходи и позови меня. И я приду».

Она не смотрит на меня. Её взгляд скользит по глади Хрустального Озера, проницая колдовской туман.

«Я приду, если ты захочешь сразиться. Или… Если ты будешь искать союзников. Или… Если ты захочешь продолжить».

Шаг… Всего шаг в её сторону – и я сломаюсь. Поддамся её чарам. И она одержит победу в своей тщательно спланированной игре?

Шаг… Всего шаг, который я не позволю себе сделать.

«Доброй ночи, Летиция»

Теперь всё в руках Слуг. Всадник и Лучник… Хватит ли их совместной силы, чтобы одолеть Берсеркера? Я могу лишь верить в неё. В мою Слугу. В мою святую.

В Жанну д’Арк.

Она смело выходит вперёд, она идёт к отвесной стене скалы, по которой струится ручей, что станет Дунаем. Она идёт будто рыцарь к пещере дракона, бесстрашная воительница, знающая, что Бог на её стороне.

Даже сейчас, когда она – Слуга, призванная Магом, её вера непоколебима. Бог не оставит её… Ведь она его не оставила.

Всадник поднимает клинок, и её голос, исполненный силы и достоинства, разносится по горным хребтам Шварцвальда.

«БЕРСЕРКЕР! ВЫХОДИ! ПРОДОЛЖИМ НАШ БОЙ!!!»

Он шевелится, там, во тьме, будто потревоженный древний змей. Его прана – спящее кровожадное пламя – приходит в движение. Мы видим этот исполинский, тощий силуэт на выходе из пещеры. Его тело всё ещё покрыто бесчисленными ранениями. Удары, оставленные Всадником, не успели затянуться. Но…

Он, безумный воин, не мог не откликнуться на этот вызов.

Началось!

Кажется, я произношу это вслух, сжимая кулаки. Прана бежит по моим контурам, будто небесный свет, столь близкий и родной для Жанны д'Арк – и чуждый, опасный, ранящий для меня. Она выкладывается на полную с самого начала…

Но Берсеркер к этому готов. Он встречает выпад Всадника, сводя его в сторону рукой – и пусть клинок рассекает его плоть почти до кости, неистовый Слуга не обращает на это внимание. Не тратя времени на меч, он атакует второй рукой – кулаком, чья разрушительная мощь способна дробить скалы.

Жанна д’Арк подпрыгивает, и кулак пролетает под ней, развевая фиолетовую юбку. Она буквально проносится над Берсеркером, и ей требуется доля мгновения, чтобы приземлиться и восстановить равновесие. Этого времени неистовому Слуге более чем достаточно, чтобы вырвать из земли огромный меч и приготовиться к битве.

Сейчас он просто увешан оружием. Боевой топор за спиной, широкий тесак и шестопёр на поясе, и тяжёлая цепь с огромным шипованным шаром, намотанная через плечо и торс.

«В прошлый раз у него не было такого арсенала…» - говорю я Летиции.

Обычно оружием Слуги является его Благородный Фантазм. Даже в непробуждённой форме – когда Слуга не произносит его истинное имя – это опасное оружие, чаще всего уникальное. МЕЧ СВЯТОЙ ЕКАТЕРИНЫ – основное оружие Всадника. У странного лука, больше похожего на… музыкальный инструмент.. наверняка тоже есть имя… Но Берсеркер… Кажется, его истинная мощь скрыта не в оружии…

…а в нём самом

Жанна д’Арк не собирается отражать его удары – нет, она понимает, что её преимущество в скорости, и уклонение – самая верная стратегия. Вот только её силы недостаточно, чтобы нанести Берсеркеру хоть сколько-то серьёзные раны…

Огромный меч неистового воина рассекает воздух. Всадник пытается подобраться к нему, но сейчас инстинкты и жажда крови её противника столь остры, что он видит её движения наперёд. И всякий раз Жанну д’Арк встречает свистящий меч…

Летиция глядит на меня с неуверенным вопросом в ореховых глазах. Не пора ли Лучнику присоединиться к битве? Я отрицательно мотаю головой – срок ещё не пришёл. Пусть Жанна д’Арк и не может нанести значительный урон Берсеркеру, но и сам неистовый воин пока что не причинил ей вреда…

«Он силён, - шепчет Летиция, и я чувствую, как её пальцы сжимают мою ладонь. – Настоящий монстр... Объединиться против него было верным решением. В одиночку одолеть его… наверное, невозможно».

Безумный Слуга широким взмахом, от которого стонет сам воздух, заставляет Всадника отступить, и буквально сдёргивает с себя цепь с тяжёлым шаром. Железной змеёй она струится по голой земле – а потом Берсеркер делает взмах, и шар летит прямо в замешкавшегося Всадника…

Она справится!

Шар и цепь пролетают над ней – Жанна д'Арк пригибается в последний момент — и новое оружие Берсеркера врезается в склон горы, оставляя ветвящуюся трещинами вмятину. Сверху сыплются камни…

Всадник делает рывок с нижнего положения, целя мечом в ноги безумного Слуги. Клинки сталкиваются – Берсеркер вовремя отражает удар. Неистовый воин движением иззубренного меча отшвыривает Всадника прочь. И тут же раскручивает над головой тяжёлый шар на цепи…

Удар! Всадник отпрыгивает в сторону, когда шар опускается сверху. Он глубоко уходит в землю, но вместо того, чтобы выдернуть его и продолжить атаку, Берсеркер бросается за ним, выставив меч для того, чтобы пронзить им Жанну д’Арк.

Та не отступает – она готова к этому. Она ждёт этого. Широкий клинок срезает прядь её золотых волос, когда проносится мимо, а она сама бросается навстречу Берсеркеру, и её меч, оставляя за собой сверкающий след, рассекает бок исполина…

Горячая кровь безумного Слуги хлещет из глубокой раны. Берсеркер проносится дальше, не обращая на это внимание, а Жанна д’Арк…

Вдруг останавливается после нескольких шагов. В изумлении она видит, что цепь Берсеркера обмоталась вокруг её лодыжки. Неужели, безумный Слуга так и планировал?!

Берсеркер обнажает в улыбке неровные, жёлтые, обломанные и заострённые зубы. Кровь и пена струятся по его седой, всклокоченной бороде. Глаза горят предвкушением. Предвкушением расправы.

Он что есть силы дёргает цепь. И Жанну д’Арк волочит по земле, прямо под его занесённый клинок…

«ВСАДНИК!!!»

Что делать?! Заклятье Повеления?! Я успею?! Моя прана струится по контурам к узорам, в которых скрываются осколки Чуда, но…

В этот момент я забыл, что я не один. И Всадник не одна на поле боя.

Пение ветра, звон тетивы… Звенья разлетаются, когда незримый клинок перерубает её пополам. Жанна д’Арк остаётся на земле и силится встать. В её фиалковых глазах видна благодарность.

«Вы в порядке, госпожа?» – слышится голос Лучника, который в одно мгновение оказывается рядом с моей Слугой.

Он протягивает руку, помогая Всаднику подняться с земли. Берсеркер разочарованно ревёт – ведь у него только что отняли добычу. Но потом боевое безумие берёт верх, и он бешено ухмыляется, понимая, что теперь противников – жертв – стало вдвое больше.

«Простите… - шепчет Жанна д’Арк. – Я не дала вам возможность…»

«Пустое, - отвечает рыцарь-стрелок. — Сосредоточимся на нашем противнике».

Лучник что-то ещё говорит Всаднику – я не могу расслышать. Она кивает в ответ. Летиция восторженно улыбается – эффектное появление Лучника явно пришлось ей по душе. Глядя на Слуг, готовящихся к бою, я говорю своей спутнице…

«Настоящая битва начинается сейчас»

Цепь, намотанная на руку Берсеркера, свистит как бич, лишившись шара. Она врезается в землю, где только что стояли наши Слуги — но Лучник и Всадник прыгают в разные стороны, чтобы окружить неистового воина.

Я с трудом успеваю следить за происходящим. Слишком высокие скорости у этой битвы. Слишком… нечеловеческие возможности у Героических Духов. Летиция наблюдает за сражением, приоткрыв рот от восторга. И я согласен с ней. Это… впечатляет. Её пальцы всё крепче сжимают мою ладонь.

Поёт тетива странного лука рыцаря-стрелка, и невидимые стрелы обрушиваются на Берсеркера. Брызжет кровь из множества порезов, но даже сила этих атак, способных резать сталь, недостаточна, чтобы остановить исполина.

Кажется, раны лишь раззадоривают его. Не обращая внимания на помрачневшего Лучника, он с рёвом бросается на Всадника. Хлопья кровавой пены в косматой всклокоченной бороде безумного воина. На ходу он снимает с пояса шестопёр и внезапно метает его в Жанну д’Арк, которая готовится встретить атаку…

И снова печальная песнь наполняет воздух, и незримая острая стрела сбивает брошенный шестопёр в шаге от цели. Второй клинок, созданный Лучником, оставляет глубокий разрез на ноге Берсеркера — и тот спотыкается, падает прямо на подставленный меч Жанны д’Арк. Узкое лезвие скользит по рёбрам, но силы недостаточно, чтобы прорубить их. Всадник отпрыгивает, чтобы тело Берсеркера не придавило её – и битва продолжается.

Но это первый шаг…

А дальше начинает происходить что-то странное. Лучник выпускает ещё несколько невидимых стрел – ни одна из них не может серьёзно ранить неистового воина — а потом вдруг прыжком разрывает дистанцию и проводит ладонью по тетивам своего странного оружия.

Раздаётся не звон, не острый аккорд – но самая настоящая мелодия. Музыка, пронзительная и печальная, наполняет воздух. От неё щемит сердце, но... Грусть, которую она приносит – светлое чувство. Слёзы, блестящие на глазах — слёзы очищения.

Я вижу, как раны моей Слуги начинают сиять тёплым серебристым светом и медленно затягиваются. А Берсеркер… Его движения замедляются. В его взгляде я впервые вижу нечто иное, чем кровожадную ярость – нерешительность.

«Арфа Исцеления, - поясняет Летиция, зачарованно глядя на своего Слугу. – Личный Навык Лучника. Он лечит раны и… возвращает рассудок».

Чары Безумия – Классовый Навык Берсеркера. Забирая разум Слуги, он даёт ей невероятную силу. И сейчас Лучник своей печальной мелодией нивелирует его действие…

Всадник всё понимает без слов. Она налетает на Берсеркера, нанося удар за ударом. Тот пятится назад, неуверенно отражая клинок Жанны д’Арк. Но некоторые выпады достигают цели… Всадник вдруг описывает клинком полный круг и с разворота бьёт по широкому мечу Берсеркера…

Оглушительный звон, вспышка праны и…

Меч неистового воина вылетает из его ослабевших пальцев.

«Да!»

Лучник продолжает играть, сосредоточенно перебирая струны. Рождающаяся мелодия волшебной сетью ложится на поле боя. Я растворяюсь в её печальной красоте... Кто же он такой?! Воин и поэт…

Жанна д’Арк не собирается терять момент. Она вновь атакует – бросается прямо на обезоруженного противника, вкладывая в этот удар всю свою силу…

Узкий стальной клинок – меч Всадника Жанны д’Арк - входит в живот врага по самую рукоять — и выходит из спины Берсеркера, прямо меж лопаток. Пронзил ли этот удар его сердце?

Даже если нет – от такого… можно ли оправиться?!

«Властью Заклятья Повеления…»

Этот голос… Кажется, он звучит отовсюду. Я и Летиция быстро озираемся в поисках его источника. Но… Поздно уже слишком поздно…

«…приказываю тебе, Берсеркер…»

Пальцы неистового воина тянутся к горлу Всадника, не смотря на эту рану. Но моя Слуга не собирается подставляться. Она резко увеличивает дистанцию длинным прыжком, не забыв вырвать меч из раны. Кровь Берсеркера хлещет на камни.

«…используй свой Благородный Фантазм!!!»

Кровавая буря его праны превращается в ледяной шторм. Исполненный ненависти взгляд синеет. Он становится больше… Ещё больше. Он открывает пасть и ревёт так, что содрогаются темнеющие небеса…

«JOTUNBLUT!!!»

И всё меняется…

СТАТУС ОБНОВЛЁН!

Воин, который считался бессмертным. Тот, кто получал страшные ранения в каждой битве, но не мог погибнуть от них. Носитель крови йотунов – злобных великанов – проклятый скандинавскими Богами.

Берсеркер Старкад.

Иней разбегается по камням от него. Восемь рук сжимают восемь мечей, что выкованы из предвечного льда. Его дыхание – холодный пар. Его взгляд – ледяное пламя. Его ярость безгранична…

Мелодия обрывается. Лучник понимает, что сейчас Арфа Исцеления бесполезна. И музыкальный инструмент вновь превращается в смертоносное оружие.

Использовать Благородный Фантазм? Но МЕЧ СВЯТОЙ ЕКАТЕРИНЫ не факт, что сразил бы его и в обычном облике. А теперь, когда кровь Йотунов превратила Старкада в чудовище, шансов ещё меньше. Может быть, Благородный Фантазм Лучника?

Я перевожу взгляд на Летицию. Она… ошарашена не меньше, чем я. И тоже не знает, как поступить. Страх всё сильнее наполняет её ореховые глаза.

А Старкад рвётся в атаку. Только кровь убитых врагом может согреть его ледяную кровь…

«Надо что-то делать!»

Летиция несколько запоздало кивает. Благородный Фантазм, да ещё и усиленный Заклятьем Повеления… Есть ли у нас контрмеры против такого? Мы оба не хотим использовать собственные козыри. Мы объединились во многом для того, чтобы победить, не прибегая к последним средствам…

Но сможем ли мы?

Ледяные мечи Старкада рассекают воздух. Всадник и Лучник кружат, пытаясь найти его слабое место – но восемь рук даровали возможность и защищаться, и нападать одновременно.

Он кажется неуязвимым… И неостановимым.

Меч Всадника сталкивается с ледяным клинком. По оружию Старкада идут трещины, но взмах второго клинка заставляет Жанну д’Арк отпрыгнуть. Одновременно с этим Берсеркер швыряет меч в Лучника. Тот грациозно отпрыгивает, но оружие неистового воина взрывается ледяным огнём. Сила такова, что Слугу Летици отшвыривает прочь, а я вижу гримасу боли на лице ведьмы, и чувствую, как холодеют её пальцы.

И тут же новый меч из льда буквально вырастает из руки Старкада взамен утерянному.

Теперь разрыв дистанции не будет преимуществом. Кажется, у него и впрямь нет слабых мест…

«У тебя есть план?»

Я очень надеюсь, что голос мой не звучит испуганно. Но и сама Леьиция выглядит на грани паники. Её рука скользит под платье, на бедро. В любой другой ситуации это показалось бы мне бесстыдным, но… Там Грааль отметил её Заклятьями Повеления. Она собирается использовать одно?

Старкад продолжал неистовствовать. Он бросается на Лучника, который только приходит в себя после неожиданной атаки – и четыре ледяных меча несутся к нему с четырёх сторон. Слуга Летиции успевает рвануть вперёд, проскользить между ног Берсеркера и оказаться у него за спиной. В ту же секунду ещё один меч обрушивается на неё…

Ледяной клинок сталкивается с мечом моей Слуги. Жанна д’Арк с трудом удерживает своё оружие – настолько силён Берсеркер… Но Лучник успевает отпрыгнуть подальше – и Всадник вслед за ним. Один глаз рыцаря-стрелка приоткрывается. Сейчас он сам напоминает стрелу, ищущую цель. Он пытается увидеть что-то… Выход? Путь к победе?

«Хозяин! – я слышу в голове голос Всадника. – Доверьтесь нам! У Лучника есть… идея!»

Я снова гляжу на Летицию.. Мы доверили свою Судьбу Слугам. Они сражаются ради нас. Всадник и Лучник… Они смогут победить даже это чудовище. Если мы будем с ними. Если сохраним свою веру. И поддержим их.

Летиция согласно кивает. Уверенность возвращается в её ореховый взгляд. И она ещё крепче сжимает мою ладонь.

«Действуйте!»

Лучник и Всадник против Берсеркера… Моя Слуга и Слуга Летици сейчас стоят плечом к плечу, замерев так, что их ауры сливаются в один искрящийся факел праны. Фиалковый взгляд Жанны д’Арк в серебре доспехов рыцаря-стрелка. Алые волосы Лучника отражаются в стали узкого клинка.

Старкад ревёт – и в этом боевом кличе слышны обещания мук и смерти, и бахвальство сильного, и жажда победы. Кровь Йотунов синими потоками струится по набухшим венам огромного тела.

И он вновь бросается в атаку. И закатное солнце сверкает на гранях восьми ледяных мечей. И Лучник… поднимает своё оружие, и каждая тетива поёт голосом ангела смерти.

Четыре меча скрещиваются, превращаясь настоящую ледяную стену… Незримые клинки рассекают эту преграду, она распадается на сотню кусков, и серебристые нити, которые служат стрелами для Лучника, вонзаются в руки Старкада, оплетают их, связывают…

Всадник уже несётся следом. Он использует мгновение, пока руки Берсеркера связаны поющими клинками Лучника, взмывает над исполином и вонзает ему меч в ключицу, вгоняя его по самую рукоять в тело чудовища. Фонтан ледяной синей крови ударяет в небо. Берсеркер неистово взмахивает восемью руками и мечется, пытаясь сорвать с себя Жанну д’Арк и вытащить её клинок из жуткой раны.

Но это ещё не конец…

Лучник замирает, превращается в статую из серебра, и пальцы его пальцы его легко касаются тетивы. Я чувствую, как острый ветер рождается от этого соприкосновения. Прана Лучника превращается в незримый клинок…

Нет, он не наносит новый удар. Его взгляд направлен выше – туда, на вход в пещеру, где рождается Дунай и где дышит магической энергией Мира Средоточие.

Рука Старкада сжимается на талии Всадника. Она сдавливает её с такой силой, что кровь проступает на побледневших губах Жанны д'Арк. Но Лучник не спешит ей на помощь. Нет. Он…

…поднимает лук.

Его полуприкрытые печальные глаза прекрасно видят цель.

…рука, закованная в броню, натягивает тетиву.

Берсеркер ревёт. Он швыряет Всадника прочь, будто бесполезную куклу. Я задыхаюсь от боли – мои контуры горят пламенем судного костра.

Мечи поднимаются, чтобы опуститься на Всадника и прикончить его.

«Что ты делаешь?!!!» - кричит Жанна д’Арк.

Поздно.

Выпущенная стрела превращается в серебристый клинок, рассекающий плоть самого Мира.

Я следую взглядом за клинком…

Клинок рассекает человека, который прячется во мраке пещеры. Его высокая фигура даже не успевает пошевелиться – лишь фонтан крови из багряной полосы на теле. Его лицо скрывает маска, но… Она трескается, когда «стрела» Слуги Летиции рассекает его.

Вместе с кровавым дождём один из кусков маски падает вниз.

Заклятья Повеления… Их замысловатый узор… Прямо на его лица!

Вот она, идея Лучника. Слуги, который пришёл выиграть Войну. И готов на всё ради этого. И он не поделился ей ни с кем – ни со мной, ни со Всадником. Возможно даже с Хозяйкой.

Ведь для того, чтобы обмануть врага, порой нужно обмануть и друга…

Берсеркер Старкад замирает. Кажется, будто земля уходит у него из-под ног. Будто всё, что держало его в этом мире, исчезло. Его руки опускаются. Его взгляд стекленеет – нет, его глаза на самом деле покрываются коркой льда!

А потом…

Летиция непонимающе смотрит на меня…

«Проклятье!!!»

Рёв Берсеркера, кажется, способен вызвать лавину. Невольный страх поднимает змеиную голову в моём сердце. Не разбудили ли мы нашу погибель? Не были ли мы слишком самонадеянны?

Он прыгает вниз, не смотря на много ярдов, что разделяют его с землёй. Он прыгает, занеся над головой выщербленный меч. Он прыгает, чтобы покончить с этим одним неистовым ударом.

И он чудовищно силён, этот удар! По земле идут трещины, и мы с трудом сдерживаем равновесие, но… Мы продолжаем бежать. Вход в пещеру свободен. Остаётся лишь добраться до него!

Свист кнута… Боль лопающейся кожи… Пробудитесь, мои магические контуры!

Рука касается отвесной скалы. Сознание скользит по узорам Герба. Это будет нетрудно…

«Treppen des Bergkönigs!»

Ступени тут же вырастают из скалы, прямо мне под ноги – и мы бежим по ним – сначала Летиция, потом я – так быстро, как только можем. Ведьма на удивление стремительна – обгоняет меня на несколько ступеней… А внизу… Внизу гремит битва между Слугами.

Тяжёлый меч Берсеркера пытается зацепить Жанну д’Арк, а Всадник стремительно уклоняется от этих взмахов, но не спешит пускать в ход свой узкий клинок.

Их задача – тянуть время…

А наша – остановить Хозяина Берсеркера

Кривые клинки оказываются в руках Летиции за мгновение до того, как она исчезает в чёрном зёве пещеры. Брызги разлетаются в разные стороны из-под её босых ног. Она торопится…

Слишком торопится!

Что она хочет доказать? И кому?

«Finn Sperrfeuer!» — чужой голос гремит там, в недрах Средоточия.

«Летиция!!!» — успеваю крикнуть я, но… поздно.

Сотня сгустков чёрной энергии – проклятья, что приняло материальную форму — обрушивается на неё. Каждый из них силён настолько, что может убить взрослого, здорового человека. Нет – столь мощная энергия наполняет их, что они не просто приносят болезнь – они разрушают материальный мир. Gandr – знаменитое заклинание скандинавских Магов. А вернее, Finn — то есть, более сильная и разрушительная его версия.

Почему? Почему она…

Тело Летиции вылетает из пещеры, выброшенное силой заклинания. Я успеваю схватить её за руку, удержать в отчаянной, наивной надежде, что она ещё жива…

«Нет…»

Эта пещера мне хорошо знакома. Я бывал здесь. Средоточие Воды, где можно услышать песню хтонических, подземных рек, что несут души умерших в загробное царство. Это не место чистой и холодной Силы, как Хрустальное Озеро – вовсе нет.

Исток Дуная несёт совсем другой смысл. Совсем другой резонанс.

Но у меня нет времени рассуждать об этом. Потому что мой противник здесь. Высокая фигура в просторных тёмных одеяниях. Лицо его (или её?) скрывает маска, лишённая каких-либо черт. Светлые – почти белые – волосы свободно спадают на плечи.

«Граф Ульрик фон Нитерберг собственной персоной, - звучит холодный, отстранённый, мужской голос. – Значит, нельзя размениваться на мелочи».

Хозяин Берсеркера направляет на меня ладонь, и голос его звучит будто со всех сторон.

«Finn Sperrfeuer!»

Сотня сгустков чёрной энергии – проклятья, что приняло материальную форму — обрушивается на меня из его ладони. Каждый из них силён настолько, что может убить взрослого, здорового человека. Нет – столь мощная энергия наполняет их, что они не просто приносят болезнь – они разрушают материальный мир. Gandr – знаменитое заклинание скандинавских Магов. А вернее, Finn — то есть, более сильная и разрушительная его версия.

Но я готов…

«KRIEDEWAND!»

Рёв Берсеркера, кажется, способен вызвать лавину. Невольный страх поднимает змеиную голову в моём сердце. Не разбудили ли мы нашу погибель? Не были ли мы слишком самонадеянны?

Он прыгает вниз, не смотря на много ярдов, что разделяют его с землёй. Он прыгает, занеся над головой выщербленный меч. Он прыгает, чтобы покончить с этим одним неистовым ударом.

И он чудовищно силён, этот удар! По земле идут трещины, и мы с трудом сдерживаем равновесие, но… Мы продолжаем бежать. Вход в пещеру свободен. Остаётся лишь добраться до него!

Свист кнута… Боль лопающейся кожи… Пробудитесь, мои магические контуры!

Рука касается отвесной скалы. Сознание скользит по узорам Герба. Это будет нетрудно…

«Treppen des Bergkönigs!»

Ступени тут же вырастают из скалы, прямо мне под ноги – и мы бежим по ним – сначала я, потом Летиция – так быстро, как только можем. А внизу… Внизу гремит битва между Слугами.

Тяжёлый меч Берсеркера пытается зацепить Жанну д’Арк, а Всадник стремительно уклоняется от этих взмахов, но не спешит пускать в ход свой узкий клинок.

Их задача – тянуть время…

А наша – остановить Хозяина Берсеркера

Я выкрикиваю заклинание раньше, чем успеваю ощутить, как кнут разрывает кожу на моей спине. Стена вырастает перед нами, и сгустки магической энергии вбиваются в неё один за другим. Белые крошки и пыль наполняют всё пространство. Идеальное прикрытие для атаки…

Летиция вбегает в пещеру вслед за мной. Он прижимается спиной к стене, и я чувствую её горячее плечо. Его ореховые глаза прикрыты, её губы шевелятся, а в руке – кривой нож из кости, острый как бритва – оружие не только ритуальное, но и боевое.

И клинок жаждет крови нашего врага.

«Сразу двое? – снова звучит этот холодный голос. – А ваша спутница? Не имею честь её знать».

«Я назову своё имя… — зло отвечает Летиция. — Твоему трупу!»

«Громкие слова для двух второсортных Магов, которые пришли, чтобы подло убить меня, пока наши Слуги сражаются…» - пусть слова Хозяина Берсеркера звучат оскорбительно, но в них нет… презрения. Или обвинений? Если бы он мог, то сам поступил бы так же…

Ситуация непростая. С одной стороны – нельзя терять время. Наши Слуги сдерживают Берсеркера, но он – не тот противник, с которым можно долго… играть. С другой стороны – бросаться наобум на явно сильного и опасного Мага… Гиблое дело. Но долго прятаться здесь нельзя. А значит, мне нужно преимущество…

Я шепчу Летиции…

«Ослабь его!»

«Усиль меня!»

Белая стена вырастает по воле моей Магии, пробивая лёд. Она появляется прямо перед Вольдемаром, не позволяя его рукам соприкоснуться. Кулаки Мага ударяются о тонкую преграду – на большее меня не хватило… Но этого достаточно.

Летиция одним движением вырисовывает клинком на своём бедре символ, который начинает плакать кровью. Её слова догоняют меня…

«Blutrünstige Raptorklauen!»

Талисман в моей руке пробуждается. И моя ладонь превращается в чёрную когтистую лапу. Я скольжу вдоль созданной собой стены, прячась от взора Хозяина Берсеркера. Ещё чуть-чуть…

Удар!

Когти хищной птицы вспарывает тёмные одежды. И кровь Вольдемара Верлора хлещет из рассечённого бока. Это…

…победа?!

«Не может быть… - шепчет он, пытаясь зажать рану, и пятится вглубь пещеры. – Не может быть… Чтобы вы… Щенки… Меня…»

Я делю неуверенный шаг в сторону Вольдемара. Добить его. Нанести последний удар.

«…Меня… Вынудили… Использовать… ЭТО!»

Что-то происходит. Этот звук… Треск щитов, что ударяются о щиты… Звон клинков… Это…

«СВОДЫ ВАЛЬГАЛЛЫ!!!»

Это… Изваяние Реальности

Пусть эти воины созданы Изваянием Реальности, но мы – Маги. В нашем арсенале немало приёмов, которые дают нам преимущества над простыми мечами и копьями. Поэтому…

Мои контуры уже давно пылают. Прана в них обращается в дым и золу, но… Нет времени сожалеть об этом. И причитать. Пора…

«Dämonenspitzen!»

И…

Ничего.

Каменные шипы не несутся навстречу воинам Вольдемара. Не пронзают их. Моя Магия…

Не действует.

«Это рай Воинов, граф Нитерберг! — смеётся Вольдемар Верлор со своего гротескного трона. — Ваши фокусы здесь не сработают! Сражайтесь как мужчины… Или умрите, как свиньи на бойне!!!»

Летиция отталкивает меня, всё ещё ошарашенного тем, что Ремесло бессильно под «Сводами Вальгаллы», и её кривой костяной клинок принимает на себя удар широкого меча.

«Ульрик! Мы должны сражаться!»

Верно. Это… ещё не конец!

Верно. Это… ещё не конец!

Я ногой поднимаю копьё с пола и бросаю в грудь с короткого расстояния, и воина отшвыривает назад, на своих товарищей. Наша задача не уничтожить их… А выжить самим. Это битва со временем.

Я надеваю на руку щит, который отобрал у только что сражённого воина. Летиция сжимает один из ножей обратным хватом – другой же выставляет перед собой почти на вытянутой руке. Я чувствую спиной её горячую спину. Враги окружают нас, и каждый убитый встаёт через пару мгновений, чтобы сорвать со стены очередное оружие и броситься на нас.

Вечная битва под Сводами Вальгаллы…

Но у вечности тоже есть свой конец.

Секира увязает в моём щите. Воин дёргает на себя что есть силы, и я заваливаюсь вперёд. Чудом я успеваю освободить руку из ремней, но не удержать равновесие, и падаю на одно колено. Летиция…

Удар меча выбивает кинжал у неё из рук. Она резко сокращает дистанцию и наносит несколько быстрых выпадов, пронзая грудь и живот, рассекая уже несколько раз порванную кольчугу. Но он застревает в тебе бессмертного воина. Я…

Мой клинок со звоном разлетается пополам, отразив свой последний удар. Я ногой отталкиваю очередного противника, но его место тут же занимает следующий. Летиция…

Оружия нет. Сил нет. Безликие, бесчувственные враги окружают нас. Мы…

«НЕЕЕЕТ!!!!»

Этот крик… Нет, этот исполненный отчаянья рёв…

…знаменует конец сражения

Лёд хрустит под ногами. Обессиленные пальцы всё ещё сжимаются в кулаки. Но не слышно больше ни звона клинков, ни боевых кличей.

Вольдемар Верлор стоит на коленях, зажимая рассечённый бок. Его оранжевые глаза потухли. Его губы трясутся в бессильной ярости. Его волосы растрёпаны по ссутуленным плечам.

Мир рассеял его Изваяние Реальности.

Мы победили.

«Это… невозможно…» — хрипит он, силясь встать.

Ведьма глядит на него, и в ореховом взгляде неверие смешивается с медленно отступающим страхом. Это кажется невозможным… Но мы справились.

Там, внизу, у подножья скалы, ещё гремит битва Слуг. Ледяная прана наполняет воздух. А значит…

Я срываюсь с места, на ходу подхватывая костяной нож Летиции, который оказался на полу. Не до конца понимая, что делаю, я оказываюсь рядом с Вольдемаром Верлором. Короткий взмах – и фонтан крови бьёт из рассечённого горла Хозяина Берсеркера.

Глаза Мага-отступника закрываются.

Дело сделано.

И я… иду к выходу из пещеры

Даже здесь, под Сводами Вальгаллы, Хозяин Берсеркера не бессмертен. Его можно убить… И всё это прекратится.

Я понимаю это. Летиция понимает это. И Вольдемар Верлор понимает это.

Мы не сможем долго сражаться против воинов, рождённых Изваянием Реальности. У нас не хватит ни сил, ни выносливости, ни мастерства. У нас одна надежда — вложиться в один удар.

«Ты видишь способ, как это сделать?» — тихо спрашивает Летиция, принимая новый удар на скрещенные клинки

«Почему Вольдемар сам не участвует в бою? — задаю я риторический вопрос, вгоняя меч в бок бойцу, вооружённому тяжёлой двуручной секирой. — Его воины сильны, но он – куда более опасный противник…»

Ответ прост. Он не может. Законы Изваяния Реальности таковы, что он обязан восседать на гротескном троне, украшенном черепами героев и монстров. Вольдемар Верлор…

…просто не способен с него сойти.

Мы переглядываемся. И я сам пугаюсь ухмылки собственного отражения, которую вижу в ореховых глазах Летиции. Я подхватываю с пола второй меч.

«Я расчищу тебе путь…»

С неистовством, достойным Берсеркера, я бросаюсь в отчаянную, почти самоубийственную атаку, бешено работая двумя широкими, тяжёлыми клинками. Мои удары опрокидывают воинов, дробят щиты, раскалывают шлемы. Я прорубаю Летиции дорогу к трону из пня исполинского дерева, на котором восседает скривившийся от злобы и ярости… бессильной ярости… Вольдемар Верлор.

Удар. Удар. Удар. Удар. Удар…

Я и не думал, что способен на такое… Впрочем, сейчас его мечи ведёт не навык, не мастерство – а боевой азарт, гнев и… стремление защитить Летицию. Ведь если я оступлюсь… Если не смогу… Она умрёт здесь. Вместе со мной.

Ещё немного… Ещё пару шагов… Ещё чуть-чуть…

Когда мои мечи повергают наземь очередного воина, я вижу Летицию, которая готовится выпрыгнуть у меня из-за спины. Она думает, что достанет его… Что костяной нож вскроет горло Вольдемара Верлора. Но…

…рано!

Я не знаю, откуда он взялся. Но между мной и Хозяином Берсеркера вырастает воин, закованный в кольчугу с ног до головы. И оба моих меча увязают в его щите. Я что есть силы давлю на них, пытаясь…

Сшибить его с ног?

Расколоть щит?

Пронзить его вместе в Вольдемаром?

Ещё чуть-чуть…

Я стискиваю зубы и сжимаю рукояти мечей так, будто сейчас у меня сломаются пальцы. Всё, что мне нужно… Просто сдвинуть его с места. Расчистить дорогу. Убрать препятствие.

Открыть путь.

И тут я выпускаю рукояти мечей. Падаю на спину, упираясь ногой в щит, и использую силу его собственно рывка, чтобы перебросить закованного в броню воина через себя. Мы оба оказываемся на полу, а Летиция… Она бежит прямо по нам, но когда её босая нога наступает мне на грудь, то я не кричу... Я улыбаюсь.

Прыжок…

«НЕЕЕТ!!!»

Этот крик… Нет, этот исполненный отчаянья рёв…

…и нож Летиции рассекает его горло

Я слышу шаги Летиции за спиной. Мы подходим к самому краю и видим, во что превратил Благородный Фантазм Берсеркера Старкада.

Лучник и Всадник кажутся маленькими искорками по сравнению с ним. Слуга Летиции сжимает свой странный лук, и выглядит предельно серьёзным. На его красивом лице всё ещё вида тень печали. Фиалковые глаза Жанны д’Арк пылают решимостью. Но прямой клинок её узкого меча и раньше не мог нанести серьёзных ран Старкаду. А теперь…

Иней разбегается по камням от него. Восемь рук сжимают восемь мечей, что выкованы из предвечного льда. Его дыхание – холодный пар. Его взгляд – ледяное пламя. Его ярость безгранична…

Вот только у него больше нет Хозяина.

Берсеркер Старкад замирает. Кажется, будто земля уходит у него из-под ног. Будто всё, что держало его в этом мире, исчезло. Его руки опускаются. Его взгляд стекленеет – нет, его глаза на самом деле покрываются коркой льда!

А потом…

Летиция непонимающе смотрит на меня.

«Проклятье!!!»

Я произношу это вслух, и Летиция испуганно прижимается ко мне, выставив ножи перед собой. Воины, сражённые нами… Поднимаются с пола. Несмотря на раны, они снова бросаются в бой.

Ведь здесь, под Сводами Вальгаллы, воины не знают смерти…

«Это всего лишь значит, что мы убьём их снова», — произношу я, глядя на то, как встаёт самый первый из сражённых бойцов – тот, кого я пронзил мечом.

«И будем убивать, пока не станет достаточно, — в тоне Летиции я слышу истерические нотки; но это лучше, чем парализующий ужас. — Подходите!»

Лицо Вольдемара Верлора искажается в злобной гримасе. Он только сейчас осознаёт свою ошибку.

Ведь до этого в его Изваяние Реальности не попадали ДВА Мага.

«УБЕЙТЕ ИХ!!!» — в неистовстве кричит он, указывая скрюченным пальцем на нас.

И ожившие воины с удвоенной яростью бросаются в бой.

Но мы к этому готовы

Я знаю, где он скрывается. И я верю в свою Слугу. Верю, что вместе – нам всё по плечу.

Время пришло.

«Всадник… Мы отправляемся!»

«Да поможет нам Бог, Хозяин!» - отвечает Жанна д’Арк, и мы спешим прочь из замка – к Средоточию, где берёт начало Дунай.

Нас ждёт битва. Сражение с невероятно сильным противником. Но один раз мы одолели его. Обратили в бегство. А теперь мы положим конец его бесчинствам.

И вот мы покидаем границы Нитерберга, и движемся вдоль Дуная, на север, навстречу его медленным тёмным водам. Моя Слуга скидывает покров призрачного облика, подхватывает нас – чтобы ускорить передвижение – и вот уже мы несёмся столь быстро, что ни одному коню нас не догнать.

Ветер в лицо… Редеющий пейзаж Шварцвальда… Приближающийся горный массив, частью которого является и моя обитель – гора Нитерберг. Жанна д’Арк собрана и сосредоточена. Она бежит так быстро, как только может. Я и слышу лишь бешеный свист ветра в ушах.

Все слова сказаны. Теперь…

…пора действовать

Даже со скоростью Слуг путь до истоков Дуная занимает пару часов. Кажется, Всадник ускоряется ещё больше, и я уже не слышу собственных мыслей. Слишком быстр её бег. И песня ветра превращается в вой. И кажется, что воды Дуная несутся так стремительно, что добравшись до Нитерберга там, на юге, просто сметут его со своего пути…

Но вот горы Шварцвальда вырастают перед нами. Мы останавливаемся, и снова я чувствую под ногами твёрдую землю (несколько неуверенно после столь долгого бега). Мы на месте.

Я хорошо ощущаю это. Прану Берсеркера. Там, в пещере, откуда берёт начало Дунай. Кровожадная звезда – багряный Марс, принявший облик безумного воина. Мы на месте. И он там. Берсеркер.

Наш враг.

Фиалковый взгляд Жанны д’Арк наполняется сталью. Её пальцы сжимают рукоять меча.

Вдох… Выдох… Я ободряюще улыбаюсь Жанне д’Арк.

«Хозяин! – со строгой торжественностью произносит Всадник. – Отдай. Мне. Приказ!»

«Начинаем!»

Теперь всё в руках Слуги. Всадник… Хватит ли её силы, чтобы одолеть Берсеркера? Я могу лишь верить в неё. В мою Слугу. В мою святую.

В Жанну д’Арк.

Она смело выходит вперёд, она идёт к отвесной стене скалы, по которой струится ручей, что станет Дунаем. Она идёт будто рыцарь к пещере дракона, бесстрашная воительница, знающая, что Бог на её стороне.

Даже сейчас, когда она – Слуга, призванная Магом, её вера непоколебима. Бог не оставит её… Ведь она его не оставила.

Всадник поднимает клинок, и её голос, исполненный силы и достоинства, разносится по горным хребтам Шварцвальда.

«БЕРСЕРКЕР! ВЫХОДИ! ПРОДОЛЖИМ НАШ БОЙ!!!»

Он шевелится, там, во тьме, будто потревоженный древний змей. Его прана – спящее кровожадное пламя – приходит в движение. Я вижу этот исполинский, тощий силуэт на выходе из пещеры. Его тело всё ещё покрыто бесчисленными ранениями. Удары, оставленные Всадником, не успели затянуться. Но…

Он, безумный воин, не мог не откликнуться на этот вызов.

Началось!

Рёв Берсеркера, кажется, способен вызвать лавину. Невольный страх поднимает змеиную голову в моём сердце. Не разбудили ли мы нашу погибель? Не были ли мы слишком самонадеянны?

Справится ли Всадник?

Но… Её неопалимое сердце не дрогнуло. Всадник – нежная звезда с обнажённым мечом — бесстрашно глядит на своего противника. Она обратила его в бегство однажды. И она не убоится его вновь.

Он прыгает вниз, не смотря на много ярдов, что разделяют его с землёй. Он прыгает, занеся над головой выщербленный меч. Он прыгает, чтобы покончить с этим одним неистовым ударом.

И он чудовищно силён, этот удар! По земле идут трещины, и меня бросает на землю. Некоторое время мне требуется, чтобы прийти в себя и подняться… Но битва не ждёт. Она продолжается.

Всадник не стала меряться силой с израненным Слугой. Она не встретила его меч своим узким клинком – о нет. Оружие Берсеркера вонзилось в землю почти по самую рукоять, а Жанна д’Арк атакует с фланга, не давая ему времени опомниться и освободить оружие.

«Давай, Всадник!»

Кажется, я произношу это вслух, сжимая кулаки. Прана бежит по моим контурам, будто небесный свет, столь близкий и родной для Жанны д'Арк – и чуждый, опасный, ранящий для меня. Она выкладывается на полную с самого начала…

Но Берсеркер к этому готов. Он встречает выпад Всадника, сводя его в сторону рукой – и пусть клинок рассекает его плоть почти до кости, неистовый Слуга не обращает на это внимание. Не тратя времени на меч, он атакует второй рукой – кулаком, чья разрушительная мощь способна дробить скалы.

Жанна д’Арк выгибается, пропуская кулак над собой. Она буквально проносится мимо Берсеркера, и ей требуется доля мгновения, чтобы восстановить равновесие. Этого времени неистовому Слуге более чем достаточно, чтобы вырвать из земли огромный меч и приготовиться к битве.

Сейчас он просто увешан оружием. Боевой топор за спиной, широкий тесак и шестопёр на поясе, и тяжёлая цепь с огромным шипованным шаром, намотанная через плечо и торс.

В прошлый раз у него не было такого арсенала…

Обычно оружием Слуги является его Благородный Фантазм. Даже в непробуждённой форме – когда Слуга не произносит его истинное имя – это опасное оружие, чаще всего уникальное. МЕЧ СВЯТОЙ ЕКАТЕРИНЫ – основное оружие Всадника. У копья с золотым наконечником наверняка тоже есть имя… Но Берсеркер… Кажется, его истинная мощь скрыта не в оружии…

…а в нём самом

Жанна д’Арк не собирается отражать его удары – нет, она понимает, что её преимущество в скорости, и уклонение – самая верная стратегия. Вот только её силы недостаточно, чтобы нанести Берсеркеру хоть сколько-то серьёзные раны…

Огромный меч неистового воина рассекает воздух. Всадник пытается подобраться к нему, но сейчас инстинкты и жажда крови её противника столь остры, что он видит её движения наперёд. И всякий раз Жанну д’Арк встречает свистящий меч…

Я с волнением наблюдаю за битвой. Правильно ли я поступил? Хватит ли у нас силы победить? Но… Для волнений ведь нет причин? Пусть Жанна д’Арк и не может нанести значительный урон Берсеркеру, но и сам неистовый воин пока что не причинил ей вреда…

Безумный Слуга широким взмахом, от которого стонет сам воздух, заставляет Всадника отступить, и буквально сдёргивает с себя цепь с тяжёлым шаром. Железной змеёй она струится по голой земле – а потом Берсеркер делает взмах, и шар летит прямо в замешкавшегося Всадника…

Она справится!

Шар и цепь пролетают над ней – Жанна д'Арк пригибается в последний момент — и новое оружие Берсеркера врезается в склон горы, оставляя ветвящуюся трещинами вмятину. Сверху сыплются камни…

Всадник делает рывок с нижнего положения, целя мечом в ноги безумного Слуги. Клинки сталкиваются – Берсеркер вовремя отражает удар. Неистовый воин движением иззубренного меча отшвыривает Всадника прочь. И тут же раскручивает над головой тяжёлый шар на цепи…

Удар! Всадник отпрыгивает в сторону, когда шар опускается сверху. Он глубоко уходит в землю, но вместо того, чтобы выдернуть его и продолжить атаку, Берсеркер бросается за ним, выставив меч для того, чтобы пронзить им Жанну д’Арк.

Та не отступает – она готова к этому. Она ждёт этого. Широкий клинок срезает прядь её золотых волос, когда проносится мимо, а она сама бросается навстречу Берсеркеру, и её меч, оставляя за собой сверкающий след, рассекает бок исполина…

Горячая кровь безумного Слуги хлещет из глубокой раны. Берсеркер проносится дальше, не обращая на это внимание, а Жанна д’Арк…

Вдруг останавливается после нескольких шагов. В изумлении она видит, что цепь Берсеркера обмоталась вокруг её лодыжки. Неужели, безумный Слуга так и планировал?!

Берсеркер обнажает в улыбке неровные, жёлтые, обломанные и заострённые зубы. Кровь и пена струятся по его седой, всклокоченной бороде. Глаза горят предвкушением. Предвкушением расправы.

Он что есть силы дёргает цепь. И Жанну д’Арк волочит по земле, прямо под его занесённый клинок…

«ВСАДНИК!!!»

«А я счастлива быть Вашей гостьей, Ваша светлость», - Амелия говорит так тихо, что сбивается на шёпот, и от этого выглядит ещё милее.

«Вот и славненько, - хлопает в ладони Вернер, явно стремясь привлечь к себе внимание. – Будь добр, дорогой брат, позаботься о наших людях. И… пусть нам покажут комнаты, а то дорога была не из лёгких».

«А я счастлива быть Вашей гостьей, Ваша светлость», - Амелия говорит так тихо, что сбивается на шёпот, и опускает взгляд ещё ниже, хотя до этого казалось, что это невозможно.

«Дорога была не из лёгких, - нарочито громко произносит Вернер, привлекая к себе всё внимание. – Я, да и сестра, не отказались бы от отдыха. И я надеюсь, ты позаботишься о моих людях, дорогой брат?»

Верный Руперт уже тут как тут, чтобы взять на себя все обязанности и не обременять графа Нитерберга делами, что недостойны внимания Его светлости. Я провожаю взглядом представителей клана Ренстаад. Они такие разные, но при взгляде на них сразу становится понятно – они семья. В их венах течёт одна кровь.

Когда речь идёт о Магах, это далеко не всегда комплимент.

Замок Нитерберг без труда мог вместись в себя и впятеро больше гостей. Я заранее распорядился приготовить для Ренстаадов одну из башен, но появление Вернера стало для меня неожиданностью. Амелия могла бы сообщить об этом… Впрочем, не стоит винить в этом девушку. Для неё это путешествие явно было непростым испытанием.

Я уверен, что Руперт с блеском справится с поставленной задачей. Ещё никто не уходил из замка Нитерберг, сетуя на гостеприимство. До вечера Ренстаады будут отдыхать. А потом…

Я приглашу Амелию на ужин

Я буду избегать встречи с ними

Я устрою попойку с Вернером

Я происхожу из достаточно молодого по меркам Магов рода. Наш путь насчитывает всего три поколения – я четвёртый глава семейства Нитерберг. Благодаря магическим контурам – это что-то вроде мистической кровеносной системы – я могу использовать жизненную энергию – прану – для того, чтобы творить Тауматургию – воспроизведение Таинств.

Если говорить простым языком, я могу творить Магию.

Так как магические контуры наследуются, Маги тщательно подходят к выбору спутника жизни. Династические браки для них являются ещё более обычной вещью, чем для аристократии. Нередко о подобных союзах начинают договариваться, когда дети ещё не вылезли из колыбельки…

Так было и со мной.

Моя невеста происходит из дома Ренстаад — некогда могущественного семейства, которое пару поколений назад начало терять своё влияние в разношёрстом сообществе Магов, которое называется Море Скитаний. Стремясь повысить свой престиж и укрепить кровь, клан Ренстаад заключает браки с Магами из молодых, подающих надежды семей. Моя судьба была решена, когда у главы дома Ренстаад родилась третья дочь. Мне тогда было четыре… И после полугода напряжённых переговоров с Ренстаадами, на Рождество отец сообщил мне, что теперь у меня есть невеста.

И вот, Руперт сообщает мне, что кавалькада моей невесты уже поднимается по извилистой горной дороге, которая ведёт к вратам замка Нитерберг.

Отправиться на встречу

Естественно, в моей Мастерской есть всё, что нужно как раз для таких случаев. Занятия Магией – дело небезопасное. Исследования и эксперименты часто заканчиваются кровью. Здесь есть и чистая вода, и мази, и ткани для того, чтобы перевязать раны. Так что я не пропаду…

…Свист кнута. Треск лопающей кожи на спине. Густые капли крови на каменном полу…

Боль может причинять не только Магия.

Всадник соглашается и отходит подальше, чтобы я мог вымыться и переодеться. По счастью, несколько комплектов запасной одежды в Мастерской также наличествуют. Нередко Маги не нарушают хрупкую атмосферу личного Таинства «повседневными», «обыденными», «профанскими» вещами. И их можно понять. Но я предпочитаю удобства.

…в отличие от предыдущего владельца этой Мастерской.

Холодная вода смывает кровь с лица и освежает. Остатки сна тают в ней, будто льдинки. Прана искрами бежит по контурам – и с каждым вздохом её, пусть на крупицу, но меньше. Договор забирает своё.

Когда я понимаю, что Всадник достаточно далеко, то позволяю боли прорвать щит моей воли. Чтобы не закричать я до скрипа сжимаю зубы. Я падаю на колени, и меня тошнит кровью. Несколько мгновений я задыхаюсь, тону в своей боли, отдаюсь ей полностью… И наступает отлив.

Насытившись мной, боль отступает. Она выпускает меня, но мы оба знаем, что она вернётся. Я вытираю губы и пытаюсь смыть кровь с лица, с шеи, с рук.

Этот сон…

Решётка…

Жемчужное озеро…

Пока я привожу себя в порядок, мысли мои блуждают где-то по лабиринтам времени. Здесь, в этой Мастерской, я вспоминаю…

…как всё началось

Семь лет назад. Тогда это всё началось. Тогда я впервые увидел… Тогда меня пленила дерзкая мысль… Тогда мной овладела эта мечта…

Он был так молод в то время, виконт Ульрик фон Нитерберг, совсем недавно получивший Магический Герб от своего отца. Молод и полон надежд. И воспитание – свист кнута, треск рвущейся кожи — не убило в нём эту жажду. Жажду познавать. Жажду открывать. Жажду идти туда, куда не ступала чужая нога.

То была ночь, тёмная и горячая. Ночь, наполненная Тайнами. Ночь дикого, первобытного празднества. То был Самайн, великий Шварцвальдский Шабаш, который раз в год, в заветную ночь, собирается на горе Нитерберг. Но та ночь была особенной для юного виконта. Потому что в этот раз он был приглашён.

Ульрик фон Нитерберг был Магом уже тогда, формальным главой своего рода. А значит, он думал, что его мало что может смутить. Будучи всего лишь подростком, он был слишком высокого мнения о себе. Виконт Ульрик был самоуверенным юношей. И то, что он увидел там, в Сокровенной Пещере, показало ему, что он – всего лишь мальчишка…

Я помню…

Ковен Шварцвальда — наверное, самый большой и уж точно самый могущественный в Европе. Чёрный Лес — колыбель Тёмного Искусства. Это источник, откуда ручейки ведьмовства текут во все стороны света — на юг и запад, на восток и север. Ведьмы и ведьмаки, ковены и гордые одиночки — все они могут проследить своё путь сюда, в Шварцвальд, в его туманы, в его чащу. Каждый из них может найти корни своей силы среди чёрных корней этих деревьев.

И Шабаш, который устраивает Ковен здесь, на горе Нитерберг — самый большой, самый дикий, самый… впечатляющий. Сюда стекаются практики Тёмного Искусства со всех концов, чтобы прикоснуться к истоку. И не только ведьмаки — многие Маги желают попасть сюда. Кто-то, чтобы познать Таинства. А иные — для более… чувственных… удовольствий.

Я, виконт Ульрик фон Нитерберг, которому ещё не исполнилось шестнадцать лет, замер как соляной столб, не в силах пошевелиться, и к стыду своему, не в силах оторвать взгляд. Передо мной две полуобнажённые девушки слились в долгом и страстном поцелуе. Их щёки пылают от желания и страсти, их языки двигаются в такт, их руки помогают друг другу избавляться от ненужной одежды.

В горле пересохло, я чувствую себя одновременно и неуютно и очень… радостно. Одна из них умелым движением освобождает грудь партнёрши из плена одежды и впивается в неё блестящими от страсти губами. Подруга не сдерживает стон, её ресницы трепещут, её пальцы тонут в тёмных волосах любовницы, которая играет язычком с набухшими сосками.

Нужно что-то делать. Я понимаю, насколько глупо выгляжу, но… Это зрелище завораживает меня. Не говоря уже о том, как сильно оно возбуждает.

«Нра-вит-ся?» - одними губами шепчет та, что сейчас принимает ласки любовницы, явно заметив мой интерес.

«Д-да»

Промолчать

Уйти

«Я вижу это так, – звенит холодный голос Лучника. – Всадник начинает атаку – она лучше в ближнем бою. Берсеркер уже сражался с ней, а значит его бдительность будет ослаблена. Я атакую, когда настанет удобный момент и попробую покончить с ним одним ударом».

Означает ли это, что Лучник хочет использовать свой Благородный Фантазм и раскрыть себя? Не знаю. Меня волнует другое. Жанна д’Арк опять будет на передовой. Некоторое время одна – против этого неистового чудовища. Сколько ран она успеет получить? Как тяжко ей будет?

«Я доверяю твоим суждениям в выборе момента, сэр Лучник!» - откликается Всадник.

Итак, она согласна… Наивно предполагать что мы, Маги, можем что-то посоветовать Героическим Духам, когда речь заходит о сражении. У них – своя задача и своё предназначение. А у нас – свои…

«Оставляем вопросы поддержки магической энергией на вас, Хозяева!» - заявляет Копейщик, отталкиваясь от упавшего дерева. Летиция в его руках, с полуприкрытыми от восторга глазами, могла бы и впрямь казаться принцессой… Но слишком лукава её улыбка. И слишком… откровенен наряд. И всё же Лучник обходится с ней как с истиной леди.

«Следите за тем, чтобы никто не подобрался к вам! - добавляет Всадник, несколько опережающая Лучника. – Хозяин Берсеркера может и не быть столь благородным….»

Всё верно. Никто не сказал, что план, который предлагали Лучник и его Хозяйка, не обернётся против нам. Поэтому, нужно держать ухо востро. Вдвоём мы справимся.

Во имя тех, кто погиб из-за этого чудовища… И ради защиты тех, кто сейчас опасности… Мы не может в ней проиграть!

«Положитесь на нас!»

Поток заклинаний разорвал её несчастное тело. Обрывки одежды, обрывки плоти. Я сжимаю её пальцы и не могу до конца поверить, что её больше нет. Так… быстро.

Так глупо.

«Летиция…»

Кровь из её многочисленных ран алым потоком струится по камням, смешиваясь с ручьём, который потом превратится в Дунай. Я не вижу, что творится внизу. Не вижу, как замирает Лучник, осознавая потерю Хозяйки. Не вижу ничего.

«Зачем…»

Боль!

Рука Хозяина Берсеркера пробивает мне спину, будто копьё. Железные пальцы пронзают сердце и выходят из груди. Я…

Умираю?!

«Спасибо, что избавили меня от лишних забот… Граф Нитерберг».

Как же…

Как же так?

Прости…

Жанна…

Я…

BAD ENDING

Лёд хрустит под ногами. Обессиленные пальцы всё ещё сжимаются в кулаки. Но не слышно больше ни звона клинков, ни боевых кличей.

Вольдемар Верлор стоит на коленях, зажимая вскрытое горло. Его оранжевые глаза потухли. Его губы трясутся в бессильной ярости, и на них пузырится кровь. Его волосы растрёпаны по ссутуленным плечам.

Мир рассеял его Изваяние Реальности.

Мы победили.

«Это… невозможно…» — булькает он и падает лицом в тёмные воды Средоточия.

Летиция глядит на него, и в ореховом взгляде неверие смешивается с затузающим страхом. Это кажется невозможным… Но мы справились.

Там, внизу, у подножья скалы, ещё гремит битва Слуг. Ледяная прана наполняет воздух. А значит…

Я подхожу Вольдемару Велрору и осторожно переварачиваю. Рана на боку. И рассечённое горло, из которого всё ещё толчками хлещет густая кровь.

Глаза Мага-отступника уже остекленели.

Дело сделано.

И я… плетусь к выходу из пещеры

Крыша, крытая золотыми щитами… Дубовые стены, на которых висят оружие и трофеи… Это не пещера Средоточия, не исток Дуная. Совсем иное место. Вернее… Иной Мир.

Вольдемар Верлор восседает на троне, украшенном черепами героев и чудовищ. Он походит на суровое божество… Нет, он и есть царь и бог здесь, в своём внутреннем Мире. И целое воинство окружает его, ожидая приказа.

Не видно лиц – лишь глухие шлемы. Но оружие в руках этих воинов, рождённых из Изваяния Реальности, более, чем настоящее. Мечи и копья, секиры и палицы. Они могут убить нас…

Они собираются убить нас.

Их немного…. Их не может быть много… Ведь для этого нужно колоссальное количество праны. Но…

Их и не нужно много, чтобы прикончить нас.

«Бросьте их головы к моим ногам!» — палец Вольдемара Верлора указывает на меня и Летицию. И дюжина безликих воинов с неистовым рёвом бросается нас.

Остаётся только сражаться…

Летиция кивает, и тут же срывает с пояса один из мешочков. Она быстро извлекает оттуда щепоть ведьмовского состава – сухие травы, зола, толчёные кости – и дует мне в лицо…

«Freude an Zehnfacher Kraft!»

Я вдыхаю этот состав – и силу этого заклинания. Она наполняет меня, растекается по венам и контурам новообретённой мощью. Конечно, моя сила не увеличилась десятикратно… Но мне хватит и этого.

Хозяин Берсеркера глядит сквозь лишённую черт маску на то, как я бесстрашно выпрыгиваю из-за своего укрытия. Мир сейчас движется так медленно… Я понимаю, что эти чары потом вернуться болью в теле и возможно, порванными мускулами, но… Это неважно.

«Speer Splitter!» — выкрикивает Маг, направляя на меня руку.

Я легко уклоняюсь от этого заклятья. «Радость Десятикратной Силы» влияет не только на моё тело. Оно опьяняет мой разум, велит воспользоваться этой мощью, чтобы разорвать своего врага собственноручно, ощутить горячую кровь на лице и умирающее сердце в пальцах… Но…

Нужно сохранять самообладание. В последний момент я взмываю к потолку и всю оставшуюся силу – такие чары увядают быстро – вкладываю в удар по своду пещеры над Хозяином Берсеркера…

И камни потолка, подчиняясь моему жесту, падают на Мага в маске…

«Это ещё не конец!»

Пусть я посвятил изучению Магии всю свою (не самую длинную жизнь), но я всё-таки граф. А значит, знаю, с какой стороны браться за оружие. И Летиция выросла в Шварцвальде. Эти ножи – не только для красоты и ритуальных убийств.

Мы можем за себя постоять.

Летиция ловким движением скрещенных клинков выкручивает меч из руки воина. Я перехватываю его ещё в воздухе и с разворота перерубаю шею врага. Крови нет – он падает на пол, лязгая бронёй, но не издав ни звука.

Мы выиграли мгновение. Но их дюжина. И все они - свирепые жители Вальгаллы, пусть и созданные воображением и силой Магии Вольдемара Верлора.

Но мы не собираемся сдаваться без боя.

Мы собираемся победить.

«Это не может продолжаться долго! — говорю я, отводя в сторону копьё, которое целит Летиции в бок. — Изваяние Реальности невозможно поддерживать продолжительное количество времени…»

Вот только хватит ли у НАС сил продержаться, пока Мир не сокрушит Ограждающее Поле и не сотрёт это фальшивое царство со своего лика?

Ножи Летиции вспарывают живот воина, и тот падает на холодный пол зала, роняя копьё. Я кувырком ухожу от свистящей палицы, подхватываю это оружие и тут же метаю его в грудь бойца с секирой, который бежит к моей спутнице.

«Вариантов у нас немного!» - выкрикиваю я, встречая палицу ударом меча.

Мы…

…попробуем продержаться

…попробуем продержаться

…попытаемся прикончить Вольдемара Верлора

Там, среди переплетения веток, среди бесчисленных шипов я вижу фигуры. Они следуют за мной. Глядят на меня… С яростью. С ненавистью. С мольбой. С осуждением. Каждый мой шаг по узкой тропе приближает меня к цели.

О, как они не хотят, чтобы я достиг её! Они готовы отдать всё, лишь бы остановить меня…

Но печален их удел, ибо всё, что они могут…

…это смотреть.

Ведь каждый из них шёл по этой дороге… И каждый оступился. Каждый свернул. Каждый попятился назад. Кто-то испугался. Кто-то был малодушен. Кто-то ошибся. Кто-то засомневался…

И они потеряли право идти дальше. Стали призраками в этих зарослях, фантазмами собственной слабости и…

…ревности.

Но я продолжу свой путь. И пусть сотни – тысячи – глаз наблюдают за мной. Пусть ядовитые шипы царапают кожу и рвут одежду… Я дойду. Потому что я обещал.

Потому что я…

…люблю тебя.

Я дойду…

Вот она, передо мной. Решётка её темницы. Семь прутьев, увитых шипованной лозой. И она… Там… На другой стороне…

Она…

Та, чей лик нельзя описать… Ибо нет столь прекрасных слов в моём языке.

Она ждёт… Ждёт меня. Её губы обещают блаженство, перед которым меркнут небеса. Её руки… Её стан… Её сердце.

«Приди же…»

Я здесь. Всё, что разделяет нас… Решётка.

«Я буду любить тебя… вечно».

Даже мгновение с ней ценнее вечности для меня. Та, которую я видел во снах. Та, чей голос я слышал в самых потаённых мечтаниях. Та, чей аромат кружит голову, стоит лишь представить его.

Я здесь.

Я спасу тебя.

Я…

…люблю тебя

Моё имя Ульрик, граф Нитерберг. Я унаследовал замок и город, когда мне едва исполнилось шестнадцать. Мой отец, Герхард, был жестоким человеком. Он не любил мать, умершую, когда мне не было шести лет. Он не любил меня – но другого наследника у него просто не было. Он отчаянно не желал расставаться с властью, и при этом прекрасно понимал, что другого пути у него нет.

Сейчас 1504 год от Рождества Христова, конец октября. Урожай уже собран, крестьяне готовятся к зиме, да и горожане не отстают от них. Жизнь идёт своим чередом, размерено, двигаясь по вечному циклу сезонов. В моих владениях ничего не меняется годами, если не десятилетиями. С соседями у нас хорошие отношения – насколько это возможно, болезни обходят стороной, и земля продолжает дарить урожаи. Конечно, все знают, как опасен Шварцвальд, и когда лес забирает кого-то, это тоже естественный ход вещей.

Но если проникнуть взглядом под крону Чёрного леса, если заглянуть за стены замка Нитерберг, что высится на склоне горы, где по слухам, расположены врата в саму Преисподнюю, то можно понять, как мало здесь «естественного».

Моё имя Ульрик, граф Нитерберг. И я – Маг.

Пора начинать приготовление к прибытию моей невесты

Она смотрит на меня. Этот взгляд… Я полжизни готов отдать за него. Эта улыбка… Ласковая и покровительственная…

«Я свободна! И я делаю… То, что хочу!»

Трещины идут по мостовой. Чёрный Лес обступает Нитерберг со всех сторон. Деревья растут сквозь крыши, корни обвивают стены…

Люди…

Кто-то в панике бежит, пытается спрятаться. Кто-то застывает в ужасе, не в силах бороться с его леденящей хваткой. Тени… Создания, что всегда прятались под сенью Чёрного Леса, высматривают добычу. У них нет формы, нет облика – лишь голод, да горящие глаза, да острые когти…

«Моё! Это всё… Моё!»

Я не знаю, что мне делать. Не знаю, что сказать. Я гляжу на неё, танцующую посреди моего города, умирающего и возрождающегося по её воле, по её прихоти, по её… капризу.

Жалею ли я о содеянном?

Понимаю ли я до конца, что натворил?

Её руки обвиваются вокруг моей шеи. Она прижимается к моей спине – я ощущаю нестерпимый жар её тела, от которого плавится сама душа. Жар, в котором рождаются и гибнут Миры.

«Милый мой… Скажи мне… Скажи…»

«…Каково твоё Желание?»

«Я хочу…»

…быть с тобой?

…остановить тебя?

…спасти тебя?

Я ничего не успеваю сказать. Мир меняется. Всё меняется.

Только она остаётся прежней.

Она восседает на троне из золота и костей. Толпы окружают её. Мужчины, женщины, старики и дети. Матери бросают к подножью её трона младенцев. Братья душат друг друга за право оказаться на шаг ближе к престолу, запятнанному кровью.

Весь мир – лишь жертвенный пир для неё.

И я…

…всего лишь один в этой толпе?

Кому-то удаётся коснуться её босой ноги… И она протягивает ему руку. Поднимает его над толпой. Её губы скользят по шее счастливчика. Её пальцы ласкают его напряжённое мужское естество. С протяжным стоном она соединяется с этим человеком, отдаётся ему под рёв толпы – возбуждённый, разгневанный, завистливый… И молящий.

Каждый молит, чтобы он был следующим…

Что… мне делать?

Соитие заканчивается быстро – её любовник изливает семя в её лоно, и лёгким, почти небрежным движением она сталкивает его вниз, в толпу. И остальные бросаются на него. Разрывают его на куски. Они едят его плоть и пьют его кровь… Но на лице несчастного не проходит выражение невероятного, неземного, безумного блаженства.

«Ещё! – кричит она, когда какая-то девушка целует ей живот, и опускается всё ниже, и ниже. – Мне нужно ещё!!! Больше!!!»

И толпа неистовствует сильнее. Они топчут друг друга, рвут и грызут. Они убивают за право оказаться в её объятьях… Убивают всех вокруг – чужаков и родных – лишь ради того, чтобы побыть с ней всего мгновение…. И умереть.

Я должен

…остановить её?

…присоединиться к ней?

…убивать ради неё?

Удар швыряет меня на пол? Или на землю? Кто-то оказывается сверху – женщина с безумными глазами. Её ногти оставляют след на моей щеке. Она продолжает наносить удары. Ещё… Ещё… И ещё…

Я пытаюсь отшвырнуть её, но у меня ничего не получается. Слишком много в ней ярости. И её жажда придаёт ей слишком много сил.

Я… продолжаю бороться?

Но имеет ли смысл моя борьба? Скольких я должен буду убить, чтобы…

Коснуться её?

Нет, хотя бы приблизиться.

Безумная женщина продолжает терзать меня. Кажется, моё лицо изорвано в лохмотья. Левый глаз уже не видит. Я…

Женщина вдруг хватается за горло. Неведомая сила поднимает её вверх, прямо в воздух. С отвратительным хрустом одна за другой ломаются её конечности. Она, сошедшая с престола из золота и костей, идёт сквозь благоговейно замершую толпу.

Она проводит по щеке светловолосой девушке, и ноги той подкашиваются – та бьётся в конвульсиях экстаза. Она касается плеча мужчины, и тот тут же извергает своё семя, не в силах сдержать волну наслаждения.

«Милый мой, ты всё ещё здесь?»

И вот она прямо передо мной. Такая невинная. Такая желанная.

Даже сейчас, после всего, что я видел. Я…

…люблю её.

Что я могу?

Что я хочу?

«Зачем… ты всё это делаешь?»

Люди тянутся к ней. Пустые лица, жадные глаза… Она оборачивается со скучающим выражением лица. Её волосы стелются по окровавленной земле, будто мантия. Лёгкое движение, еле заметный жест и…

Ад сходит на землю. Земля трясётся, она взрывается фонтанами камней, и чудовища вырываются оттуда – жуткие, хтонические твари, чьё призвание – пожирать и уничтожать. Исполинские змеи… Щупальца, сочащиеся слизью… Покрытые шипами клешни… Люди вопят от ужаса, понимая, что земля извергает чудовищ…

Но сделать они ничего не могут. Кровь, хруст костей, оторванные конечности, и снова кровь…

Я вижу целую семью, корчащуюся в пасти огромной твари. Медленно она пережёвывает их, ещё живых…

Я вижу крепкого мужчину, изо рта которого вырывается окровавленное щупальце. Он висит на нём, будто насаженный на кол…

Я вижу совсем юную девушку, чей живот разорван длинными когтями. Она ползёт, оставляя за собой кровавый след из собственных внутренностей…

Меня мутит от вида этой бойни.

«Зачем я это делаю? – улыбается она, глядя на тошнотворное зрелище. – Потому что мне это нравится, милый мой. Такова моя природа. Она требует… Она жаждет… Этого».

Чего же? Крови? Страсти? Страха?

Нет.

Она хочет нечто иное. Нечто… большее?

«Кто же ты?»

Этот вопрос вызывает смех у неё. Взгляд прожигает меня насквозь. Он будто раздвигает мою кожу, чтобы увидеть, сколь быстро бьётся моё сердце.

«Я нечто большее. Я - смерть и рождение. Я - крик мучения и стон наслаждения. Я - твоя мать и твоя смерть. Я была предвечно, и вечно пребуду».

Не знаю, откуда я нахожу смелость, чтобы взглянуть ей в глаза. Но теперь я вижу её по-иному. Вижу её истинный лик. Её истинное… Желание.

Свобода.

Плен.

Жертва.

«Я – Чаша, которую не наполнить. И я содержимое этой Чаши, которое не удержать».

И я…

Я выпустил ЭТО. Потому что я…

…люблю её?

Она рядом. Всего в паре шагов от меня. Аромат её волос… Запах жертвенной крови…

«Ответь мне…» - шепчу я, и мне требуется вся сила воли, чтобы…

…не пятиться?

…не шагнуть ей навстречу?

«Ответь мне… Мои чувства… Они настоящие?»

Она смотрит на меня, как на ребёнка, как на глупца, задавшего поистине смешной вопрос. Её пальцы касаются моей груди. И сердце останавливается.

«Только ты знаешь ответ на этот вопрос… мой милый».

«Я…»

Что мне делать? Что я чувствую? Где правда? Где фантазм, рождённый её неизбывной силой? Я запутался. Я потерялся. Я… в плену собственного сердца, которое замерло от страха и восторга.

Я несу ответственность.

Я сделал это ради любви.

Я могу это остановить.

Я хочу быть с ней.

Даже если это будет стоить мне жизни…

Даже если это будет стоить мне жизни…

Я не слышу своё сердце.

Я не слышу голос разума.

Не слышу голос совести.

Не слышу…

Не слышу…

Не…

Я должен… Сделать… Хоть что-то…

Я…

…доверюсь ей полностью

…удержу её в своих объятьях

…закую её в цепи

Это труднее, чем кажется. Это страшнее, чем шагнуть в пропасть. Это страшнее, чем провести ножом по собственному горлу. Отпустить её…

Но…

Она обещала любить меня вечно…

Я верю ей. И поэтому разжимаю объятья.

«Не для того я пробыла в темнице столько времени, чтобы снова оказаться в плену, мой милый… Даже если это плен твоих объятий».

Я оказываюсь на земле, на холодном полу её темницы. Мои руки всё ещё нелепо ловят воздух…

Пустоту, которая совсем недавно была ею…

Маленький шаг, лёгкое движение босой ноги… И она уже за пределами темницы. И пламя охватывает заросли. И корчатся в этом огне те, кто навеки заблудился по дороге к ней…

«Свобода! – её голос разносится до краёв Мира. – Как же долго я этого ждала!»

Ещё один маленький шаг… И всё меняется. Бесконечные, охваченные пламенем заросли исчезают. Я вижу знакомые улочки… Громаду скалы вдалеке – и серые стены замка на её склоне. Нитерберг…

Она танцует на мостовой Нитерберга… И город меняется. Он растёт вширь… Он растёт ввысь… Улочки свиваются в странный, головокружительный лабиринт…

«Что происходит?»

...

..

.

«Я здесь…»

Этот голос словно нежная мелодия из окон родного дома после непомерной разлуки.

«Я здесь…»

Этот голос словно восклицание кладоискателя, нашедшего долгожданное сокровище.

«Я здесь…»

Этот голос словно триумфальное пение труб об окончании долгой и жестокой войны.

«Я здесь…»

Зрение возвращается куда медленнее, чем слух. Я иду по извилистой тропке, и ощетинившиеся шипами заросли подступают всё ближе и ближе с обеих сторон. Ноги сами несут меня. Всё уже моя дорога, и всё сильнее петляет она…

Но я не остановлюсь.

Я продолжу свой путь…

«Я люблю тебя».

Она смеётся. Её ладони скользят по моим окровавленным щекам, и всё проходит. Боль отступает. Зрение возвращается. Изорванная в лохмотья кожа становится такой как прежде…

«Я верю тебе».

Она улыбается. Она делает маленький шаг, и вот меж нами уже нет расстояния. Её тело… Моё тело…

«Я хочу быть с тобой».

Она целует меня. Всё моё естество наполняется светом… Предвечным светом… Светом творения… Страсть, сжигающая меня целиком, испепеляющая всю мою суть, охватывает меня. О да… Она – моя мать. Моя сестра. Моя дочь. Моя невеста. Моя любовница. Моя рабыня. Моя госпожа. Моя…

…смерть.

Моя Богиня.

Овладеть ей… Здесь и сейчас…

Отдаться ей… Полностью и безоговорочно…

«Так будь со мной… Мой суженый…»

И я…

«…ХОЗЯИН!»

…просыпаюсь!

«Я люблю тебя».

Она смеётся. Её ладони скользят по моим щекам, и кровь растворяется. Боль исчезает. Зрение возвращается. Изрезанная в лоскуты кожа становится такой как прежде…

«Но я не верю тебе».

Улыбка исчезает с её лица. Она делает маленький шаг… И расстояние меж нами увеличивается. Не достать рукой…

«Я не могу позволить тебе делать то, что вздумается».

Шаг навстречу – и я заключаю её в свои объятья. Всё моё естество наполняется светом… Предвечным светом… Светом творения… И светом разрушения… Он сжигает меня и воссоздаёт в бесконечном, сводящем с ума цикле…. Она – моя мать. Моя сестра. Моя дочь. Моя невеста. Моя любовница. Моя рабыня. Моя госпожа. Моя…

…смерть.

Моя Богиня.

Удержать её… Здесь и сейчас…

В своих объятьях… Навечно…

«Ты не сможешь держать меня вечно… Мой пленитель…»

И я…

«…ХОЗЯИН!»

…просыпаюсь!

...

..

.

«Где… я?»

.

..

...

«Я… мёртв?»

...

..

.

«Я… жив?»

.

..

...

«Что… происходит?»

Жанна д’Арк мрачнеет, когда я упоминаю наших союзников. И в сердце снова поднимает голову страх. Неужели…?!

Всадник чувствует мои эмоции. Она ощущает моё волнение, и не собирается мучать меня неведеньем – не такой она человек. Поэтому Жанна д’Арк быстро отвечает: «Они уцелели. Копейщик весьма серьёзно пострадал во время взрыва, но его Хозяину повезло…»

Не могу сдержать вздоха облегчения, что вызывает несколько сочувствующий взгляд моей Слуги. Но Всадник быстро возвращает маску строгого спокойствия, хотя мне ясно, что события прошлого вечера не принесли ей особой радости.

«Он собирался так поступить с самого начала… - произносит Жанна д’Арк, скрывая своё недовольство. – К чему тогда были все эти разговоры, если он уже всё решил?»

Я не знаю, о чём думал Копейщик, но в словах Всадника был свой резон. Скорее всего, Слуга Аларика собирался ударить по Хозяину Берсеркера с самого начала. И это мне совсем не понравилось.

«Он использовал нас как приманку, - я сам не понимаю, как в гневе сжимаю кулаки. – Это было… низко».

Жанна д’Арк поджимает губы. Но больше ничего не говорит.

«Вам пришлось нелегко… - говорю я, разглядывая иней, оставшийся на броне Всадника. – Особенно, когда он применил Благородный Фантазм…»

Жанна д’Арк скромно кивает. Она – не из тех, кто хвастает своими победами и воинскими талантами.

«Особенно когда Благородный Фантазм был усилен Заклятьем Повеления…» - добавляю я, подчёркивая тем самым их заслуги.

Выстоять против Берсеркера Старкада в обличье ледяного великана… И при этом не раскрыть свой Благородный Фантазм… Подвиг, достойный настоящих Героев.

.

Я ещё раз оглядываюсь по сторонам, пытаясь сообразить, где же оказался. Это явное не моя Мастерская. Да и вообще не мой замок.

«К слову, Всадник, где мы?»

Жанна д’Арк мрачнеет, когда я упоминаю наших союзников. И в сердце снова поднимает голову страх. Неужели…?!

Всадник чувствует мои эмоции. Она ощущает мою тревогу, и не собирается оставлять меня в неведенье – не такой она человек. Поэтому Жанна д’Арк быстро отвечает: «Они уцелели. Лучник весьма серьёзно пострадал во время взрыва, но его Хозяйке повезло…»

Не могу сдержать вздоха облегчения, что вызывает… не самый довольный… взгляд моей Слуги. Но Всадник быстро берёт власть над своими эмоциями, хотя мне ясно, что события прошлого вечера не принесли ей особой радости.

«Почему он так поступил? - спрашивает Жанна д’Арк, не очень рассчитывая на ответ. – Ведь он благородный рыцарь… Почему же…»

Я не знаю, о чём думал Лучник в тот момент, когда спускал тетиву, целя в Хозяина Берсеркера. Могу лишь предполагать.

«Возможно, он не видел другого пути. Он хотел защитить… свою Хозяйку. И тебя».

Жанна д’Арк поджимает губы. Но больше ничего не говорит.

«Вам пришлось нелегко… - говорю я, разглядывая иней, оставшийся на броне Всадника. – Особенно, когда он применил Благородный Фантазм…»

Жанна д’Арк скромно кивает. Она – не из тех, кто хвастает своими победами и воинскими талантами.

«Особенно когда Благородный Фантазм был усилен Заклятьем Повеления…» - добавляю я, подчёркивая тем самым их заслуги.

Выстоять против Берсеркера Старкада в его чудовищном облике… И при этом не раскрыть свой Благородный Фантазм… Подвиг, достойный настоящих Героев

.

Я ещё раз оглядываюсь по сторонам, пытаясь сообразить, где же оказался. Это явное не моя Мастерская. Да и вообще не мой замок.

«К слову, Всадник, где мы?»

Уже четвёртый день Войны… А сколько ещё сражений ждёт нас впереди? Я не без труда подхожу к небольшому окошку. Судя по положению холодного октябрьского солнца, почти полдень…

«Боюсь, у нас нет времени на отдых и празднование победы, Всадник, - мысленно передаю я Слуге. – Лучше всего вернуться в город».

Жанна д’Арк согласно кивает. Она не отходит от меня ни на шаг – моё состояние вызывает опасения. Но когда мы оказываемся в дверях, Всадник оставляет меня, чтобы поблагодарить приютивших нас людей.

Они глядят на неё с восторгом, когда она подходит к ним, окружённая незримой, но ощутимой аурой святости. Жанна д’Арк что-то говорит им с той улыбкой, за которую нестрашно и жизнь отдать. Её рука легко касается детских лбов, когда она шепчет благословение и просит своего Бога о защите и покровительстве.

Я Маг, и я не верю в его существование. Но ей, невинному цветку, фиалковому и золотому, он не просто не может отказать.

«Спасибо», — глухо произношу я, переступая порог, хотя и понимаю, что вряд ли крестьяне меня слышат.

И вряд ли запомнят.

И я надеюсь, что больше Война Святого Грааля их не коснётся.

Пора возвращаться в город

Домик охотника очень скоро остаётся позади. Пока что я не могу идти быстро, но и просить Всадника нести меня не хочу. Она сражалась вчера… И я сомневаюсь, что эта битва прошла для неё даром.

Сейчас мы севернее Нитерберга: главный ориентир, проклятая гора, на склоне которой расположился мой замок, красноречиво говорит об этом. Такими темпами мы будем в городе примерно через час.

«Перед уходом Хозяйка Лучника сказала, что у Хрустального Озера… творится что-то странное, - нарушает тишину мысленная речь Всадника. – Это может быть ещё один Слуга. Им нужно время, чтобы восстановить силы, но мы… можем проверить».

«Перед уходом Хозяин Копейщика сообщил, что у Хрустального Озера… как он сказал… необычная активность, - нарушает тишину мысленная речь Всадника. – Это может быть ещё один Слуга. Им нужно время, чтобы восстановить силы, но мы можем… расследовать это».

Ещё один Слуга… Есть как минимум двое, которые ещё никак себя не проявили. Те, кого можно без преувеличения назвать самыми опасными противниками. Героический Дух Магии, сошедший с Престола Героев, чтобы воплотиться в Классе Заклинатель… Тот, кто был знатоком чародейства ещё при жизни… С каждым днём его искусственная Мастерская – Территория – становится всё сильнее. Одолеть его нужно как можно раньше.

…И Героический Дух Клинка – воплощение воинского искусства, который Аларик называл сильнейшим Классом – Мечник.

Я украдкой гляжу на свою Слугу. Эта битва действительно далась ей нелегко. Не только физически – скорее, морально. Да, она улыбалась крестьянам, и да, решительный свет не угас в её фиалковых глазах, но…

Её лик отмечен печалью. И её аура стала более… плотной? Вернее сказать, отталкивающей. Она замыкается в себе.

«Спасибо за сведения, Всадник»

Жанна д’Арк слабо кивает в ответ на благодарность. Ей нелегко приходится… Мне сейчас куда легче. Я – Маг. Меня с детства учили принимать подобные вещи.

Особенно меня.

Мой взгляд скользит на юг, в сторону города. Амелия… Она там, и я обещал себе, что объяснюсь с ней. С этим нельзя тянуть… Возможно, будет лучше, если она уедет… После событий в замке убедить её будет несложно.

Вот только она вряд ли уедет без брата. А куда пропал Вернер – и жив ли он вообще? – я не знаю.

Я должен поговорить со своей будущей супругой. Она заслуживает этого.

А ещё эти сведения о Хрустальном Озере… Похоже, действительно нужно отправиться туда. Но после – после того, как я доберусь до города. Я бросаю взгляд на лохмотья и невесело улыбаюсь. Хотя бы для того, чтобы переодеться. Граф Нитерберг просто не может появиться перед друзьями и врагами в таком виде.

Шварцвальд провожает нас злыми взглядами. Здесь, под его сенью, даже солнце на удивительно чистом небе кажется лишь тусклой монеткой. Лес в очередной раз отпускает нас, но продолжает шептать проклятья и ждать…

Ждать, пока святая перестанет защищать дерзкого Мага.

Впереди я вижу острые крыши пригорода… Я почти дома.

Пора ускорить шаг…

«Всё это ложь…»

Она смеётся. И это злой смех. Боль в изорванном лице усиливается стократно. Кровь струится по щекам. Остатки зрения растворяются в красном тумане. Но я… Не сдамя.

«Я не верю тебе».

Улыбка исчезает с её лица. Она делает маленький шаг… И расстояние меж нами увеличивается. Не достать рукой…

«Я не могу позволить тебе делать то, что вздумается».

Я протягиваю к ней руку. И звенят цепи Всё моё естество наполняется светом… Последним светом… Светом разрушения… Он сжигает меня, испепеляет, расщепляет на мельчайшие частицы. Но я не остановлюсь. Пусть она – моя мать. Моя сестра. Моя дочь. Моя невеста. Моя любовница. Моя рабыня. Моя госпожа. Моя…

…смерть.

Моя Богиня.

Связать её… Здесь и сейчас…

Заковать её в цепи… Навечно…

«Ты ответишь за это предательство… Мой обидчик…»

И я…

«…ХОЗЯИН!»

…просыпаюсь!

«Aufmachen!»

Вся моя воля… Вся моя сила… Все мои чувства струятся сейчас по магическим контурам. Эта преграда… Не удержит меня. Если мне придётся разрушить её… Если мне придётся разрушить весь Мир! Я всё равно это сделаю.

Ведь…

«Я буду любить тебя… вечно».

Я хочу быть с ней. Это…

…моя Судьба.

«Aufmachen!!!»

Ржавчина и гниль бежит по прутьям решётки. Тернии рассыпаются. Земля трясётся под ногами. Но там, на другой стороне… Я чувствую её предвкушение. Её желание. Сейчас… Сейчас падёт последняя преграда, и она заключит меня в объятья. Она одарит меня поцелуем, желаннее которого нет ничего в этом Мире.

Всю мою жизнь я шёл сюда. Всё, что я делал, было лишь прелюдией к этому моменту. Все мои достижения, все мои испытания, все мои битвы вели меня к этому решению.

Я не отступлю. Даже если этот поцелуй будет последним, что я смогу ощутить в жизни…

Оно того стоит.

«AUFMACHEN!!!»

Мы без проблем добираемся до замка, и мне требуется некоторое время, чтобы привести себя в порядок. Силы постепенно возвращаются ко мне. Теперь, когда я гляжу на трещины в камнях моего замка, то больше не чувствую стыд и гнев.

О нет, я чувствую удовлетворение.

Я понимаю, что это глупо. Непродуктивно. Я осознаю, что это – тёмная эмоция (как раз такие и питают мрак Шварцвальда). Но… Я сделал это. Я защитил свой дом и своих людей.

Я отомстил за тех, кто погиб.

Восстановление замка идёт полным ходом. В коридорах – множество незнакомых мне людей — работников, которых каким-то чудом успел пригнать сюда Руперт. Жанна д’Арк следует за мной, предусмотрительно приняв призрачную форму. Всякий встречный почтительно кланяется, безошибочно узнавая во мне графа Нитерберга.

«Das ist meine Domain…» — шепчу я фразу, вплетённую в мой Герб и вырезанную на моём сердце. Нет, я не хочу пробудить Магию Нитербергов. Я всего лишь напоминаю себе, кто я такой…

…что я сделал…

…и чего я Желаю.

Мои пальцы скользят по стене замка. Узор гобелена… Серый камень под ним… еле ощутимый пульс токов магической энергии…

И там, внизу, в Сокровенной Пещере - нечто грандиозное, прекрасное и чудовищное – ждёт своего пробуждения…

Пора решить, что делать дальше…

«Я должен увидеться с Амелией, - говорю я Всаднику, не глядя на неё. – Поговорить с ней. Обсудить… Всё произошедшее».

«Хорошо, Хозяин, - спокойно отвечает моя Слуга. – Я провожу тебя… Но думаю, мне лучше не присутствовать на этой встрече».

Да. Наверное. Не знаю. Моё сердце в смятении. Сейчас, когда я принял решение, запоздалый страх прокрадывается в мою душу. Верно ли я поступаю? Стоит ли раскрывать эту Тайну другому Магу – пусть даже моей будущей супруге?

Как поступит Амелия? Осудит ли она меня? Бросит всё и сбежит?

Поймёт?

Я собираю волю в кулак. Прочь, сомнения! Никто не знает будущего… Как Маг и как её будущий муж, я должен принять любое решение Амелии.

«Спасибо за понимание, Всадник», — говорю я, слабо улыбаясь своей Слуге…

…и мы отправляемся в путь

«Приношу свои искренние извинения за произошедшее вчерашней ночью, Амелия, -наконец нарушает тишину мой излишне официальный голос. – Я не думал, что… Кто-то осмелится напасть на мой дом».

Она слабо улыбается и почти шёпотом произносит: «В этом нет вашей вины… Ваша светлость».

Есть. Во всём, что произошло – моя вина. Или, по крайней мере, моя ответственность.

«Вы… защитили меня, Ваша светлость, - шепчет она, и на бледных щеках вспыхивает румянец. – Большое спасибо…»

«Вы сделали всё, что смогли, чтобы защитить… свой дом», - произносит она почти как настоящий Маг.

Так ли это? Да. Наверное… Но всё ли я сделал, чтобы защитить её?

Я не свожу взгляда с Амелии. Наслаждаюсь её красотой. И борюсь с подступающим страхом. Страхом за то, что она узнает мои тайны? Или страхом навредить ей?

Она не заслуживает боли. Её сердце, такое нежное, будто оно росло не в жестоком Мире Магов, не должно страдать.

«Я хочу объяснить…» - начинаю я, но она – совершенно неожиданно – перебивает меня.

«Вы не обязаны ничего мне объяснять, Ваше высочество. Я покинула ваш замок не потому, что обиделась на вас… И не потому, что боюсь за свою жизнь…»

Я удивлённо гляжу на свою невесту. Не таких слов я ждал от неё.

«Тогда почему?»

Это будет правильным. Это будет справедливо. Она должна знать.

«Ты права, Амелия, - говорю я, и мой голос звучит глухо. – Здесь происходит… нечто грандиозное. Ты ведь почувствовала это? Присутствие невероятных сил? Созданий, чьё могущество поражает воображение?»

Моя невеста кивает так слабо, что этот жест практически невозможно заметить. Её пальчики теребят скатерть, а щёки становятся ещё бледнее. Воспоминания о прошлой ночи?

«То, что здесь происходит… Битва между Магами за право исполнить сокровенное Желание. Сражение, в котором оружием являются Героические Духи, призванные в обличье фамильяров высшего порядка – Слуг».

Битва, которую начали я и Аларик… Но у меня просто не хватит храбрости сказать это Амелии.

«Никому не под силу призвать истинную мощь Героического Духа, - произношу я. – Но этот ритуал… ограничивает их могущество понятием Класса. Мечник. Лучник. Копейщик. Всадник. Заклинатель. Берсеркер. Убийца. Семь Героев… И в конце останется лишь один… И один Хозяин – Маг, призвавший его. И их Желание – Желание Героя и Желание Мага – будут исполнены».

Простые и жестокие правила. Растоптанные желания и сожжённые мечты – вот плата за то, чтобы воплотить стремление своего серцда.

«Имя этому сражению…» - говорю я, пристально глядя на свою невесту…

«Война Святого Грааля»

«Неужели…» — ахает моя невеста, прикрывая рот ладошкой.

«Нет-нет! – быстро говорю я. – Речь не идёт об Истинном Святом Граале. Это лишь… термин. Название феномена, способного исполнять практически любое Желание».

Амелия вздыхает почти с облегчением. Некоторое время она молчит, видимо, обдумывая сказанное, а потом вновь поднимает на меня кроткий взгляд.

«Вы… участник этой Войны, Ваша светлость». Это не вопрос. Утверждение. Но я подтверждаю его кивком головы.

Теперь она не опускает глаз. Что она хочет понять? О чём узнать? Каково моё Желание? Ради чего я сражаюсь?

Все Маги хотят достичь Вихря Корня, не так ли?

Война Святого Грааля – короткий путь к этой недостижимой мечте… Всезнание. И как следствие – всесилие. Стремление объять весь Мир – это природа Магов. И я не исключение.

Моё Желание…

«Ульрик фон Нитерберг… Каково твоё Желание?»

Всё, что я могу – это улыбнуться своей невесте. Простой жест, от которого румянец вспыхивает на её болезненно-бледных щеках.

«Теперь ты знаешь, что здесь происходит»

«Благодарю за понимание, Ваша светлость», - смиренно говорит моя невеста.

Я не могу сдержать глубокий вздох. Раз уж я решил держать её подальше… Нужно сделать следующий шаг. Я боюсь обидеть её, но… Так нужно. Для её безопасности.

Ведь в конце концов… Другие участники Войны могут использовать её против меня. Я не верю, что Аларик способен на такое – он никогда так не поступит со мной – но он не единственный. Далеко не единственный…

«Амелия… Возможно, тебе стоит вернуться в отчий дом… Пока всё это не закончится. Не думай, что я гоню тебя. Просто… здесь и впрямь опасно».

Моя невеста поднимает на меня взгляд. И я не могу понять, что же там, в её бездонных глазах цвета ночного неба. Обида? Боль? Отчаянье? Что-то… непривычно-тёмное.

«Боюсь, что я не могу… оставить вас, Ваша светлость, - ровным голосом отвечает она. – Но если вы как Второй Владелец приказываете мне…»

«Нет-нет! – тут же поднимаю руки я, чтобы не усугублять ситуацию. – Ни в коем случае. Я не прогоняю тебя…»

«Можешь оставаться, сколько хочешь»

Она почтительно склоняет голову и шепчет: «Благодарю… Ваша светлость».

И вновь на некоторое время воцаряется странное молчание. Я пришёл сюда, чтобы рассказать ей о Войне Святого Грааля… Но я – Маг, а Тайны это мои хлеб и вино. И пусть Амелия Фион Ренстаад – моя гостья – я всё же не готов делиться с ней этим… сокровищем.

Или я просто не хочу втягивать её в этот ритуал?

«Позвольте задать вам вопрос, Ваша светлость…»

Я киваю, и голос Амелии становится непривычно твёрдым: «Мой брат, Вернер… Он… замешан в этих… событиях?»

Нет. Именно так я хочу ответить, но что-то останавливает меня. Я не видел его с начала Войны. Он легко мог стать жертвой этого сражения. Вернер – Маг, а значит первоочередная цель для всех, кто ищет Святой Грааль.

Что же я должен ей сказать? Солгать ей, чтобы успокоить? Или быть искренним?

Может ли Вернер Фион Ренстаад быть замешан в Войне Святого Грааля?

«Я…»

Лицо моей невесты, и без того бледное, вдруг становится белым, как мел. Это происходит настолько резко и явно, что я вскакиваю из-за стола и бросаюсь к ней. Амелия быстрым жестом останавливает меня.

«Всё в порядке, Ваша светлость… Всё хорошо…»

Она тяжело дышит, и кажется вот-вот потеряет сознание. Но в её затуманенных глазах я могу различить нечто, похожее на мольбу.

«Прошу просить меня, Ваша светлость… Я… плохо себя чувствую… Если можете… Пожалуйста, давайте продолжим этот разговор… в другой раз».

«Конечно, - тут же говорю я, замерев на полпути к моей невесте. – Если тебе так будет проще… Но позволь хотя бы проводить тебя в твои покои…»

Амелия отрицательно мотает головой и медленно поднимается из-за стола. Пол будто уходит у неё из-под ног, и она опирается на столешницу, чтобы не упасть. И всё же в её взгляде я вижу отчётливую просьбу – оставить её наедине с собой.

Что происходит с моей невестой? Чего она… стыдится? Я Маг. Я понимаю многое.

…у всех есть свои Тайны…

«Благодарю за беспокойство, Ваша светлость… Не нужно… Я справлюсь сама. Мне уже… легче».

«Хорошо»

«Так ли это? – не скрывая горечь, произносит Всадник. – Ты и Хозяйка Лучника… Вам пришлось сражаться… Так быть не должно».

Если бы Война Святого Грааля была благородной битвой Слуг… Но этот Мир так далёк от идеала…

«Даже вместе, я и Лучник ничего не могли сделать с тем монстром… Старкадом. МЕЧ СВЯТОЙ ЕКАТЕРИНЫ не гарантировал бы победу, даже когда он был в облике человека… Я не знаю, насколько силён Благородный Фантазм Лучника, но выносливость Берсеркера была… невероятна».

Слабость… Жанна д’Арк признаёт собственную слабость. И это причиняет боль даже кроткой святой, которая вверила свою Судьбу в руки Господа.

Нет, дело не в слабости. Ей претит то, что она… Не смогла защитить своего Хозяина. Она не справилась со своим долгом Слуги. Ведь она клялась, что её оружие станет моей Судьбой…

«Не кори себя, Всадник, - мягко произношу я. – Это Война… Ты ведь была на поле битвы. Ты знаешь, что там, где в ход идут мечи, где льётся кровь… Нет места справедливости».

«Неправда, - горячо отвечает Всадник. – Так… Не должно быть».

«Эта Война именно такова»

«Разве? – не скрывая горечь, произносит Всадник. – Ты и Хозяин Копейщика… Вам пришлось вступить в бой… Так не должно быть».

Если бы Война Святого Грааля была благородным состязанием Слуг… Но Мир совсем не идеален… И мы… Изначально не задумывали её таковой.

«Даже вместе, я и Копейщик ничего не могли сделать с тем чудовищем… Берсеркером. МЕЧ СВЯТОЙ ЕКАТЕРИНЫ не обещал победу, даже когда он был в облике человека… Я не знаю, каким Благородным Фантазмом обладает Копейщик, но Берсеркер… Он казался неуязвимым».

Слабость… Жанна д’Арк признаёт собственную слабость. И это причиняет боль даже кроткой святой, которая вверила свою Судьбу в руки Господа.

Нет, дело не в слабости. Ей претит то, что она… Не смогла защитить своего Хозяина. Она не справилась со своим долгом Слуги. Ведь она клялась, что её оружие станет моей Судьбой…

«Не кори себя, Всадник, - мягко произношу я. – Это Война… Ты ведь была на поле боя. Ты знаешь, что там, где начинается насилие, нет места справедливости».

«Неправда, - горячо отвечает Всадник. – Так… Не должно быть».

«Эта Война именно такова»

«Так ли это? — не скрывая горечь произносит Всадник. — Даже вдвоём с Копейщиком мы не смогли ничего сделать… Не смогли остановить Берсеркера».

Она сжимает кулаки – не в ярости, не в злобе, а чтобы успокоить боль в сердце. Жанна д’Арк осознаёт свою слабость… Нет, она считает, что подвела меня как Слуга.

«Мы должны были сделать больше… Возможно… Стоило сорвать все покровы и явить наши Благородные Фантазмы. Пусть МЕЧ СВЯТОЙ ЕКАТЕРИНЫ и не смог бы сразить Старкада, но объединив усилия… Уверена, мы смогли бы повергнуть его».

Может быть. Но разве не для того мы объединились с Алариком, чтобы сохранить наши козыри? Не для того мы пошли на этот союз?

«Я… - она отводит взгляд. – Мне стыдно, Хозяин. Я говорила о том, что это должна быть битва между Слугами. Убедила тебя довериться мне… А сама… Я не справилась».

Нет. Я так не считаю. Мы победили. Мы живы. Наша Война продолжается… Как повернулась бы битва, не метни Копейщик своё золотое оружие в Хозяина Берсеркера?

Война не терпит сослагательного наклонения

«Разве? — не скрывая горечь произносит Всадник. — Даже вместе с Лучником мы не смогли ничего сделать… Не смогли остановить Старкада».

Она сжимает кулаки – не в ярости, не в злобе, а чтобы успокоить боль в сердце. Жанна д’Арк осознаёт свою слабость… Нет, она считает, что подвела меня как Слуга.

«Мы должны были сделать больше… Возможно… Стоило биться в полную силу и явить наши Благородные Фантазмы. Пусть МЕЧ СВЯТОЙ ЕКАТЕРИНЫ и не смог бы одолеть Берсеркера, но объединив усилия… Уверена, мы смогли бы сокрушить его».

Может быть. Но разве не для того мы объединились с Летицией, чтобы сохранить наши козыри? Не для того мы пошли на этот союз?

«Я… - она отводит взгляд. – Мне стыдно, Хозяин. Я убеждала вас, что это должна быть битва между Слугами. Вы поверили мне… А сама… Я не справилась».

Нет. Я так не считаю. Мы победили. Мы живы. Наша Война продолжается… Как повернулась бы битва, не направь Лучник своё поющее оружие в Хозяина Берсеркера?

Война не терпит сослагательного наклонения

Судьба раздала всем разные карты. Три Заклятья Повеления – это лишь иллюзия равенства. Но искусство войны ведь и заключается в том, чтобы понимать свои слабые и сильные стороны, и использовать это знание для победы.

«Если тебе станет легче… Хозяин Берсеркера был преступником. Можно сказать, чудовищем. Ему уже был вынесен смертный приговор, и мы… Мы лишь привели его в исполнение».

Я не знаю, как утешить её. Как изгнать тьму, что подступает к её сердцу. Но я сделаю всё, что смогу, чтобы ей стало хоть немного легче.

«Если бы вы не сдержали Берсеркера, то у нас ничего не вышло бы. Мы просто сгинули бы в той пещере, Всадник. Если бы вы не вынудили Хозяина отвлечься и использовать Заклятье Повеления… У нас не было бы шанса нанести решающий удар».

В фиалковых глазах Жанны д’Арк всё ещё видны сомнения. Но я надеюсь, что мои слова достигли её сердца.

«Эту битву мы выиграли вместе, Всадник. Ты и я. Без тебя бы у меня не было ни надежды на победу… Ни сил, чтобы её одержать».

Несколько мгновений она глядит на меня, а потом лёгкая улыбка появляется у неё на губах – будто лучик солнца, пробившийся сквозь клубящийся мрак.

«Спасибо… Хозяин».

Я рад, что ей стало легче…

Она переводит взгляд на меня, и на некоторое время воцаряется тишина. Жанна д’Арк собирается с мыслями, чтобы ответить? Или решает, достоин ли я ответа вообще?

«Вчерашняя битва… - наконец произносит она. – Я понимаю, что мы победили могучего и опасного врага. Но… Почему же эта победа не приносит радости? Почему у неё столь горький привкус?»

Я понимаю, о чём она говорит. Да, Берсеркер повержен, а его Хозяин погиб. И как Маг я искренне рад такому исходу, но то, как всё произошло… Вряд ли по сердцу Героическому Духу. Особенно такому, как мой Всадник.

«Мне жаль, что всё вышло именно так, - говорю я. – Но… Пойми, Берсеркер был невероятно опасен. Он не побоялся напасть на мой замок… И даже после раны, которую ты оставила ему, он мог биться с двумя Слугами…»

Выбора не было. Благородный Фантазм, усиленный Заклятьем Повеления, прижал наших Слуг к стенке. Как бы я не хотел верить во Всадника, я не могу точно сказать, одержали бы мы верх, даже если бы раскрыли собственные козырные карты…

Выбора не было…

Или я просто хочу оправдать себя?

«Умом я понимаю, Хозяин, - отвечает она. – Но это не значит, что моё сердце принимает это».

«Ты сделала всё, что смогла»

«Ты сделала всё, что смогла»

«Ты сделала всё, что смогла»

«Ты сделала всё, что смогла»

Но я должен поддержать её. Это мой долг как Хозяина… И моё желание как Ульрика фон Нитерберга.

«Это не твоя вина. Ты не виновата в том, что Лучник поступил именно так. Если бы он так не сделал… Уверен, вы смогли бы одолеть Берсеркера. Это он… не дал вам такой возможности».

«Ты не виновата. Не виновата в том, что Копейщик поступил именно так. Если бы он так не сделал… Уверен, вы смогли бы одолеть Старкада. Это он… не дал вам такого шанса».

Всадник поджимает губы. Мои слова… Помогли ли они ей? Смятение в фиалковых глазах не исчезло. Но… ей легче. Я рад, что моя поддержка хоть немного, но смягчила её боль.

«И всё же… - горько произносит Жанна д’Арк. – Ты можешь называть это стратегией или необходимостью, Хозяин, но то, что сделал Лучник…»

Она глядит куда-то вдаль, в сторону Шварцвальда, будто желает различить серебристую фигурку рыцаря-стрелка в этом море чёрных деревьев…

«То, что сделал Лучник, это подлость. И я… его не прощу».

«Но всё же… - горько произносит Жанна д’Арк. – Ты можешь называть это необходимостью или тактикой, Хозяин, но то, как поступил Копейщик…»

Она глядит куда-то вдаль, в сторону Шварцвальда, будто желает различить зелёный плащ воина в этом море чёрных деревьев…

«То, как поступил Копейщик, это подлость. И я… его не прощу».

Я киваю, соглашаясь со своей Слугой. Это её право. И как бы мне не хотелось, чтобы этот союз продлился подольше… Жанна д’Арк больше не сможет доверять тому, кто столь… коварно… напал на Хозяина Берсеркера. А значит, она не сможет эффективно сражаться с ним против будущих врагов.

Несколько мгновений она глядит на меня, а потом лёгкая улыбка появляется у неё на губах – будто лучик солнца, пробившийся сквозь клубящийся мрак.

«Спасибо… Хозяин».

Я рад, что ей стало легче…

«Всадник… - осторожно начинаю я этот разговор. — Ты в порядке? Ты выглядишь… подавленной».

Жанна д’Арк стоит на краю стены, не прячась под покровом призрачного облика. Холодный октябрьский ветер гладит её золотые волосы. Солнце отражается в стальной диадеме. Её красота, строгая и невинная, пленяет и путает мысли.

«Всё в порядке, Хозяин, - произносит она, не отрывая взгляда от горизонта. – Нет причин для беспокойства».

Я прекрасно понимаю, что она не хочет говорить об этом. И не хочет волновать меня. Но сейчас – не тот момент, когда я отступлю, теша её гордость. Сомнения и печаль могут нарушить нашу связь.

И в битве между Слугами это может стать решающим фактором, который приведёт нас к поражению.

Поэтому я подхожу к ней и сажусь рядом (не вплотную, нет – на почтительном расстоянии). Что она видит там, за горизонтом? Жемчужные врата царства Небесного? Своё прошлое?

Свои сожаления?

Я не мастер вести такие разговоры. Маги – далеко не самые понимающие натуры (что иронично, если учитывать наше стремление познать всё и вся). И всё же… Я должен попытаться.

«Что гнетёт тебя, Всадник?»

Я стою на стене замка и гляжу на Нитерберг, раскинувшийся у подножья горы. Совсем небольшой городок – если сравнивать с Берлином или даже Фрайбургом. Но это мой город. Его возводили мои предки. Они оберегали его, развивали, защищали…

…а я бросил его на алтарь Войны Святого Грааля.

Там, внизу, в «Рыцарском Уделе» меня ждёт Амелия Фион Ренстаад. Вернее сказать, она пребывает там. Захочет ли она меня видеть? Захочет ли она выслушать? И захочет ли понять?

Я перевожу взгляд на Жанну д’Арк. Вчерашние события гложут её чистое, невинное сердце. Разве не должен я поддержать её? Ведь я её Хозяин. Это моя обязанность. И… моё желание… Быть рядом с ней. Помочь ей. Облегчить её ношу…

Моя будущая супруга заслужила объяснений. Я подверг её жизнь опасности…

Жанна д’Арк сражалась вместе со мной. Я хочу её поддержать…

Я знаю, что Всадник поддержит любое моё решение. Она примет меня. Поймёт меня. Прежде чем отправиться на новую битву, я должен что-то сделать.

Я…

…отправлюсь к Амелии

…останусь с Жанной д’Арк

Я и Всадник не очень-то быстро идём по улицам Нитерберга. Частично потому, что наши силы ещё не совсем восстановились. А частично, потому что мне хочется насладиться затишьем и чистым небом над головой.

Впереди нас ждут новые битвы. И очень может быть, что они будут куда серьёзнее и опаснее, чем даже схватка с Берсеркером.

Жанна д’Арк на этот раз находится в призрачном облике, чтобы лишний раз не привлекать внимание. На этот раз мы не хотим никого выманить… Я меряю шагами мостовую, направляясь к Мосту…

«Хозяин!» — в голосе Всадника звучит не тревога, а скорее предупреждение.

Я быстро оглядываюсь и тут же замечаю, что привлекло внимание Жанны д’Арк. Из подворотни к нам направляется светловолосый паренёк в заштопанной на несколько слоёв рубахе явно с чужого плеча.

В его глазах совсем нет страха. Нет, наоборот, он идёт ко мне как к старому знакомому. На чумазом лице расплывается довольная улыбка.

Ему требуется вся смелость, чтобы сделать очередной шаг. Я вижу в его глазах неприкрытый страх. Но тем не менее, паренёк идёт ко мне, сражаясь с тем чувством, что буквально вопит ему: «Беги! Беги от этого колдуна!»

Он старается не поднимать на меня взгляд. Подходит аккуратно, с почтением – для уличного мальчишки у него весьма неплохие манеры.

Странное, непривычное чувство тревоги вдруг касается моего разума. Что, если это – чья-то ловушка. Несложно завладеть сознанием человека, зная нужную Магию. Конечно, Всадник защитит меня, но…

Такое ведь возможно. Маги – настоящие Маги – способны на всё. Наша мораль как минимум расплывчатое понятие…

И всё же я жестом подзываю мальчонку. Зачем-то же он ко мне идёт…

«В чём дело, молодой человек?»

Я стараюсь, чтобы голос звучал как можно приветливее. Лучше бы на моём месте была Жанна д’Арк – она со всеми может найти общий язык. Но… что есть, то есть.

«Ваша светлость! – мальчонка останавливается на почтительном расстоянии, но голос его звучит задорно, будто он участвует в каком-то весёлом приключении. – Сестрёнка Хельвиг попросила меня найти Вас!»

«П-п-пожалуйста, простите меня, В-ваша светлость, - мальчонка останавливается на другой стороне улицы, и у него зуб на зуб не попадает от страха. – Я н-не хотел вас тревожить… Меня прислала Х-хельвиг Лаклен».

«Ваша светлость, - мальчонка останавливается на почтительном расстоянии; он даже отвешивает мне вполне сносный поклон. – Простите за то, что пришлось потревожить Вас. Я с поручением от сестрёнки Хельвиг… Ой, то есть от фройляйн Лаклен».

Я поднимаю брови, не в силах сдержать удивление. Вот это действительно странно.

«Хельвиг Лаклен? – мысленно переспрашивает Всадник. – Та девушка, которую мы встретили на улицах города, утром первого дня Войны?»

«Да, это она, - спокойно говорю я. – Очень интересно…»

Хельвиг Лаклен… Уличная кошка Нитерберга. Я… знаком с ней. Нет, конечно я никогда не пользовался её услугами. Скорее мы… друзья детства, если можно так выразиться.

И если можно предположить, что у Мага могут быть друзья.

Любопытство... Здесь Маги очень схожи с кошками. Не один из нас погиб из-за этой черты…

«И что же Хельвиг нужно от меня?» - с улыбкой отвечаю я.

«Эмм… - на чумазых щеках парнишки вспыхивает румянец. – Она… Она просила передать, что хочет рассказать вам что-то важное. Очень важное. Просит… прийти к ней в гости… Вечером. После заката».

Выглядит это приглашение и впрямь двусмысленно. Но... это может быть нечто, связанное с Войной…

«Хорошо. Я приму к сведенью. Молодец, парень», - и я бросаю ему монетку, которую он тут же ловит и с благодарной улыбкой растворяется на улочках Нитерберга.

«Что же ей нужно от меня?» — осторожно спрашиваю я, стараясь ещё больше не напугать мальчишку.

«Она сказала… Просила… - сбившись, он замирает и даже зажмуривается, будто я вот-вот если не проглочу его, то уж точно откушу руку или ногу, но всё же находит силы продолжить. – Она просит Вас прийти к ней в дом… После заката… Говорит, что должна сказать вам… важное… Оч-чень важное…»

Приглашение выглядит весьма двусмысленно, учитывая профессию Хельвиг, но… Это может быть связано с Войной.

Я не успеваю ничего сказать или сделать – напуганный до полусмерти «посыльный» исчезает, растворяясь на улочках Нитерберга.

«В чём же суть твоего поручения?» - несколько холодно спрашиваю я.

Всё же я – аристократ и его правитель. Мы не ровня… И это вбивали в меня с самого детства. Сопротивляться этому практически невозможно.

«Фройлян Лаклен просила передать Вам… приглашение… - говорит парень. – Она просит вас прийти к ней после заката. Ей нужно сообщить Вам нечто чрезвычайно важное… По крайней мере, так она сказала».

Приглашение выглядит двусмысленно, учитывая профессию Хельвиг, но… Это может быть связано с Войной.

«Благодарю за службу», - говорю я и привычным жестом швыряю ему монетку. Паренёк ловит серебряный кругляш и растворяется на улицах Нитерберга, не желая более тревожить графа.

Я вновь остаюсь наедине со своей Слугой. Вот уж действительно… неожиданный поворот.

«Что ты об этом думаешь, Всадник?»

Мне девять лет. Недостаточно, чтобы считать себя мужчиной. Но моего отца это не волнует. Он уже начал подготавливать моё тело к передаче Герба. И он не церемонится.

За каждой ошибкой следует кара, часто несоизмеримая. За каждым проступком – наказание.

Герхард фон Нитерберг никогда не был хорошим отцом. А я никогда не был для него хорошим сыном.

Я был для него самым большим разочарованием…

Семьи Магов редко заводят много детей. Герб можно передать лишь одному наследнику… А ещё в нашем Мире всё зависит от врождённого таланта, от качества и количества магических контуров. Выше головы не прыгнешь… Ты можешь знать сотни заклинаний, но какой толк, если ты не физически не можешь их воспроизвести?

Да, есть ритуалы, требующие долгой подготовки… Да, есть способы… Но всё это – костыли для калек. Если твои контуры слабы… Ты так и останешься на задворках. Твоё имя не вспомнят. Твои заслуги канут в веках.

Всякий Маг рассчитывает, что его потомок будет сильнее. Каждый надеется, что наследник будет обладать лучшими контурами, более ёмкими, более сильными. Ради этого заключаются «династические браки». Ради этого Маги идут на многое… На чудовищные поступки.

И нередко так и происходит. Постепенно, от поколения к поколению, контуры становятся сильнее. Но порой… происходят эксцессы.

Я – как раз такой случай

Амелия кивает с непривычной для неё твёрдостью. Теперь она не сводит с меня взгляд. Идеально прямая спина, поджатые губы, и даже тонкие пальчики перестали терзать скатерть.

Она собрана и преисполнена решимости.

«В таком случае мне тем более не стоит возвращаться в замок, Ваша светлость. На кону… ваше Желание. Вы должны… сражаться в полную силу».

Разве могу я ей возразить? Она права, тысячу раз права. Как бы мне не хотелось, чтобы Амелия была рядом, я не смогу выложиться на полную, если буду думать о ней, о её безопасности…

«Спасибо… Что доверились мне, Ваша светлость, - говорит она. – Я… Это очень много для меня значит».

Я улыбаюсь в ответ. Мне стало легче на сердце. Теперь, когда я рассказал ей. И я… рад, что она восприняла всё именно так.

Я не заслужил этого…

Она… слишком хороша для меня…

Сердце щемит от нахлынувшей нежности и боли. Почему всё получается именно так?

«Спасибо тебе… за понимание, Амелия»

Силы и правда возвращаются к ней. Она выпрямляется и, виновато склонив голову, медленно идёт к выходу из зала – тому, что ведёт к лестнице наверх. Я провожаю её взглядом. Если она споткнётся… Если она даст хотя бы один повод…

Тогда я не буду слушать её.

Но Амелия Фион Ренстаад будто читает мои мысли. Она собирает всю свою волю в маленький кулачок, чтобы не показать своей слабости. Она – Маг. И всё, что мне остаётся – это уважать её решимость.

«До свидания, Амелия, - говорю я ей. – Береги себя».

Она оборачивается, и снова румянец вспыхивает на её щеках. Как же она прекрасна… Нежный цветок, доставшийся такому человеку как я… Смогу ли я сделать её счастливой?

Смогу ли я хотя бы пережить эту Войну?

«До свидания, Ваша светлость… Я буду… верить в вас».

Амелия Фион Ренстаад исчезает в дверном проёме, оставляя меня наедине с собственными мыслями. Все они сейчас посвящены моей невесте… Но время не терпит. Война не будет ждать.

Я закрываю глаза и посылаю мысленный сигнал своей Слуге, которая ожидает меня неподалёку от «Рыцарского Удела».

«Я закончил, Всадник. Пора двигаться дальше»

Амелия Фион Ренстаад принимает меня в общей зале «Рыцарского Удела». Сейчас тут нет никого, кроме неё и меня. Ни прислуги, ни гостей. Я и моя невеста. Мы сидим на разных концах стола, и она не смеет поднять на меня свои прекрасные и печальные глаза. Болезненная бледность на её щеках вызывает в сердце волнение.

В порядке ли она?

Я не знаю, с чего начать разговор. Нет, я боюсь с ней заговорить. После короткого приветствия: «Добрый день, госпожа – добрый день, Ваша светлость» прошло уже несколько тягостных минут.

Молчание превращается в изощрённую пытку. Кажется, я слышу, как колотится её сердечко. Она встревожена и взволнована не меньше моего…

Трудно не любоваться её кроткой, невинной красотой. Её волосы с очаровательным нежно-голубым оттенком вновь заплетены в тугую косу. Её платье с высоким воротником не оставляет открытым ни малейшего участка тела, кроме болезненно-бледного лица. На эту встречу Амелия не надела ни одного украшения – но по сравнению с её красотой меркнут и рубины, и сапфиры.

Я мог бы быть счастливейшим человеком в Мире…

Но вот к чему привели меня амбиции, достойные святотатства. Между нами – пустота огромного стола «Рыцарского Удела». И пустота тишины.

Я не могу больше молчать…

Впервые за время разговора Амелия поднимает на меня взгляд. В её огромных глазах цвета ночного неба легко потонуть – раствориться в их чистоте и глубине. Но сейчас я вижу в них нечто иное. Искорки… решимости?

«Я…»

Несколько мгновений она смотрит на меня. Её пальцы сжимаются в кулачки. А потом она опускает взгляд, и снова её голос звучит так тихо… Так испуганно.

«Я просто не хочу быть вам обузой, Ваша светлость. Не хочу… мешать вам».

Виноватая улыбка сама собой появляется у меня на губах. Как и почти непреодолимое желание подойти к ней. Обнять. Прижать к груди. Успокоить. Защитить...

Но это ведь она хочет защитить меня…

«Здесь происходит… - говорит она, разглядывая столешницу, - нечто грандиозное. Это невозможно не почувствовать. И вы в центре всего этого, Ваша светлость».

Амелия горько улыбается и произносит: «Я… не хочу, чтобы с вами случилось что-то плохое. Будет лучше… Если вы не будете волноваться за меня…»

Она права. Это невозможно не почувствовать.

Как же мне поступить? Сейчас, после её слов, сомнения лишь усилились.

Я не хочу её втягивать… Но может ли незнание оградить её от опасностей Войны Святого Грааля?

Она говорит, что я не обязан ей ничего объяснять. Как же мне быть?

Я расскажу ей правду

Я сохраню тайну

Тогда моё сердце было куда нежнее, чем сейчас. Мама умерла несколько лет назад… Но вынести это зрелище – отца с другой женщиной – я не мог. Всё, что я хотел сказать, всё, что желал показать – всё тут же исчезло в моей голове.

Из глаз брызжут слёзы. Сердце будто пронзает сотня игл. Спина… отзывается болью от бесчисленных ударов…

«Папа… - шепчу я, задыхаясь рыданиями. – Как ты…»

Он ничего не говорит. Кажется, он даже не собирается останавливаться. Писк женщины становится всё громче и прозительней…

У меня нет сил, чтобы договорить. Вот почему Руперт не хотел, чтобы я шёл сюда… Но боль сейчас застилает и глаза, и разум. Я бегу, бегу прочь, не разбирая дороги.

Мама умерла несколько лет назад. И я понимаю, что у отца, как у мужчины есть… потребности. Но одно дело понимать, а другое – увидеть собственными глазами. Для девятилетнего мальчика это… больно.

Даже сейчас это было… неприятно.

«Отец… - нахожу в себе силы заговорить я. – Что происходит?»

Губы Герхарда фон Нитерберга кривятся. Он прекращает… иметь — по другому и не скажешь — эту женщину и, не удосужившись даже подтянуть портки, подходит ко мне.

«Я… имею право получить объяснение», — лепечу я, глядя на приближающуюся фигуру отца, громадную и мрачную как гора Нитерберг.

Удар! Нет, не кулаком – всего лишь пощёчина. Но меня вышвыривает из комнаты, и я ударяюсь спиной о стену. Дверь покоев отца с треском захлопывается.

Вот и все объяснения, на которые я имею право.

Боль — мелочи по сравнению с жгущей сердце обидой. И слёзы на глазах — именно её следствие. Прижав ладонь к краснеющей щеке, я бреду прочь по коридорам замка.

Подальше от этого места. Подальше от этого человека.

Не совсем понимаю, каким образом, но я оказываюсь на улицах Нитерберга. Вечереет, и солнце постепенно прячется за громадой проклятой горы. Тени оживают на улицах. Призраки просыпаются в Шварцвальде…

И я бреду по улице, размазывая по лицу недостойные будущего графа слёзы.

Бреду, не зная куда

Что-то падает мне на голову. Вернее сказать, прилетает мне в голову. Камешек, метко брошенный чьей-то маленькой ручкой. Сначала я не обращаю на это внимание, но второй прилетает прямо в лоб, и это уже невозможно игнорировать.

Я поднимаю глаза, уже зная, кого увижу на крыше.

Девчушка с ярко-рыжими волосами, лет шести, не больше, широко улыбается, демонстрируя новую прореху в молочных зубах.

«Снова плачешь, Ульрик?» — хихикает она.

«Вовсе я и не плачу, — хмурюсь я. — Просто…»

«…пылинка в глаз попала?» — и как шестилетняя девочка может говорить столь издевательским тоном.

Есть два человека, к которым я убегал в детстве, не в силах выносить презрение, оскорбления и побои отца. Ведьма Присцилла и... Хельвиг Лаклен. Девочка, живущая на улицах. Девочка, живущая свободной. Лишённая груза обязанностей, ноши неоправданных ожиданий и бремени долга.

«Давай сюда, Ульрик!» — машет рукой она и тычет пальцем на кучу ящиков и бочек, которые она явно использовала как лестницу, чтобы забраться на крышу…

…и я лезу к ней

В отличие от Хельвиг, я… не очень люблю высоту. Это ей нравится забираться на деревья и скакать по крышам. Мне по душе ощущать под ногами землю, мою Стихию. Мои… Владения.

«Опять граф?» — спрашивает она, когда я оказываюсь рядом с ней.

Я не отвечаю, но это и так понятно. Кто ещё может обидеть маленького господина, кроме его отца? Я вытираю последние слёзы и стараюсь придать себе мужественный вид… Хотя в глазах Хельвиг я, наверное, навсегда останусь маленьким плаксой.

«Я знаю, что плохо так говорить, но порой я завидую, что у тебя нет отца», — выдыхаю я, невольно вспоминая то, что я увидел в покоях Герхарда.

«Тебе просто не повезло, — хлопает она меня по плечу. — Бывают и хорошие отцы».

«Не у… - я чуть не говорю «Магов», но успеваю вовремя одёрнуть себя. — Не у знати».

«Зато вы едите каждый день, - тут же отвечает Хельвиг. – А порой и не по одному разу».

Она ловко карабкается на конёк крыши. Я с куда меньшей уверенностью лезу за ней. Как бы поступил отец, узнай он, что я дружу с простолюдинами? У Мага не должно быть друзей. Не должно быть привязанностей. Разве что… коллеги. Кто-то вроде Аларика.

Возможно, он просто убил бы её…

«Рано или поздно, твой отец отдаст Богу душу, и ты сам станешь графом, — говорит Хельвиг. – Тебе нужно всего лишь потерпеть».

Каким нужно быть сыном, чтобы желать смерти своему отцу?

Каким нужно быть отцом, чтобы сын желал твоей смерти?

«Скорее уж дьявол заберёт его к себе, — мрачно говорю я. — Если став графом, я стану таким как он… Лучше уж я уйду в монахи».

Хельвиг поднимает бровки, и голос её звучит ещё насмешливее: «Ты? В монахи? А ты знаешь, что монахам нельзя жениться?»

Это верно. А у меня уже есть невеста…

«Тогда я уйду на улицу и буду жить вместе с тобой», — шутливо заявляю я.

«На улицу?! — присвистывает моя подруга. — Да ты и недели тут не протянешь, молодой господин… Кстати, а правда, что твой отец — самый настоящий колдун? Это многое бы объяснило…»

Так и есть. Это… многое объясняет.

«Для того, чтобы быть плохим человеком, совсем необязательно быть Магом… То есть, колдуном», — рассеяно говорю я.

«И правда», — говорит Хельвиг и с кошачьей грацией скатывается по скосу крыши для того, чтобы перепрыгнуть на соседнее здание.

И я следую за ней

Солнце окончательно скрылось за горой, пока мы болтали. Улочки Нитерберга погрузились во тьму. Кое-где в домах зажигается свет, но в основном горожане отходят ко сну. Завтра – новый день, новые труды и новые испытания.

«Ну что, что ты решил, Ульрик? — тыкает меня в бок маленьким кулачком Хельвиг. — Кем ты хочешь быть больше — монахом или уличным мальчишкой? Бьюсь об заклад, ты не справишься ни с тем, ни с другим».

«Вот и неправда!» — заявляю я, самоуверенно глядя на шестилетнюю девчушку, которая смеет меня отчитывать.

«Даа?! – хитро улыбается Хельвиг. – Тогда давай проверим. Догони меня! Если сможешь, то я… То я… То я тебя поцелую, Ульрик!»

Я вздёргиваю нос со словами: «Больно надо!» Но когда она начинает удирать по крышам, то тут же бросаюсь вслед за ней.

Если бы речь шла о погоне по прямой улочке, то я несомненно вышел бы победителем. У меня длиннее ноги, но… Мы бежим по крышам, а здесь Хельвиг, не знающая страха, значительно опережает меня.

Её проворству и ловкости позавидует любая кошка…

Но я смогу её догнать!

Я хорошо знаю путь до Хрустального Озера. В мои обязанности как Второго Владельца входит наблюдение за Средоточиями. А это – ближе всего к замку… Если не считать Сокровенной Пещеры.

И снова Шварцвальд провожает нас, в бессилии клацая бесплотными зубами. Жанна д’Арк сегодня не в настроении, чтобы играть с Чёрным Лесом. Её аура окружает нас почти осязаемым сиянием, золотым и фиалковым. Тени с беззвучными воплями ужаса разбегаются и прячутся в корнях и гнилых стволах, столкнувшись с могуществом святой.

«Ты хорошо знаешь ту девушку?» — вдруг задаёт вопрос Всадник, когда я уже думаю, что весь путь до Средоточия пройдёт в тишине.

Хорошо ли я знаю Хельвиг Лаклен? Это… непростой вопрос. У нас есть… общее прошлое. Нет, мы никогда не были любовниками — хотя сейчас я и нахожу её привлекательной, как женщину. Но это ничего не значит.

Хорошо ли я знаю её? Нет. Не думаю. Сейчас – точно нет.

«Скажем так… - осторожно отвечаю я. – Мы… знакомы. Ещё с детства».

Я помню…

Нет, мои контуры нельзя назвать откровенно убогими. Для такой семьи как наша ,они в пределах нормы. Но… отец ждал большего. Куда большего. Его собственные контуры без преувеличения были выдающимися. Как Маг он был очень силён… Не уверен, что Аларик может похвастаться лучшим потенциалом, чем тот, коим обладал Герхард фон Нитерберг…

И каково же ему было, этому Магу, когда пришлось отдавать свой Герб, своё наследие, своё будущее, обычному, «посредственному» сыну?

Понимаю ли я его? Разве что самую малость…

Прощу ли я его? Никогда.

Итак, мне девять лет. Я уже начинаю понимать, но всё ещё не готов это принять. Всё ещё пытаюсь понравиться отцу. Угодить ему.

Хочу, чтобы он меня полюбил…

Я бегу по замку – он кажется таким запутанным, огромным, необъятным – чтобы найти отца и показать ему то, чего я добился. Мои успехи в Магии. Результат дней и ночей изнуряющих тренировок.

Хочу, чтобы он гордился мной…

И вот я, Ульрик, виконт Нитерберг, ищу своего отца, Герхарда, графа Нитерберга, чтобы продемонстрировать ему, что я – достойный наследник.

«Где же ты, отец?»

Я сбегаю по лестнице, мчусь по коридору и чуть не сшибаю Руперта, который степенно идёт по своим делам. Верный слуга отца, конечно же, устоял на ногах – кипучая энергия маленького Ульрика компенсировалась его небольшой массой.

«Руперт! – радостно восклицаю я, ибо он-то уж точно знает, где отец. – Я ищу графа! Скажи мне, где он!»

«Его светлость сейчас заняты, молодой господин, - серьёзно говорит он. – Не думаю, что стоит его беспокоить…»

Серые глаза с обидой глядят на Руперта. Это, в сущности, не его дело – когда мне стоит и не стоит беспокоить отца. Нахмурившись, я отвечаю: «Я уж сам решу, Руперт. Скажи мне, где он».

Слуга дома Нитерберг уже тогда был немолод. Порой мне кажется, что Руперт – ровесник нашего замка… Сейчас он некоторое время глядит на меня, явно размышляя, стоит ли отвечать молодому господину. Я хмурюсь всё сильнее и сильнее с каждым мгновение. Наверняка, со стороны это выглядит очень смешно.

«Его светлость в своих покоях в западной башне, молодой господин, - наконец, произносит он. – Но я настоятельно советую…»

Конец его фразы я не уже не слышу, потому что…

…бегу к западной башне

И вновь я мчусь по коридорам замка, взлетаю по винтовой лестнице, и направляюсь прямо к покоям отца. В западной башне всегда мрачно и холодно – может быть, поэтому отец и любит её… Челядь редко заходит сюда, и здесь больше всего тайных ходов, ведущих в недра горы… И в настоящую Мастерскую Нитербергов.

Без стука и предупреждения я распахиваю дверь в покои отца и…

Его холодный серый взгляд заставляет меня замереть на пороге. Взгляд – и то, что я увидел…

На смятой широкой постели стоит на четвереньках обнажённая женщина. Волосы нежного, персикового цвета ниспадали на её лицо, скрывая его черты. Отец был позади её, со спущенными портками, и в том, чем он занимался, не было никаких сомнений.

С каждым его движением женщина, комкающая в пальцах простыню, пищала всё громче и быстрее.

Сложением, да и вообще внешностью я был весь в мать. Только серые глаза достались мне от отца – настоящего исполина, с широченными плечами и пудовыми кулаками. И сейчас эти серые глаза глядят на меня… с презрением и недовольством.

Я…

…не могу смотреть на это

…требую объяснений

Октябрьское солнце отражается в зеркальной глади Средоточия. Здесь царит освежающий холод, а воздух будто звенит от чистоты… Нет. Что-то не так.

Жанна д’Арк тоже чувствует это. Её пальцы касаются рукояти меча, а фиалковые глаза рыщут по берегам в поисках того, что нарушает покой этого места. Что-то изменилось… С момента моего последнего визита сюда.

Неудивительно, что Летицию встревожило… что-то.

Неудивительно, что Аларика встревожило… что-то.

Шаг к воде. Ещё один. Коснуться её поверхности… Заглянуть в Средоточие, зачерпнуть её чистую прану… Возможно, это поможет понять…

«Хозяин, осторожно!»

Земля уходит из-под ног, когда Жанна д’Арк подхватывает меня. А вот и причина тревоги… Несколько острых деревянных кольев вонзается в то место, где я только что стоял. Всадник ставит меня на ноги, и я могу лицезреть нападавшего…

Это человеческая фигура, сплетённая из прутьев и ветвей. Отнюдь не великан – но гибкий, стройный и подвижный. Оружием служит посох из корней в его руках. Жёлтые и красные листья лежат на его плечах будто короткий плащ. Иголки хвои заменяют волосы на голове. Два красных болотных огонька служат глазами.

«Заклинатель…» — произношу я, хотя понимаю, что это всего лишь кукла, марионетка настоящего Слуги.

Плетёный человек направляет на нас посох, и он выстреливает гибкими острыми ветвями, которые вытягиваются, чтобы пронзить нас.

Настало время битвы!

Я беру разбег, но… Ноги тяжелеют с каждым шагом. Сомнения всё сильнее. Страх всё больше. Проклиная свою слабость, я замираю на краю крыши. Улочка — не такая уж и широкая — разделяет нас.

«Ладно… — выдыхаю я, надеясь, что она не видит навернувшихся на глаза слёз. — Я сдаюсь. Ты победила».

«Вот видишь! — самодовольно заявляет Хельвиг. — Я тебе говорила. Уличный мальчишка из тебя не выйдет…»

Она смотрит на мои дрожащие губы и добавляет с улыбкой: «Но граф из тебя получится отличный!»

Я беру разбег и отталкиваюсь от края крыши, отправляя своё тело в полёт. Уж если она смогла, то я подавно справлюсь. Я…

Уже находясь в воздухе, я чётко осознаю простую и печальную вещь. Нет. Не справлюсь.

«Ульрик!» — слышу я испуганный крик Хельвиг.

УДАР! Ульрик, виконт Нитерберг, падает на мостовую собственного города. Я успеваю сгруппироваться, но боль от удара всё равно оглушает меня. Кажется, вывихнуто плечо…

Как потом оказалось, сломана рука.

«Ты как? Ульрик?! — в больших глазах Хельвиг стоят слёзы и страх. – Ты цел? Прости…»

«Всё в порядке, — выдавливаю я из себя улыбку. — Видимо, уличный мальчишка из меня и впрямь не выйдет…»

Она гладит меня по волосам, достаёт из них соломинку и говорит: «Зато граф из тебя получится отличный!»

Права ли оказалась Хельвиг Лаклен?

«Вот примерно такие отношения связывают меня с Хельвиг, Всадник», — заканчиваю я рассказ. Мы уже приближаемся к Хрустальному Озеру. Я чувствую его прану, холодную и удивительно чистую для чуждой враждебности Шварцвальда.

В фиалковых глазах Жанны д’Арк я вижу сочувствие и сострадание.

«Твоё детство… было непростым, Хозяин».

Это ещё мягко сказано.

И всё же… В нём были светлые моменты.

«Это дело прошлое, — отмахиваюсь я, во многом потому, что воспоминания причиняют мне боль. — Посмотрим, что приготовило нам… будущее».

И мы подходим к берегу Хрустального Озера

Всадник вновь подхватывает меня и скользит вдоль берега Хрустального Озера. Ветви вонзаются в землю и воду за её спиной, но не поспевают за стремительностью Слуги. Этот «плетёный человек» не может тягаться со Слугой…

По крайней мере, не должен.

Когда «залп» прекращается, Жанна д’Арк отпускает меня и стремглав несётся в атаку. Узкий клинок выскальзывает из ножен и ловит блики солнца, когда Всадник почти мгновенно сокращает расстояние между ней и «плетёным человеком».

Удар…

Но псевдо-Заклинатель принимает атаку на свой посох. И вместо того, чтобы рассечь его вместе с «куклой», меч лишь отшвыривает «плетёного человека» назад, в чащу. Болотные огоньки вспыхивают ярче – и «Заклинатель» вместо того, чтобы атаковать на расстоянии, совершенно неожиданно сам бросается в атаку.

Ни я, ни Всадник не ожидают, что творение Героического Духа Магии пойдёт в ближний бой. Жанна д’Арк отбивает серию ударов, но «плетёный человек» вдруг отводит меч Всадника в сторону, и его нога впечатывается в живот моей Слуги.

Сила удара бросает Жанну д’Арк обратно ко мне. Она приземляется на ноги, и фиалковое пламя решительности лишь ярче разгорается в её взгляде.

«Он силён… - мысленно произносит она. – Для пугала».

На кого рассчитана эта ловушка? На одинокого Хозяина, который забрёл сюда без Слуги? Или… Это лишь проверка. Чтобы выяснить, на что способен противник, перед настоящей схваткой.

Всадник готовится к новой атаке. Теперь она знает, чего ожидать. Я…

…доверюсь Слуге

…помогу ей

«Покажи ему, Всадник!» — с улыбкой предвкушения мысленно говорю я и указываю на «плетёного человека», который собирается обрушить на нас новый залп из острых, извивающихся ветвей.

Жанна д’Арк кивает и бесстрашно несётся навстречу противнику.

На этот раз «плетёный человек» не мелочится. Уже не ветви — корни деревьев будто чёрные копья выстреливают в мою Слугу. Но меч Всадника превращается в настоящую завесу из стали, и корни превращаются в щепки, так и не коснувшись Жанны д’Арк.

Псевдо-Заклинатель сам бросается навстречу моей Слуге под прикрытием корней. Но теперь мы знаем, насколько он хорош в рукопашном бою. Всадник пропускает выпад над собой, пригибаясь к земле, крутится на месте, и её клинок перерубает ноги «плетёного человека».

Он начинает заваливаться вперёд, лишённый опоры, а Жанна д’Арк встречает его выпадом, пробивая его плетёную грудь. «Пугало» Заклинателя бессильно повисает на её клинке, а болотные огоньки тухнут — наш противник вновь становится прутьями и ветвями.

«Прекрасная работа, Всадник»

Клинок моей праны и воли обрушивается на эту связь. Она рассыпается, и «плетёный человек» вдруг замирает, лишённый поддержки, лишённый жизни. Меч Всадника рассекает его пополам ещё до того, как тухнут красные огоньки его глаз.

В последний момент предательский страх проникает в моё сердце. Все ли нити я рассёк? Или сейчас Руны взорвутся у меня под ногами? Ведь это дело рук Заклинателя… Могу ли я тягаться в хитрости и Магии с великим Героем?

Хотя, судя по его стилю боя, он личность весьма… прямолинейная.

Проходит одно мгновение, потом другое — но я всё ещё жив. Значит, сработало. Руны, лишённые поддержки Средоточия, растворяются одна за другой. Всадник опускает меч, но не спешит расслабляться.

Это может быть не последняя западня…

Я оглядываюсь, я обостряю все свои чувства, но… Не могу заметить ничего. Всё спокойно. Атмосфера Средоточия медленно возвращается к привычному состоянию.

Я киваю Жанне д’Арк.

«Хорошая работа, Всадник»

Это не битва Слуг, так что кое-что я могу сделать… Нет, конечно я не буду лезть в сражение. Я — Хозяин. Я — Маг. Значит, я буду биться как Маг…

Жанна д’Арк бесстрашно несётся навстречу противнику. На этот раз «плетёный человек» не мелочится — уже не ветви, а чёрные корни деревьев будто щупальца хтонических тварей выстреливают в мою Слугу.

Но Всадник ловко уклоняется от них, прыгая из стороны в сторону, и продолжает сближаться с «пугалом» Заклинателя…

Вдох. Выдох. Анализ…

Почему здесь? Всё просто и логично. Этот «плетёный человек» черпает энергию из Средоточия. Прана самого Мира поддерживает его существование. Благодаря близости к Хрустальному Озеру он так силён.

Самое разумное решение… Разорвать эту связь.

Шаг — и мои ноги оказываются в ледяных объятьях воды. Мгновение — и мои пальцы погружаются в Хрустальное Озеро. Вздох — и я вижу…

А в это время…

Не хочу, чтобы моя Слуга пострадала! Нужно действовать быстро. Я закрываю глаза, полностью растворяясь в водах Средоточия. Всё моё внимание направлено на этот росток. Незримые корни тянутся от него к «плетёному человеку». Соки жизни — воды Мироздания — струятся по этим корням к творению Заклинателя.

Пора оборвать этот поток. Прана бежит по контурам… Это заклинание вплёл в Герб Нитербергов уже я (во многом благодаря Аларику). Оно ещё нестабильно, но здесь должно сработать…

«Königliche Abtrennung!»

Кукла останавливается. Алые огоньки её «глаз» немедленно тухнут, но…

Что-то не так.

По периметру Хрустального Озера, прямо под моими ногами, вспыхивает простой символ, состоящий из нескольких линий. Руна…

«Проклятье…»

Привязать активацию Рун к нарушению связи… Хитрый ход. Как и ожидалось от Закли…

Договорить я не успеваю. Потому что руны взрываются, разрывая моё тело на куски.

Я подвёл тебя.

Прости…

Жанна…

BAD ENDING

Ну нет. Моя Слуга не настолько слаба, чтобы проиграть какому-то… Пугалу. Поэтому я не буду терять голову. Тем более, что это дело рук Заклинателя. Жанна д’Арк обладает несравненным Сопротивлением Магии, но я этим похвастаться не могу…

«Analyse», - шепчу я, направляя своё сознание к этому ростку. Незримые корни тянутся от него к «плетёному человеку». Соки жизни — воды Мироздания — струятся по этим корням к творению Заклинателя. Но есть и другие… Почти невидимые… И тянутся они…

Как я и предполагал. Это ловушка. По всему берегу начертаны Руны, и если разорвать эту связь, то это послужит сигналом для активации. Сомневаюсь, что они делают что-то… хорошее.

Поспеши я, и уже был бы мёртв.

Но теперь, когда я знаю… Нужно лишь оборвать все связи разом. Будет сложнее, чем я думал, но я справлюсь.

Свист кнута… Магические контуры пробуждаются. Заклинание, которое я собираюсь использовать, вплетено в Герб мной. Концентрация... Я поднимаю руку – будто заношу меч. Нет, топор палача.

«Königliche Abtrennung!»

Я подходу к останкам «плетёного человека». Создавая подобных «фамильяров», Маг открывается для других практиков Ремесла. Симпатическая связь… Она всегда сильна меж создателем и творением.

И я несомненно воспользуюсь этим, чтобы отыскать Заклинателя.

Жанна д’Арк с её Сопротивлением Магии — самый опасный противник для Слуги, который полагается на Магию. Сомневаюсь, что он будет столь же храбро бросаться в ближний бой, когда будет перед нами вживую, а не в облике «плетёного человека». Мы должны отыскать его… И одолеть.

Меня подмывает использовать заклинание поиска прямо здесь, но я одёргиваю себя. Это не Берсеркер, это Заклинатель. С ним нужно быть держать ухо востро.

Я поднимаю посох, сплетённый из корней. Это подойдёт. Оружие — всегда яркая деталь. Тем более, что мы на Войне.

«Всадник, я использую Магию, чтобы отыскать Заклинателя. Ты готова к битве с ним?»

Жанна д’Арк уверенно кивает. Её решимость лишь усилилась после этой стычки. Я понимаю, что она хочет… очистить свою совесть… после сражения с Берсеркером. Тем более, что Заклинатель — Маг, такой же колдун-безбожник, как и… её Хозяин.

Ничто не будет сдерживать её руку.

«Отлично. Но нам нужно вернуться в Мастерскую»

По крайней мере, я так считаю. Ведь я – будущий граф. И я Маг… Как я могу проиграть какой-то уличной девчонке?!

Она бесстрашно прыгает прямо с крыши в телегу, полную сена. Я замираю на краю, на мгновение размышляя, смогу ли повторить это — а Хельвиг уже исчезает в подворотне. Выбора у меня не остаётся — и я прыгаю, надеясь, что под сеном нет ничего… твёрдого.

Я выбираюсь из стога и бегу за ней, в подворотню. Сено везде — в одежде, в волосах, во рту… Но это мне на руку, потому что путь Хельвиг точно так же отмечен сеном – будто девочка из сказки бросает за собой хлебные крошки…

Когда я забегаю в тупик, Хельвиг уже карабкается на крышу. Я бросаюсь за ней, и моя рука почти касается её босой ножки… Но «почти» не считается. Она уже на крыше, задорно показывает мне язык, и убегает дальше…

А я лезу за ней.

Нагромождение досок, по которым забиралась Хельвиг, рассыпается подо мной, но мне удаётся зацепиться за край крыши. Несколько мгновений я вешу, размышляя, хватит ли силы рук, чтобы подтянуться…

Хватит.

Я карабкаюсь на крышу, а Хельвиг уже бежит к другому её краю.

«Стой! Я тебя поймаю!» — азартно кричу я. Но она, конечно же, не собирается останавливаться… Девчушка набирает скорость и… невероятным прыжком оказывается на крыше с противоположной стороны улицы!

Вот это да! Редкий взрослый человек смог бы так прыгнуть… Внезапный приступ страха сжимает сердце. Смогу ли я?

Она всё так же дразнится на другой стороне, показывая язык, а потом посылает мне воздушный поцелуй. Я…

…не смогу

…справлюсь!

И сделать это лучше побыстрее… Я всё ещё ощущаю неловкость, когда Жанна д’Арк несёт меня на руках, но сейчас на ложную гордость нет времени. Её скорость позволит нам сэкономить даже не минуты – часы!

Снова мы летим сквозь Шварцвальд, но на этот раз с трофеем. И вновь я лишь могу наслаждаться пением ветра и… объятьями моей Слуги. Холод её панциря и тепло её рук. Девичья нежность лица и фиалковая сталь взгляда.

Даже если я выживу…

Я никогда её не забуду…

Мы вновь оказываемся в Мастерской. Колонны, у каждой из которых своё место и свой смысл, поддерживают невысокий потолок. Пол — огромный магический знак, высеченный в камне, и растущий с каждым поколением.

Это место — мои истинные Владения. Колыбель моей силы, моего Ремесла.

Место, где я вырос. Место, где…

…я стал тем, кто я есть.

Эти камни помнят всё. И я помню вместе с ними. Разговор о Хельвиг напомнил мне о…

…о моём прошлом.

И нет места, которое бы служило лучшим символом моего прошлого, чем Мастерская. Ведь…

…я помню…

«Я запрещаю тебе, сын, — не приемлющем возражения тоном говорит Герхард. — Если я узнаю, что ты не оставил эту блажь, то… - тёмное пламя вспыхивает в его серых глазах, - ты будешь наказан».

Наказан… Это слово заставляет меня вжаться в стул. Теперь уже не страх сжимает мне сердце — настоящий ужас. Отец всегда был… находчив… когда речь заходила о наказаниях.

«Уничтожь эти записи, чтобы они не смущали тебя. Или я сделаю это за тебя. Прекрати общение с Ковеном. Делай то, что должен... сын».

Он уходит, оставляя меня в Мастерской. Как же наивно полагать, что это МОЯ Мастерская… Нет, всё верно. Это моя Мастерская… Вот только «Я» себе не принадлежу…

«Я — носитель Герба, — говорю я, поднимаясь с кресла. — И я буду делать то, что я считаю нужным…»

Удар!

Меня швыряет на стол, и письма Аларика сыплются на пол, чернильница разбивается о пол, а колдовской светильник тухнет, рассыпая голубые искры. Стальной вкус крови на разбитых губах…

Герхард фон Нитерберг потирает кулак. В его серых глазах пылает бешенный огонь. Только тот факт, что я ношу Герб, не позволяет ему забить меня до смерти.

«Я запрещаю тебе этим заниматься. Если я узнаю, что ты не оставил эту блажь… Ты очень сильно пожалеешь».

Он уходит, оставляя меня в Мастерской. Я утираю кровь с разбитого рта. Пусть я глава рода… Он всё ещё мой отец. И всё ещё обладает властью надо мной.

Я прибираюсь, и предательская мысль, заложенная в голову отцом, даёт свои плоды. Быть может, у меня и впрямь не получится? Я замахнулся на… На нечто, достойное Эпохи Богов. Как я, посредственный Маг, пусть даже с помощью Аларика, смогу справиться с этим?

Может быть, стоит бросить всё это? Уничтожить записи… Похоронить амбиции… Забыть ту ночь…

Я не хочу, чтобы меня наказали…

Записи лежат передо мной. Бросить их в огонь… Выкинуть из головы… Я вижу, как дрожит моя рука.

Я ощущаю, как трепещет моё сердце…

Я…

…убегаю прочь из Мастерской

И снова я на улицах Нитерберга. И снова слёзы блестят у меня на глазах. Сколько лет прошло… А эта картина повторяется раз за разом. Отец причиняет мне боль… И я убегаю…

Подальше от этого места. Подальше от этого человека.

Я бреду по пустым и тёмным улочкам Нитерберга — уже давно наступила ночь — сам не зная куда. Иду мимо закрытых ставень и захлопнутых дверей. Даже мой город отвергает меня. Даже здесь нет ни единого лучика света…

Поднимаю голову к небесам, чтобы в россыпи созвездий найти отблеск надежды, но вижу лишь низкие, тяжёлые тучи. Ни в выси, и на земле нет ничего…

Кто я?

…каково моё Желание?…

Рука поднимается сама собой, и я ловлю камешек, который должен прилететь мне прямо в лоб. Я поднимаю взгляд. Хельвиг Лаклен сидит на крыше — очаровательная четырнадцатилетняя девушка с огненно-рыжими волосами. Её платье весьма бесстыдно обнажает щиколотки босых ног…

«Какая до боли знакомая картина», — усмехается она.

«Доброй ночи… Хельвиг»

Лёгкое, грациозное движение, и вот уже девушка оказывается рядом со мной. На её шее я могу разглядеть свежий засос… Я знаю, чем занимается Хельвиг. Не то, чтобы я одобряю это… Но кто я такой, чтобы читать ей нотации?

«Я думал, что в городе уже все спят…»

«Я совсем недавно… встала с постели, — двусмысленно улыбается она. — А ты? Почему же виконт Ульрик ещё не нежится на пуховых перинах? Вряд ли ты с таким лицом идёшь на ночное свидание…»

Что мне остаётся, кроме того, как пожать плечами?

«Как будто у меня много причин для… такого лица…» — бормочу я и следую за Хельвиг… куда-то.

«Отец… — вздыхает она, и мне даже не нужно кивать. — Сочувствую».

И снова я пожимаю плечами. Что здесь можно поделать? Я не замечаю, как ускоряю шаг — просто, чтобы быть подальше от замка. Хельвиг немного отстаёт, и теперь это уже я веду её… куда-то.

Её руки вдруг обвивают меня. Лицо утыкается в спину. Я ощущаю нежное тепло её тело. Эти объятья… Они не чувственные, не прикосновение любовницы, нет… Так может обнимать мать… Или сестра… Та, кто разделит твою боль. Та, кто поддержит тебя.

Я замираю…

О, Герхард был бы в восторге, если бы его сыном был Аларик де Карнэ де Малагис, а не Ульрик фон Нитерберг. В глазах отца я всего лишь… Носитель Герба. Тот, кто передаст его другому, более достойному Магу. Именно поэтому он так торопит брак с Амелией.

Отец всё ещё надеется, что мой сын станет настоящим наследником, с выдающимися контурами, с истинным талантом.

Герхард беспардонно вырывает письмо у меня из рук и пробегается взглядом. Его лицо мрачнеет. Уверен, он не понимает и половину из того, что там написано. Но общую идею он, конечно, улавливает.

«Ты всё ещё занимаешься этими глупостями? — кривит губы отец. — Якшаешься в ведьмами… И витаешь в облаках. Прекращай».

Я поднимаю брови. Я не посвящал отца в свой замысел, но конечно от него не могло ускользнуть то, что я задумал некий грандиозный проект. И что он связан с Ковеном Шварцвальда.

«Не знаю, что ты задумал, но знаю, что ты не справишься, сын, - говорит он, нависая надо мной. — Прекращай заниматься этими… бреднями. Твой долг как главы рода — развивать нашу Тауматургическую Теорию и укреплять Герб. Займись этим. Не разочаровывай меня».

…больше, чем уже разочаровал.

Он швыряет письмо Аларика в жаровню, и пламя быстро пожирает его. Страх сжимает мне горло, когда безжалостные серые глаза вонзают в меня взгляд. Спина отзывается болью от бесчисленных ударов.

Я…

…молчу и отвожу взгляд

…глава рода!

Мне шестнадцать. Я пьян своими мыслями. Своей мечтой. Своими амбициями. Я унаследовал Герб Нитербергов, теперь я — глава семьи. Мастерская принадлежит мне. И у меня есть замысел… Великий замысел. Дерзкий замысел.

Почти невыполнимый…

Я читаю письмо от Аларика в свете колдовского огня. Теория одна безумнее другой… Но среди всего этого обязательно найдётся ключ, отыщется тропа, которая приведёт меня к мечте.

К моему Желанию…

Мои глаза бегают по листам, и я делаю пометки уже в своих записях. Столько ещё предстоит сделать… Столько предстоит понять и осознать…

Погружённый в свои мысли, я не замечаю, как входит отец. Пусть формально я глава семьи, в его отношении ничего не поменялось. Всё то же презрение. Всё то же разочарование.

Только теперь я достаточно взрослый, чтобы замечать это.

«Чем ты занят, сын?»

«Читаю письма от Аларика»

«Спасибо тебе… - шепчу я, и слёзы снова блестят у меня на глазах, но это не слёзы обиды и боли. — Спасибо тебе за всё, Хельвиг. Если бы не ты…»

Она поджимает губы… Как будто ожидала чего-то другого… Она делает шаг назад, разрывая между нами дистанцию. Уличная кошка Нитерберга и виконт… Смешная же мы парочка…

«Не надо, - говорит она, отводя взгляд. — Не говори ничего. Просто… будь счастлив, Ульрик. И… ты знаешь, что должен сделать».

Наши губы встречаются. Лёгкое касание… Совсем не такое, как страстный поцелуй Летиции… Я ощущаю, как трепещет сердце Хельвиг. Я чувствую, что она хочет этого, жаждет чего-то большего… Её желание передаётся через её губы, через их вкус, через их робкое движение…

Она отстраняется. Румянец заливает лицо. Она опускает глаза и шепчет: «Дурак… Ты дурак, Ульрик».

Я не знаю, что делать дальше. Обнять её? Просить прощения? Снова поцеловать? Сомнения превращают меня в статую. Хельвиг поднимает на меня серый взгляд и говорит: «Ты… будь счастлив, Ульрик… Ты понимаешь, что ты должен сделать… Дурак…»

Хельвиг разворачивается на пятках и убегает, растворяется на улочках Нитерберга, оставляя меня одного. Но это одиночество не причиняет мне боль. Это одиночество будущего рыцаря, когда он молится в часовне перед получением вожделенных шпор и пояса. Это одиночество молитвы. Одиночество самопознания.

Одиночество принятия решений.

С тех пор мы всё реже и реже встречались с Хельвиг. Отдалились друг от друга? Или кто-то из нас подсознательно избегал другого? Трудно сказать.

Виню ли я её в том, что произошло? Нет. Я ей благодарен.

И буду благодарен всегда.

Я возвращаюсь в замок…

Я вхожу в Мастерскую и вижу отца. Вижу бешенство в его серых глазах, так похожих и непохожих на мои. Граф Герхард фон Нитерберг стоит над моими записями, сжимая свои огромные кулаки.

Он напоминает скалу. И его гнев похож на лавину, которая грозит погрести под собой меня, и мои мечты, и мою жизнь…

«ЧТО. ЭТО. ТАКОЕ?!» - рычит он, указывая на записи, которые так и не исчезли со стола.

«Мои исследования», — отвечаю я и не опускаю взгляд.

«Я же велел тебе прекращать!» — шаг, и кажется своды Мастерской ходят ходуном, и дрожат колонны, и трепещет моё сердце, ведь оно слабее воли.

Только бы не опустить взгляд. Только бы не склониться. Не отступить…

«Ты разочаровал меня, Ульрик! — ещё один шаг, и тень отца падает на меня. — Ты не способен ни на что. Даже передать Герб будущим поколениям».

Я знаю, отец. Знаю, что разочаровал тебя. Но ты…

…ты разочаровал меня ещё больше.

«Твоё своеволие… Твоя глупость… Твоя слабость… — цедит он, приближаясь ко мне. — Всё это не оставляет мне выбора, Ульрик».

Вот значит как… Что ж. Так даже лучше.

Проще.

«Я заберу у тебя Герб. Давно нужно было это сделать… Завести другого наследника. Твоя мать не могла выносить ещё одного ребёнка… Такая же бесполезная, как и её отпрыск…»

УДАР!

«Что ты себе позволяешь, щенок?!!»

Быстрее, чем я думал. Я встречаю его разгневанный взгляд. Только бы не опустить глаза. Только бы не склониться. Не отступить…

Герхард, граф Нитерберг, врывается в Мастерскую как вихрь – нет, как лавина, сметающая всё на своём пути. Он сжимает пудовые кулаки. Ему не терпится пустить их в ход. Отец глядит на меня налитыми кровью глазами.

Я осмелился вызвать его. Никогда я так не поступал.

Никогда у меня не хватало духа это сделать.

«Я жду ответа», — рычит он, надвигаясь на меня.

Хватит ли у меня смелости… Хватит ли у меня воли сказать это?

«Герхард фон Нитерберг, - дрожит ли мой голос? – Как глава рода Нитерберг и Второй Владелец… - мне страшно, как же мне страшно… Но страх более не властен надо мной. — Я изгоняю тебя из своих владений. Передай мне титул графа… И убирайся».

Отец глядит на меня безумными серыми глазами, не веря, что я произнёс нечто подобное. Его пальцы сжимаются в кулаки до хруста. Я вижу, как пульсирует жилка у него на лбу…

Он разорвёт меня на части…

«И никогда не возвращайся»

Думал ли я, что он послушает меня? Что подчиниться и уйдёт?

Конечно нет.

Надеялся ли я на это?

Да. Всем сердцем.

Его кулак, способный проломить голову быку, свистит в воздухе, но я отклоняюсь, и он пролетает мимо. Герхард не верит, что это произошло. Как я посмел? Как отважился?

Я бросаю на него взгляд, в котором прошу… Нет, умоляю… его подчиниться. Умоляю его… принять неизбежное.

С рёвом Герхард фон Нитерберг бросается на меня. Теперь он сам напоминает быка, готового растерзать, растоптать, уничтожить обидчика. И попадись я под этот рывок, от меня бы мало что осталось.

«Kriedewand», — печально говорю я, глядя в налитые кровью глаза Герхарда, и меж нами вырастает белая стена.

Он не оставил мне выбора…

Нет, его не было с самого начала

«Ты… - рычит граф Нитерберг, в бессильной ярости ударяя кулаком о стену. – Ты посмел применить против меня Магию?! Хочешь тягаться со мной в Ремесле, щенок?!!»

Это было бы самоубийством… Слишком велика разница между нами. Разница в качестве контуров. Разница в опыте. Разница в силе.

Это было бы самоубийство… Если бы не…

Я чувствую, как прана бежит по контурам отца. Я понимаю, что он хочет призвать заклинание, чтобы сокрушить меня. Чтобы показать мою ничтожность. Он бы похоронил меня под камнями, обрушив на меня весь замок… Но ему ещё нужно извлечь Герб из моего бездыханного тела.

Объёмы праны, вложенного в это заклятье, превышают мой максимальный запас в несколько раз. Мне конец.

Вот только…

«Ты, кажется, забыл, Герхард? — теперь мой голос звучит не из-за белой стены, но за спиной отца. — Всё, чему ты меня учил?»

Сейчас пол поднимется будто волна и обрушится на меня. Сейчас стены превратятся в копья и пронзят меня. Сейчас руки вырастут из белой стены и сдавят моё горло. Сейчас…

…ничего не произойдёт

«Ты, кажется, забыл, «отец», — мой голос звучит отовсюду; ведь это не я, это замок Нитерберг сейчас говорит с Герхардом. — В своей Мастерской Маг — царь и бог».

Граф крутит головой, пытаясь найти меня. Но я здесь. Я везде. Я и есть замок Нитерберг.

Руки Герхарда врезаются в пол. Он вдавливает свои ладони, и кровь из лопнувшей кожи струится по желобам магических символов. Опьянённый и ослеплённый яростью, он ревёт:

«Das ist meine…»

«…Domain. — заканчиваю я за него. – Ты ошибся, Герхард. Das ist MEINE… DOMAIN!!!»

В любой другой ситуации… В любом другом месте… Я бы проиграл отцу. Но не здесь. Не в моей Мастерской. Не с Гербом Нитербергов на моём теле. Слишком долго Герхард фон Нитерберг держался за свою власть надо мной.

Я не могу быть мальчиком вечно.

«Ничтожество… - цедит он сквозь зубы. — Я не могу проиграть такому ничтожеству… Никогда!»

«Ты ошибся… Герхард»

Моё сердце успокаивается. Страх отступает, растворяется в этих тёплых объятьях. Мне хочется стоять так час, два, всю ночь… Весь день… В Мире, где есть лишь закрытые ставни, да боль лопнувшей кожи на спине, порой всё, что нужно — это поддержка.

Всё, что нужно — чтобы кто-то верил в тебя.

Сколько это длится? Дольше, чем может… Меньше, чем нужно…

Я оборачиваюсь к Хельвиг. Гляжу на её красивое, такое родное лицо. Всё это время… Она была рядом со мной. Слушала меня. Утешала. Поддерживала. Да, у неё дерзкий, своевольный нрав, но…

Разве это важно?

Всё это время она была рядом со мной. Была моим другом… Не другом Мага Ульрика как Аларик. Не другом виконта Нитерберга… Нет… Она была другом Ульрика, мальчика, который убегал из своего дома, размазывая слёзы по лицу…

«Я скажу одну вещь, Ульрик… - шепчет она, глядя в мои серые глаза. — Ты… не можешь оставаться мальчиком вечно».

Да. Она права. Тысячу раз права, как бы не было страшно принимать эту правду.

Она улыбается мне, столь непривычно нежная, столь неожиданно милая. Я…

…поблагодарю её

…поцелую её

Белая стена, возведённая моей Магией, расходится, будто врата, и я шагаю навстречу отцу. Даже сейчас, когда он в моей власти, я ощущаю этот ужас, страх перед ним, вбитый в меня кнутом, вбитый в меня его пощёчинами и кулаками.

Я боюсь его. Я… слабее, чем он.

Наши серые глаза встречаются. Скрещиваются, будто клинки. Всё моё естество кричит, бьётся в истерике, требует опустить взгляд. Требует склонить голову. Требует смириться.

Мальчик во мне не может противиться отцу.

Но я не могу быть мальчиком вечно.

Герхард, граф Нитерберг, понимает, что его Магия бессильна. Но он не может принять поражение. Просто не в силах сделать это. Он выхватывает кинжал и бросается на меня, совершенно потеряв рассудок. Он не видит во мне сына. Даже не видит во мне человека…

А я…

Я окончательно осознаю, что у меня нет другого выхода. Он не позволит мне встретиться с ней. Не позволит… спасти её… Кем бы она ни была.

Не только ради себя. Ради Неё…

Я вдруг вижу его совсем иначе. И мне уже не нужно злорадство. Я вижу его, пленённого своим эго… Своими собственными амбициями… Своими ожиданиями…

Вижу отца, который не способен принять реальность. Не способен жить с ней.

Не только ради себя. Ради него самого...

Я закончу это. Здесь и сейчас

Я вхожу в Мастерскую. Здесь пусто. Куда более пусто, чем на улицах Нитерберга. Здесь я никогда не столкнусь с Хельвиг…

Вдох… Выдох… Я должен это сделать.

Мой взгляд падает на письма Аларика и мои собственные записи. Отец придёт в ярость, если узнает, что я не уничтожил их. Стоит их спрятать?

Стоп.

Я усмехаюсь сам себе. Поздно что-то прятать. Поздно прятаться. Теперь нужно идти вперёд. Только вперёд.

Пальцы ложатся на стол, я закрываю глаза и представляю символ, незамысловатый знак, медленно наполняющийся синим огнём. Я видел его много раз – когда Герхард вызывал меня в Мастерскую. И вот теперь я использую его, чтобы вызвать самого Герхарда.

Знак Главы Рода. Пощёчина моему отцу. Плевок ему в лицо.

Он придёт. Обязательно придёт. О, он будет в ярости, вне всякого сомнения.

Но это только начало…

Мой кулак впечатывается в скулу отца. Больно… Как же больно… Но сейчас боль лишь придаёт мне силы. Впервые за шестнадцать лет я даю ему отпор. Пусть я сломал себе палец… Это мелочи по сравнению с тем наслаждением, которое мне доставляет его изумлённый взгляд.

«Что. Ты. Только. Что. Сделал?!» — его голос звучит поистине страшно. Но я больше не боюсь…

Нет. Конечно, я боюсь. Но страх больше не властен надо мной.

«Я ударил тебя… Герхард».

Его кулак, способный, наверное, убить быка, свистит в воздухе, но я отклоняюсь, и он пролетает мимо. Герхард не верит, что это произошло. Как я посмел? Как отважился?

Я и не знал, что моя улыбка может быть такой… жестокой.

С рёвом Герхард фон Нитерберг бросается на меня. Теперь он сам напоминает быка, готового растерзать, растоптать, уничтожить обидчика. И попадись я под этот рывок, от меня бы мало что осталось.

«Kriedewand», — хладнокровно говорю я, глядя в налитые кровью глаза Герхарда, и меж нами вырастает белая стена.

Я не прощу его. Никогда

Я касаюсь графской цепи на груди. Той самой цепи, что я снял с тела отца, когда оно ещё не успело остыть. Мне кажется, что я так и не смог счистить частички его крови со звеньев. Эта кровь вечно будет со мной. В моих венах…

В моих кошмарах.

Мой подвиг.

Мой грех.

Моё… решение.

«Ты в порядке, Хозяин?» — звучит участливый и встревоженный голос Жанны д’Арк.

Слишком глубоко я погрузился в воспоминания… И видимо, это отразилось на моём лице. Я выдавливаю из себя улыбку – слишком грустную, слишком слабую.

«Всё хорошо, Всадник. Я закончил».

Обломок посоха у меня в руках. Я и впрямь закончил. Симпатическая связь установлена. Я смахиваю с глаз слезу (надеюсь, что несуществующую) и обращаюсь к своей Слуге…

«Можно приступать к поискам»

Искажённое ненавистью лицо… Оскаленные зубы… Налившиеся кровью глаза… Таким я навсегда запомнил отца.

Он никогда меня не любил.

…а я? Любил ли я его?

Я — Маг. Моё сердце — серый камень. Ты сам учил меня этому, отец.

Тогда почему…

…почему слёзы блестят на серых глазах, так похожих и непохожих на твои, отец?

Удар…

Мои пальцы, укреплённые Магией, пробивают его грудную клетку. Его сердце… Такое же мягкое, такое же горячее, как у любого человека. Ты лгал мне, отец?

Лгал, что сердце Мага – серый камень?

Кровь струится по подбородку отца. Он захлёбывается ею. Он пытается сказать что-то, но не может. Что же он хотел сказать мне? Какие последние слова?

«Я люблю тебя…»

«Я горжусь тобой…»

Нет. «Я… ненавижу тебя».

«А я?»

Свист кнута… Боль лопающейся кожи на спине… Эти чувства… Они всегда останутся со мной. Всякий раз, когда я пробуждаю контуры, я вспоминаю это. Моё детство. Мою молодость.

Моего отца. И то, что я сделал с ним.

Я отдаю свою прану – энергию самой жизни – Миру в обмен на Таинство. То, что делает каждый Маг… То, что делает нас Магами.

Моё сознание будто взлетает над Нитербергом, над моими владениями. Я вижу потоки линий лей… Вижу изгибы улиц… Вижу бесконечное чёрное море Шварцвальда… Теперь осталось понять, куда ведёт меня посох… Куда он указывает…

Ну конечно. Я и не думал, что всё будет просто. Я заметил два сильных «полюса» — один в Шварцвальде, а другой — в Нитерберге. Тот, что в городе — чуть слабее, но он значительно ближе… Впрочем, и тот, который в чаще леса не так далеко от моих владений. Рядом с одной из деревушек.

Я делюсь своими находками со Всадником

И вот мы снова входим под сень Шварцвальда. И опять наш путь лежит по его спутанным тропам. И вновь злая сила Чёрного Леса ничего не может поделать с чистотой Жанной д’Арк, с её аурой, золотой и фиалковой, с её сердцем, запятнать которое невозможно…

Теперь я несколько нервно поглядываю на деревья и пристально вслушиваюсь в треск веток и голос ветра. Какая-то часть меня ожидает, что ещё один «плетёный человек» набросится на нас из чащи…

Или весь лес ополчится на нас будто в «Войне Деревьев»…

Я держу перед собой обломок посоха. Он ведёт меня будто лозоходца. Я ощущаю, как он тянется к своему создателю. Похоже, мы на верном пути…

«Хозяин…» — на этот раз голос Всадника звучит не встревоженно, нет. Он почти дрожит от ярости. Не могу вспомнить, чтобы Жанна д’Арк была в таком гневе…

«В чём дело?» — осторожно спрашиваю я, опуская посох.

Она указывает куда-то в чащу. Глаза и чутьё Слуги острее моих… Для того, чтобы понять, что же она там увидела, придётся сойти с тропинки…

Но я не могу оставить это без внимания

Под прикрытием Всадника я направляюсь в чащу. Ветви хрустят у меня под ногами, шелестит мёртвая листва. Туман стелется по земле, но пока не осмеливается подняться выше щиколотки…

Долго идти не пришлось.

Первое тело я различаю не сразу — оно потонуло во мгле Чёрного Леса. Но остальные невозможно пропустить. Дюжина мертвецов цинично свалены в одну кучу. Мужчины, женщины… По счастью, я не вижу ни одного ребёнка.

Выглядят они совершенно одинаково. Иссохшие тела – кожа липнет к костям – и пустой взгляд выцветших глаз. Мне хорошо знакомы эти… симптомы. Их жизненную энергию – прану – похитили.

«Это сделал Слуга», — глухо говорит Жанна д’Арк, сжимая кулаки в бессильном гневе.

Будучи созданиями из магической энергии, Слуги могут поглощать человеческие души, чтобы поддерживать своё существование даже без Хозяина. Невозможно представить, чтобы Героический Дух пошёл на это…

Невозможно было до этого момента.

«Неужели, это дело рук Заклинателя? — спрашивает меня Всадник. – Кем нужно быть, чтобы пойти на такое?»

«Не будем… торопиться с выводами»

Заклинатель — великий Маг прошлого. А Маги хорошо известны своей… спорной… моралью. Мог ли Героический Дух Магии пойти на такое ради эффективности? Я не могу однозначно сказать «нет».

«Скорее всего, это жители ближайшей деревни, — говорю я, печально глядя на тех, кого лишили даже достойного погребения. – Нужно посетить её. Мы можем узнать подробности… Выйти на след…»

А ведь это мои подданные… Мужчины и женщины, служившие мне верой и правдой. Верящие в то, что граф Нитерберг, каким бы он ни был, защитит их от угроз и напастей. Но я не сделал этого.

Наоборот.

Я боялся, что это произойдёт, но надеялся, что Слуги будут достаточно благородны, чтобы не идти на подобную жестокость.

Но в Войне участвуют не только Слуги. Я вспомнил Берсеркера, который без сомнений и жалости напал на мой замок. И его Хозяина, который позволил ему это сделать… Нет, скорее всего направил его туда…

«Кто бы это ни совершил… - мрачно произносит Жанна д'Арк, и совсем недоброе пламя загорается в её фиалковых глазах, - он ответит за это. Я заставлю его ответить».

«Мы заставим»

Я прислушиваюсь к вибрациям посоха… Формально он ведёт меня чуть в сторону, но… Деревню нужно посетить. Хотя бы для того, чтобы убедиться, что Заклинатель не превратил её в свою Территорию… И стол для пиршества.

Поселения посреди Шварцвальда обладают своеобразной, весьма мрачной аурой. Люди, которые поколениями живут под сенью Чёрного Леса, не могли не… измениться… под влиянием чуждой, тёмной силы, царящей здесь. Они угрюмы, нелюдимы и весьма фаталистичны…

Но они не заслуживают того, чтобы их души поглощал беспринципный Слуга.

Деревня совсем небольшая — несколько дворов, стоящих на приличном расстоянии друг от друга, да небольшая церквушка – скорее, часовня – посредине. Жанна д’Арк накидывает на себя покров призрачного облика, чтобы не привлекать лишнее внимание. Но… кажется, здесь вообще никого нет.

Пугающая, почти могильная пустота.

Лишь бесчисленные обереги покачиваются на заборах и ветвях деревьев. Не лают собаки, не слышно домашних животных, и на улицах нет никого. Поселение будто вымерло…

Мы направляемся к ближайшему двору…

Вино весьма кислое на вкус. Я беру на себя смелость допить всё, что там было, и возвращаю Вернеру пустую бутылку. Он глядит на него довольно трезвым взглядом, а потом швыряет через плечо, даже не глядя, куда она упадёт.

Сейчас не время для пьянства. Я отрицательно качаю головой. Вернер пожимает плечами, приканчивает вино и потом швыряет пустую бутылку через плечо, даже не глядя, куда она упадёт.

Он направляется к весьма большому дому, явно подразумевая, что я последую за ним. По дороге он наконец-то подаёт голос.

«Что я здесь делаю? Ну как же, Ульрик… Охочусь. И здесь есть весьма интересная… добыча».

Уверен, что моей Слуге не понравился его тон. Я и сам от него не в восторге. Зная характер Вернера, ожидать чего-то хорошего не приходится. Дверь в дом распахивается ещё до того, как мы подходим к ней.

На пороге стоит, опустив глаза, светловолосая девушка в одной нижней рубашке. На полуобнажённой полной груди виднеются свежие мутно-белые капли. Вот значит, какой охотой он здесь занимается…

Вернер проходит мимо, попутно ущипнув девушку за грудь.

«Это… отвратительно», — слышу я голос Всадника.

И я согласен с ней. Обычно девушки весьма не против разделить своё ложе с Вернером – он умеет быть обольстительным – но эта… С ней явно что-то не так.

«Что здесь происходит?»

Вернер несмешливо поднимает брови, как будто я задал самый глупый вопрос. Но мой тон не позволяет ему отшутиться. Настрой Всадника передаётся и мне. Мне нестерпимо хочется врезать по его надменному лицу.

«Я встретил Бланку на кладбище, - поясняет Вернер и, схватив девушку за запястье, ведёт за собой – Бедняжка пришла позаботиться о могиле отца. Какая трогательная верность. Вот ты, Ульрик, часто прибираешься на могиле отца?»

Это удар ниже пояса. Возможно, Вернер и не хотел быть настолько жестоким… Не уверен, что он в курсе о моих отношениях… Но от этого его вопрос не становится менее… болезненным. Ответить, я, впрочем, не успеваю.

«Слово за слово, и вот я уже срываю её цветочек… А потом, оказавшись у неё дома, то есть здесь, я вдруг узнаю, что у неё есть две весьма очаровательных сестрёнки. И – ты не поверишь – очень симпатичная мама».

Я почти уверен, что Жанна д’Арк сейчас ворвётся в помещение – она осталась во дворе, чтобы не привлекать лишнего внимания – и впечатает свой кулак в челюсть Вернера (не факт, что после такого удара голова останется у него на плечах). Но — почти к сожалению — этого не происходит.

И всё же я хватаю Вернера за руку, притягиваю к себе и тихо, но весомо произношу: «Если я узнаю, что они делают это… против своей воли… то ты за это ответишь передо мной, Вернер. Как перед графом и Вторым Владельцем».

«Эй, эй! Да что с тобой! — брат Амелии не то, чтобы напуган, но по крайней мере… впечатлён… моим порывом. – Что тут такого? Все живы. Я никого ни к чему не принуждаю. Всё вполне добровольно. Я им плачу. И весьма приличную сумму. Помимо всего прочего».

Вернер говорит достаточно громко, чтобы Бланка могла слышать его. Я перевожу взгляд на девушку. Она еле заметно кивает, так и не смея поднять на меня глаза.

«Несчастные люди… - шепчет Всадник в моей голове. – Он… пользуется их слабостью. Их нуждой».

«Это так, - говорю я. – Но… Это их решение».

Жанна д’Арк замолкает. Да, это неприятно. Но… Это и впрямь их выбор.

Я продолжаю разговор…

Девушка, массирующая плечи Вернера, вздрагивает при моём вопросе. Губы Мага искривляются на мгновение, а потом он поднимает брови в весьма искреннем удивлении.

«Так ты здесь ради этого? Расследуешь исчезновения? Граф Нитерберг защищает своих подданных, э? Очень интересно».

Я не спешу его разубеждать.

«Допустим. Так ты знаешь что-то об этом?»

Вернер, видя, что я не спешу пить, отхлёбывает прямо из бутылки. Он хватает девчушку, притягивает к себе и наслаждается долгим поцелуем. Сначала она не реагирует, но потом её губы раскрываются, и язычок начинает двигаться в такт с действиями Вернера. Струйка её слюны стекает по его подбородку…

«Да, кое-что знаю, - кивает он, закончив с этим. – Совсем недавно здесь пропало несколько человек. Слишком много за раз для того, чтобы посчитать, что… Лес… забрал их. Один из них, между прочим, был мужем старшей сестры Бланки».

Нет, у него явно что-то не так с головой…

«Я не только плачу этим красоткам за их ласку, Ульрик, - поясняет Вернер. – Я… оберегаю их. Защищаю их. Это взаимовыгодное сотрудничество».

Девчушка в переднике на голое тело быстро-быстро кивает, подтверждая его слова. Вернер звонко хлопает её по обнажённому заду и говорит: «Я пока не знаю, кто мог забрать их… Но здесь явно происходит что-то… нездоровое».

-

«Я собираюсь с этим разобраться»

Вернер задумчиво поднимает взгляд к потолку. Девушка, массировавшая его плечи, затихает – даже замирает. На несколько мгновений Вернер погружается в себя…

«Так ты здесь ради этого? Как… Второй Владелец? Подозреваешь, что творится что-то… достойное твоего внимания?».

Я бросаю недовольный взгляд на Вернера. Разговор о Магии в присутствии простых людей… Не самая лучшая идея. И как пресловутый Второй Владелец я должен бы это пресекать.

«Есть что-то, что должно меня волновать?»

Вернер, видя, что я не спешу пить, отхлёбывает прямо из бутылки. Он хватает девчушку, притягивает к себе и наслаждается долгим поцелуем. Сначала она не реагирует, но потом её губы раскрываются, и язычок начинает двигаться в такт с действиями Вернера. Струйка её слюны стекает по его подбородку…

«К северу от деревни недавно произошло нечто… Что-то вроде локального лесного пожара. Может быть, ударила молния… А может, нечто иное».

Лесной пожар… В Шварцвальде не жалуют огонь. Вспоминая Заклинателя… Может ли он стоять за этим? Тем более, что посох как раз и указывает на север… Стоит проверить.

«А теперь, милая, - Вернер звонко хлопает девушку по обнажённому заду. – Поработай-ка губками ещё…»

У него явно что-то не так с головой…

Девушка послушно опускается на колени, демонстрируя красную от шлепков попку. Вернер насмешливо тянет: «Точно не хочешь присоединиться?»

«У меня есть куда более важные дела»

Вернер садится за стол, и тут же из кухни выходит вторая девушка – такая же светловолосая, в одном переднике на голое тело. Она несёт деревянный поднос с новой бутылкой и нехитрой снедью, ставит перед нами и начинает массировать плечи моего «приятеля».

«Сам-то не хочешь… расслабиться? – интересуется Вернер. – А то ты весь какой-то напряжённый, Ульрик. Если да, то я советую маму Луизу. Шикарная женщина! Уж на что я люблю свежие цветы, но она…»

«Хватит, — мой голос звучит так резко, что Вернер дёргается, будто получив пощёчину. – Мне это неинтересно».

Я не притрагиваюсь к еде. Настроения нет совсем. То, что Вернер превратил этот дом в свой личный… бордель… тоже совершенно не веселит.

«Да что с тобой, Ульрик! — похоже, брат Амелии совершенно не понимает, в чём причина моей мрачной реакции. — Решил хранить верность моей милой сестрёнке ещё до брака? Не стоит себя ограничивать, поверь мне…»

Глубокий вдох… Мне нужно собраться. Действия и мотивы Вернера понятны. Будучи Магом без Герба всё, что ему остаётся – прожигать жизнь в погоне за сиюминутными удовольствиями. Когда он умрёт… То просто исчезнет. Никто не вспомнит о нём. И он не оставит никакого наследия.

Как бы я себя вёл, лишённый Цели? Лишённый ответственности?

По сути, лишённый будущего?

Эти мысли помогают мне успокоиться и несколько мягче взглянуть на Вернера и его попытки убежать от осознания себя. Я здесь не просто так. И даже хорошо, что здесь оказался Маг… Пусть даже и Вернер Фион Ренстаад.

«В деревне происходило что-то странное? Пропадали люди?»

«Рядом с деревней не происходило ничего… примечательного?»

Ворота заперты, ставни закрыты… На досках вырезаны свежие знаки – и большая их часть не имеет к христианству никакого отношения. Люди, живущие под сенью Шварцвальда, помнят древние силы. Они всё ещё слышат голоса голодных духов. Они знают цену Тёмным Искусствам… Порой эта цена более, чем высока, но если её не заплатить…

Будет гораздо, гораздо хуже…

Черепа животных глядят на меня с забора пустыми глазницами. Они напуганы, жители этой деревни. Они прячутся. Они ищут защиты. Они…

«Это ли не Ульрик фон Нитерберг? Вот так встреча!» — слышу я вдруг знакомый голос, который резко нарушает гнетущую тишину деревни.

Я оборачиваюсь, уже прекрасно зная, кого я увижу. Удивлён ли я? Более чем.

Но в душе я испытываю облегчение. Хотя бы на один вопрос я получил удовлетворяющий меня ответ.

Этот человек сидит на заборе соседнего двора, с откровенной усмешкой глядя на меня. Расстёгнутая рубашка, босые ноги, полупустая бутылка вина в руках. Царящая здесь атмосфера ужаса совершенно не трогает его…

«Здравствуй и ты, Вернер Фион Ренстаад»

В моей голове мгновенно возникает сотня вопросов. Что он здесь делает? Как он здесь оказался? Почему исчез, не посвятив в свои планы если не меня, то свою сестру?

С другой стороны, хорошо, что его не было в замке во время нападения Берсеркера… Пусть Вернер иногда бывает той ещё занозой, он всё равно мой… приятель. И почти родственник.

«Удивлён встретить тебя здесь, в этой глуши, Вернер, - осторожно говорю я. – Что ты тут делаешь?»

Брат Амелии усмехается и ловко спрыгивает с забора. Отпив вина, он толкает двери, приглашая меня войти во двор. Немного поразмыслив, я принимаю приглашение.

«Ты знаешь этого человека?» - мысленно задаёт вопрос Всадник.

«Да, - отвечаю я, замешкавшись в дверях. – Это Вернер Фион Ренстаад. Старший брат Амелии… Он тоже Маг».

Маг, который не спешит отвечать на мой вопрос. Я обостряю свои чувства… Нет, он не возвёл здесь Ограждающих Полей. Здесь вообще не чувствуется никакой Магии… Кроме уже привычной ауры Шварцвальда.

«На всякий случай, будь наготове…» - говорю я и оказываюсь во дворе нынешнего убежища Вернера.

Мой приятель отхлёбывает вина и протягивает мне бутылку. Напитка там остаётся на донышке. Я…

…принимаю угощение

…отказываюсь!

Вернер пожимает плечами. Я смотрю на него и на девушку, и понимаю, что мне хочется уйти как можно скорее. Но я ещё не всё узнал.

«Амелия волнуется за тебя, - говорю я, надеясь, что речь моя звучит без укора. – Она ведь не в курсе, где ты и что с тобой?»

Мой «приятель» пожимает плечами, поглаживая светлые волосы своей «живой игрушки». Трудно сказать, от чего он получает больше удовольствия – от её действий или своей власти над ней.

«Моя сестрица это больше твоя проблема, чем моя. Уж отчитываться перед ней я не обязан. Скорее, наоборот».

Я хочу спросить что-то ещё, как вдруг в голове раздаётся голос Всадника, почти умоляющий: «Давай уйдём отсюда, Хозяин. Пожалуйста».

Ей хочется вмешаться… Хочется сделать хоть что-то для этих несчастных… Но ужасная правда в том, что Вернер не принуждает их. Не заставляет. Всё это происходит… по обоюдному согласию.

Я поднимаюсь из-за стола. Серый взгляд становится похожим на сталь.

«Вернер… - вздыхаю я. – Я рад, что с тобой всё в порядке. У меня есть дела, которыми необходимо заняться…»

Маг пожимает плечами. Не то, чтобы его очень расстраивает наше расставание. Я поднимаю серый взгляд и говорю…

«Береги себя, Вернер»

«Оставь этих женщин в покое»

«Ты права. Здесь происходит нечто… грандиозное. И очень опасное. И я действительно в центре всего этого. Но… - я надеюсь, что мои слова звучат не слишком… покровительственно. – Тебе и впрямь лучше этого не знать».

Амелия кивает. Она всецело доверяет моим суждениям. Почему? Почему она так верит мне?

Почему не поднимает взгляд?

Я смотрю на её бледное лицо. На тонкие пальчики, что нервно теребят скатерть. Как я могу оставить её здесь? Я должен позаботиться о ней. Должен её защитить.

«Ты не обязана оставаться здесь, Амелия, - мягко говорю я. – Ты… Не обуза для меня. Я буду рад, если ты вернёшься в замок. Со мной».

Ты моя гостья. Моя невеста. Кем я буду, если не смогу защитить тебя?

Амелия отрицательно качает головой: «Нет, Ваша светлость. Спасибо за предложение. Но я чувствую… Я знаю, что так будет лучше. Для вас».

Быть может, она права? И лучший для меня способ защитить её – держать от себя подальше. Мой… эгоизм… уже чуть не погубил её однажды. Или это была моя слабость?

«Хорошо, Амелия»

Я останавливаюсь на перекрёстках, чтобы прислушаться к зову посоха. Он стремится воссоединиться со своим создателем. Симпатическая связь… Самая простая – и самая сильная.

Волей-неволей я вдруг задаюсь вопросом – неужели, Слуга-Маг не подумал об этом? Или… Он хочет, чтобы мы его нашли?

Хочет устроить нам ловушку?

В таком случае, его ждёт сюрприз. Ведь у моего Всадника – пусть он и не Рыцарский Класс – Сопротивление Магии высочайшего уровня. Заклинателя ждут… большие неприятности.

Людей почти нет. Солнце медленно клонится к закату. И даже в городе стараются не оставаться на улице с приходом темноты. Слишком близко Шварцвальд. И слишком близко Шабаш… Тот жуткий праздник, что никогда не обходится без… жертв.

Такова цена этой древней Магии.

Я стараюсь не привлекать внимание редких встреченных горожан. Это ни к чему. Тени домов хорошо скрывают мою невысокую фигурку…

Мы следуем за обломком посоха…

Симпатическая связь ведёт нас на окраину города. Нитерберг – небольшое место. Ему не равняться ни с Фрайбургом, ни с Кёльном… Но даже у него есть «приличные кварталы» и «окраины». Можно сказать, трущобы.

Посох буквально рвётся у меня из рук. Мы близко.

«Соберись, Всадник, - говорю я скорее по привычке; я всецело доверяю Жанне д’Арк. – Мы у цели».

Ещё один поворот… Мы в подворотне… Что же нас встретит? Ожившие стены? Взрывающиеся Руны? Кажется, я готов ко всему…

И даже к этому.

В тупике, у стены, лежат два тела. Вернее, то, что от них осталось. Обгорелые, почерневшие кости. Выглядят они так, будто их выбросили из Преисподней.

«Это…» - говорит Всадник, покидая призрачный облик.

«Да. Это трупы, - с привычным для Мага хладнокровием произношу я. – Посох привёл нас сюда. Похоже, их убила Магия Заклинателя».

«Но… зачем? Неужели, чтобы скрыть…»

Я понимаю тревогу Всадника. И поэтому опускаюсь перед трупами…

…чтобы получше изучить их

Что бы ни замышлял Заклинатель в моих владениях, мы раскроем его замыслы. Поэтому я и Всадник отправляемся на улицы города, чтобы узнать, что же делал здесь этот Слуга?

Обломок посоха ведёт меня, будто лозоходца. Я чувствую его малейшие вибрации. Обнаружить следы Заклинателя здесь, так близко к великому Средоточию, будет непросто… Но это мои Владения – и в куда большей степени, чем Шварцвальд.

Ему не спрятаться.

«Надеюсь, что этот Героический Дух не поднимет руку на жителей города. Всё-таки, это Заклинатель, а не Берсеркер…» - говорит моя Слуга.

Как бы мне ни хотелось с ней согласиться, я произношу: «Он Заклинатель. А значит, Маг. А Маги… бывают очень прагматичны».

«Но он ещё и Слуга, - горячо отвечает Всадник. – Он должен быть Благородным Героем…»

Ах если бы… Даже в легендах те, кто прибегает к Магии, часто обладают весьма… спорными личными качествами.

«Он МОЖЕТ быть Благородным Героем, - со вздохом говорю я. – Но совсем не обязан…»

И мы продолжаем поиски…

Будучи созданиями из магической энергии, Слуги могут поглощать человеческие души, чтобы поддерживать своё существование даже без Хозяина. Невозможно представить, чтобы Героический Дух пошёл на это…

Но как я уже говорил, Заклинатель – это Маг. А Маги нередко бывают невероятно… прагматичны. Беспринципны. И безажалостны.

Понять, что человека «иссушили», поглотив его душу и прану, по виду трупа несложно. И поэтому сжечь тело – весьма логичный поступок. Но у меня есть средства понять – или попытаться понять – не стали ли эти несчастные жертвой подобного… «пожирания».

«Analyse», - шепчу я и морщусь, когда воссоздаю то ощущение… Ощущение, которое будет со мной всегда. Свист кнута… Боль…

Мои контуры и мои чувства объединяются. Я «заглядываю внутрь» трупа, чтобы понять, теплятся ли там частички праны… Или его иссушили, оставив лишь пустую оболочку, прежде чем сжечь.

Да, метод ненадёжный. Особенно если тело лежит уже давно… Но…

Я вздыхаю с облегчением и спешу поделиться этим с Жанной д’Арк.

«Нет, он не хотел ничего скрывать»

Всадник радостно выдыхает вместе со мной. Но потом тут же хмурится. Даже если Слуга и не поглотил их души, он всё равно использовал свои силы, чтобы убить этих людей. И это совсем не нравится Жанне д’Арк.

«Зачем тогда он сделал это?» — задаёт она мучающий её вопрос.

И правда, зачем?

Это тупик. Мы вряд ли выйдем на Заклинателя по этой ниточке. Но с другой стороны… Я – Маг. А значит, хочу знать и понимать. И я – граф Нитерберг. На моей земле произошло убийство. Моих подданных.

Могу ли я это так оставить?

Время дорого. Шансы, что это «расследование» приведёт меня к Заклинателю, конечно есть… Но они невысоки. После встречи с Хельвиг мы сможем отправиться в Шварцвальд. Скорее всего, там я найду настоящие зацепки, учитывая те силы, что явил нам Заклинатель.

Я бросаю ещё один взгляд на тела. Эти люди… Жертвы моих амбиций. Их убила Война, созданная мной.

И я…

…не могу это так оставить

…смирюсь с этими жертвами

«Я сообщу о них челяди, - говорю я, с печалью глядя на трупы. – Их предадут земле, как и полагается. А пока что… Попробую узнать, кто они. Я нашёл на теле указание, где они трудились. Узнаю, кто из работников… пропал в последнее время».

Клаус Крусте живёт на самом севере Нитерберга, на границе между городом и Шварцвальдом. У него – крепкий двор, где всегда лежат отёсанные брёвна, стучат топоры и пахнет свежесрубленным деревом. Когда я подхожу, работа кипит вовсю. До заката люди Клауса не будут знать спуску…

«Ваша светлость! – радостно восклицает этот уже немолодой, жилистый мужчина. – Чем обязан столь неожиданному визиту? Проходите, проходите… Жена! А ну тащи то, что припасла на свадьбу Генриха! Здесь Его светлость!!!»

«О нет, нет, - поднимаю руки я, спеша успокоить Клауса. – Боюсь, у меня… не совсем приятные известия и вопросы. И на трапезу, к несчастью, совсем нет времени…»

Крусте вздыхает, но перечить графу не собирается.

«Скажите, - осторожно начинаю я. – В последнее время… Кто-то из ваших рабочих… пропадал?»

Дровосеки в Шварцвальде исчезают весьма часто. Опасное это дело – ходить в Чёрный Лес и рубить его деревья. Поэтому мой вопрос совсем не удивляет Клауса.

«Да… Дня три назад… Леон и Георг, мои подмастерья. Но Вам лучше с Руди поговорить на эту тему, Ваша светлость. Он их приятель».

Клаус кивает на худенького паренька, который рассеяно работает топором, обрубая сучья.

И я направляюсь к Руди

«Я сообщу о них челяди, - говорю я, с печалью глядя на трупы. – Их предадут земле, как и полагается. Но мы уже ничего не можем здесь сделать…»

Всадник сокрушённо качает головой. Она шепчет молитву над их телами… И я очень надеюсь, что слова святой помогут душам этих несчастных обрести покой.

«Зачем он это сделал? - повторяю я вопрос Всадника. – Кто знает. Спросим у Заклинателя, когда найдём его…»

Я бреду по улочкам города, но не могу выбросить из головы эти тела. Это не первая жертва созданной мной Войны... Но одно дело – Берсеркер, который напал на мой замок. То была битва между Слугами, а пострадавшие… Как это ни печально… Как это ни цинично… Они сопутствующий ущерб.

Здесь же всё по-другому. Слуга напал на этих людей. Он убил их. Даже не убил… Разница в силе слишком велика. Раздавил, как насекомых.

Есть в этом что-то… неправильное.

Каковы были его причины? Почему он так поступил?

Имеет ли это значение?

На сердце у меня неспокойно. Как и на сердце у Всадника. Ей всё это не нравится куда больше моего.

Не говоря уже о том, что пламя… Сожжённое тело… Представляю, как же… тяжело… ей это видеть. Но она держится молодцом.

Времени уже много. Солнце клонится к закату – спешит спрятаться за громадой проклятой горы Нитерберг. А значит мне пора…

…на встречу с Хельвиг

Ночь наступает удивительно быстро – холодная октябрьская тьма накрывает город. Я хорошо знаю дорогу. Ноги сами ведут меня по улочкам города к небольшому домишке, где живёт Хельвиг Лаклен, уличная кошка Нитерберга.

Моя подруга детства.

«Я… останусь снаружи, Хозяин, - смущённо произносит Жанна д’Арк. – Но я буду начеку… И явлюсь по твоему первому зову».

Я и сам не понимаю, почему ощущаю такое волнение. Сердце колотится быстрее обычного. Тревога?

Предвкушение?

Стук в дверь. Тук. Тук-тук. Тук. Всё как в детстве. Я знаю, что дверь не заперта. Но я хочу, чтобы она знала, что я пришёл. И что пришёл именно я.

Скрип открывающейся двери… Знакомый запах. Знакомая комната. За столько лет она практически не изменилась. Я переступаю порог и не могу сдержать улыбку…

«Здравствуй… Хельвиг»

Домик на окраине Нитерберга такой маленький… В нём всего одна комната, разделённая занавеской. Там, за ней – личное пространство Хельвиг. Туда она меня никогда не пускала…

«Я верила, что ты придёшь», - произносит она и жестом предлагает присесть рядом. С улыбкой я отрицательно качаю головой. Это… слишком интимно.

«Я сомневалась, что ты придёшь, - произносит она и встаёт мне навстречу. – Но… надеялась на это». Пожимаю в ответ плечами: «Рад, что не разочаровал».

Нельзя сказать, что здесь царит… идеальный порядок. Но, зная характер Хельвиг, ожидать другого и не стоит. Я бы даже сказал, что сейчас здесь весьма… ухоженно. Девушка подходит к покосившемуся шкафу и достаёт оттуда бутылку вина.

«В городе… что-то происходит, - говорит она, разливая его по глиняным кружкам. – Я хорошо знаю его улицы… Слышу, что они говорят. Происходит что-то странное. То тут, то там появляются загадочные чужаки. Люди боятся выходить на улицы…»

Она ехидно улыбается, протягивая мне вино: «Поговаривают, что видели даже самого графа Нитерберга. Одного. Или в компании с невероятно красивой девушкой в рыцарских доспехах. Можешь в такое поверить?»

Более, чем…

«И это не приближение… Шабаша… - добавляет Хельвиг. – Нет. Нечто иное… Более страшное… Может быть, более… важное?»

Что я могу ей сказать? Что в городе идёт Война – битва между семью Магами и семью Героями за право исполнить своё Желание? По крайней мере я могу сказать ей…

«Ты права»

Щёки Хельвиг становятся пунцовыми. Её взгляд… Я чувствую, как внутри всё сжимается… от сладостного предвкушения. Кровь становится горячее. Как её это удаётся? В одно мгновение она превращается из подруги детства в соблазнительную, желанную женщину.

Она подходит ко мне, и я не делаю шаг назад. Её пальчики касаются моей груди.

«Я… встретила одного человека. И кажется, влюбилась…»

Руки ложатся на её плечи, нежные и горячие…

«Вот как… - звучит мой собственный голос. – Расскажи мне о нём».

Что я творю?!

«Он… странный. Добрый, хотя хочет казаться холодным. Смелый… когда это требуется. Загадочный... – её шёпот обжигает. – Я бы даже сказала, таинственный».

«Богатый?» - улыбаюсь я, прижимая Хельвиг к себе.

Что я делаю?!!

«Он аристократ, - в тот мне отвечает она. – С землями, титулом и замком…»

«Вы давно знакомы?»

«Я уже сказала всё, что хотела… Остаётся только… сделать».

Щёлк… Её пальчики добираются до пряжки ремня. Мои губы впиваются в её шею. Такую сладкую… Её стон ещё сильнее распаляет кровь. Пальцы сжимают её грудь – требовательно, почти грубо.

Я уже не думаю о том, что делаю…

Всадник… Амелия… Все они отходят на задний план. Растворяются в сладких потоках, когда я принимаю истину, которую давно уже знал… Я хочу её. Хочу Хельвиг Лаклен. Может быть, я не люблю её, но…

Я хочу обладать ей. И тот факт, что это тело уже принадлежало множеству других мужчин, не отталкивает меня, вовсе нет. Я знаю, что её сердце принадлежит мне. А это – самое важное. Самое главное.

Самое сладкое.

Она помогает мне поднять подол платья. Её кожа обжигает. Хельвиг призывно выгибается. Она тает в моих руках. Её желание пленяет – я ощущаю его также сильно, как своё собственное.

Я вхожу в неё…

Мы соединяемся, и эти сладкие, головокружительные ощущения не передать словами. Разряды удовольствия проносятся по моему позвоночнику с каждым движением. Её стоны похожи на музыку… Нет, это нечто большее. В них я слышу самое важное… То, что желаннее её тела… То, что слаще влажного тепла её лона… Слова, что не были произнесены. Слова, которые говорит её кожа. Её бёдра. Её волосы.

Всё её естество…

«Я… Люблю… Тебя…»

Она поворачивает голову, не прекращая двигаться. Её серые глаза блестят от слёз и удовольствия. Хельвиг тянет меня к себе, и наши губы наконец-то соприкасаются.

Впервые за столько лет…

Я наслаждаюсь этим так, как наслаждается путник глотком холодной воды после долгого перехода. Я целую её так, как целует свою возлюбленную воин, вернувшийся из безнадёжной битвы. Все те чувства, что копились в моём сердце только лет, я вкладываю в этот поцелуй…

Как и она…

«Ульрик… Ах… Я…»

Дрожь охватывает Хельвиг… Она сейчас находится на пике наслаждения – я чувствую это всеми частиками души, и сам не могу сдерживаться…

Моё семя стекает по её горячим бёдрам. Я не чувствую ног… Не чувствую себя от наслаждения. Мои пальцы трясутся, моё сердце трепещет, мой разум залит нежным светом…

Я тянусь к ней…

Она поворачивается – на этот раз полностью. Её щёки горят. Её глаза – будто две стальных звезды. Её приоткрытые губы зовут… И я не собираюсь противиться этому зову. Поцелуй… Долгий… Страстный… Пьянящий…

Его не хочется прекращать… Кажется, нам не нужен воздух. Нам не нужно ничего и никого, кроме друг друга. Лишь вкус губ… Лишь движение языков…

Но всему наступает конец. И мы размыкаем губы, отпускаем друг друга… Хельвиг Лаклен и Ульрик фон Нитерберг… Граф и блудница…

Сейчас ни имена, ни титулы не значат ничего.

«Это только начало… Ульрик, - шепчет она, освобождая меня от одежды. – Не думай, что мы закончили…»

Её пальцы скользят по моим обнажённым рукам. Они касаются узора Заклятий Повеления. Для неё это ничего не значащие татуировки…

Как и для меня сейчас…

Я тянусь к ней, чтобы расшнуровать – чтобы сорвать – её платье…

«Не спеши…» - игриво шепчет она, и её губы скользят по шее, а потом по груди, и ниже…

Я…

…не могу терпеть…

…послушаю её…

«Хорошо», - шепчу я и предоставляю всё Хельвиг. Я доверяю ей… И она полностью оправдывает моё доверие.

Её язычок оставляет влажную полоску на моём животе. А потом касается моего мужского естества, и оно оживает как по волшебству. Несколько сладких движений, и я снова готов…

Умелые губки Хельвиг обхватывают его, и рыжая голова девушки начинает двигаться. А язычок не прекращает свой танец. Я не просто таю, я погружаюсь в новый мир блаженства. Мне хочется, чтобы это продолжалось вечно.

Я и сам не могу сдержать стонов. Я глажу её волосы, я шепчу что-то… умоляю продолжать. Умоляю не останавливаться… И она не собирается прекращать. Своим нежным ротиком она творит настоящие чудеса…

Это не может продолжаться долго. Никто не сможет выдержать эту сладкую пытку… Хельвиг чувствует приближение кульминации… О нет, она намеренно приближает её, ускоряя движение…

Искры вспыхивают в глазах… Нарастающее сладостное напряжение наконец выплёскивается… Хельвиг игриво улыбается, облизывая губы. От блеска её серых глаз у меня кружится голова. Мне хочется ещё… И ещё…

«Теперь… моя очередь»

«Не хочу, - я не собираюсь сдерживаться. – Я хочу… спешить…»

Кажется, она говорит что-то в знак протеста… Но её слова звучат как призыв продолжать… Я подхватываю её и несу на кровать. И не прекращаю целовать. Шею, грудь, губы… Я хочу покрыть поцелуями каждую частичку её тела…

Тела, которое сейчас принадлежит только мне.

Я буквально сдёргиваю с неё платье. Кажется, слышу звук рвущейся ткани. Она что-то шепчет мне, но я слышу лишь биение её сердца. Всё, что я хочу - вновь услышать её стоны, полные удовольствия.

Мои губы обхватывают её набухший сосок. Язык играет с ним, и мне на радость Хельвиг дышит всё быстрее и быстрее. Рука скользит вниз, по животу, и останавливается меж её ног. Мои пальцы начинают извиваться в её лоне, и она уже не может сдерживать крик…

«Это только начало…» - повторяю я слова Хельвиг, и мои губы скользят ниже, туда, где сейчас играются мои пальчики.

Она уже не стонет – кричит… А я продолжаю. Мой язык скользит по её плоскому животику и…

«Ч..что это?!»

Жанна… Она ждёт меня. Она верит в меня.

Мы ничего не обещали друг другу…

Я даже не могу надеяться, но…

Амелия… Моя невеста.

Пусть нас обручила чужая воля, но…

И пусть я не знаю, что я чувствую к ней…

Я не могу её предать. Я не могу так поступить…

Я нахожу ладонь Хельвиг Лаклен и сжимаю в своей. Как же мне не хочется это делать… Как же мне не хочется это говорить…

Но так будет правильно.

«Нет, Хельвиг. Прости. Я не могу».

«Почему?..» - шепчет она упавшим голосом.

Почему?

Что я должен ответить ей? Что моё сердце принадлежит другой? Истинной святой, что сражается за моё Желание? Моей невесте, невинному цветку, слишком прекрасному для Мира Магов?

…той деве, что я вижу во снах…

«Я очень дорожу тобой, Хельвиг, - говорю я, и в моём голосе звучит боль, ведь я понимаю, какую боль причиняю сейчас ей. – Но… Мы не должны… Это будет неправильно. Ты… Ты достойна…»

Она резко разворачивается, чтобы взглянуть мне в глаза. Слишком резко… Я слышу треск рвущейся ткани. Подол её платья кажется зацепился за что-то…

Хельвиг Лаклен стоит передо мной почти обнажённая. Она стыдливо прикрывает грудь, а второй рукой пытается подтянуть порвавшееся платье, но…

Но взгляд мой притягивает вовсе не её нежный бюст… И не тёмный треугольник внизу живота… Нет. Я смотрю на её плоский живот, и не могу отвести глаза.

«Ч… что это?!»

На светлой коже её живота… Вокруг пупка… Этот узор из трёх сегментов…

Как? Почему?!

Невозможно. Это просто невозможно.

Я вскакиваю. Всё это…

Всё это…

Игра… Уловка… Ложь…

«Ульрик!» - в серых глазах Хельвиг Лаклен застыли слёзы. Она тянет ко мне руки, чтобы…

Обнять? Схватить? Ударить?

«Всадник!» – мысленно я кричу, надеясь, что Жанна д’Арк услышит меня.

…что она простит меня…

«Хозяин?!» - она чувствует мою тревогу. Моё смятение. Боль моего сердца. В её голосе нет ни осуждения, ни презрения. Сейчас она всецело на моей стороне.

«Хельвиг Лаклен…»

«…Хозяйка!»

На светлой коже её живота… Вокруг пупка… Этот узор из трёх сегментов…

Как? Почему?!

Невозможно. Это просто невозможно.

Я отшатываюсь. Всё это…

Всё это…

Игра… Уловка… Ложь…

Она понимает, что я вижу. И понимает, что я понимаю…

«Ульрик!» - в её голосе страх. За себя? За меня? За то, что её обман раскрыт?

Поздно… Поздно что-то менять…

«Всадник!» – мысленно я кричу, надеясь, что Жанна д’Арк услышит меня.

…что она рядом…

«Хозяин?!» - она чувствует мою тревогу. Моё смятение. Боль моего сердца. В её голосе нет ни осуждения, ни презрения. Сейчас она всецело на моей стороне.

«Хельвиг Лаклен…»

«…Хозяйка!»

Несколько мгновений Хельвиг молчит, и взгляд её становится… странным. Будто искорки неунывающего света тухнут в её серых глазах. Голос становится глуше. Он становится будто…

…чужим.

«Я хочу… Уехать из города, Ульрик».

Такие простые слова. Правильные слова. Ей нечего делать в Нитерберге… Сейчас, когда здесь идёт Война… Когда гибнут люди, к ней совершенно непричастные…

Но почему мне тогда так больно слышать их?

Хельвиг Лаклен всегда была частью этого города. Она – улыбка на улицах, неунывающая песенка, что доносится с крыши… Рыжий огонёк, пляшущий среди домов…

Что станет с Нитербергом, когда она исчезнет?

Что станет с душой этого города?

Но неужели будет лучше, если её убьют? Если однажды я найду на улице её иссушенное тело?

И всё же я отвечаю…

«Мне жаль это слышать»

На губах девушки нет улыбки. Она странно наклоняет голову… Даже не странно, пугающе. Она совершенно не реагирует на мои слова. Такое ощущение, что она всё глубже и глубже погружается в себя с каждым мгновением.

«Ты в порядке, Хельвиг?» - осторожно произношу я и протягиваю руку, чтобы коснуться её запястья.

Она совершенно не реагирует на моё прикосновение. Наши взгляды встречаются, и я ощущаю холодок, бегущий по спине. Что происходит?!

«Но прежде, чем я уеду, я хочу, чтобы ты ответил на один вопрос, Ульрик».

Её голос звучит так серьёзно… Моё чутьё Мага обостряется – слишком неестественно её поведение… Но нет, я не чувствую чуждой праны. Ничего…

«Что ты хочешь знать?» - тихо говорю я.

Я прекрасно осознаю, что мне страшно. Не за себя – у меня есть защитница. За неё. С ней что-то происходит. И больше всего меня пугает, что я не могу понять, что именно…

«Это правда? – её руки ложатся на плоский животик. – Это правда, что Святой Грааль Нитерберга может исполнить любое Желание?»

«Ч-что?!»

Я изумлён этим вопросом. Шокирован им. Я…

…ждал его?

…я боялся его?

Что я должен ответить? Непроизвольно я отступаю на шаг, а губы Хельвиг изгибаются в жуткой, почти нечеловеческой улыбке. Её пальцы с удивительной силой рвут ткань платья на животе…

Там, вокруг пупка…

Багряный узор из трёх сегментом…

Заклятья Повеления.

«Это… появилось у меня, Ульрик. Ты знаешь, что это?»

Киваю. И ещё один шаг назад. К выходу. К улице… Туда, где меня ждёт Жанна д’Арк. Моя заступница. Моя святая. Моя Слуга.

«Всадник!» – осторожно обращаюсь я к ней, не сводя взгляда с Хельвиг.

«Хозяин?!» - она чувствует мою тревогу. Она понимает, что происходит что-то неправильное. Что-то невероятное.

Что-то плохое…

«В чём дело, Ульрик? - звучит голос моей подруги, которая шагает ко мне. – Ты напуган? Ты боишься меня?»

«Хельвиг Лаклен…» - говорю я Всаднику…

«…Хозяйка»

«Ульрик… пожалуйста…» - в голосе обнажённой девушки звучит мольба, но я не слышу её. Сейчас передо мной не Хельвиг Лаклен, уличная кошка Нитерберга. Не моя подруга детства.

Сейчас передо мной – Хозяйка. Мой враг.

Она знала. Конечно же знала. И всё это… Её слова… Её чувства… Её губы… Её лоно… Всё это было, чтобы убедиться в своей правоте. Увидеть мои Заклятья Повеления. Увидеть, что одно из них уже мертво…

На ходу застёгивая ремень, я бегу на улицу, к Всаднику, под защиту её ауры, золотой и фиалковой. Какой же я дурак… Как я мог?!

Как я мог поверить в её слова?

Я буквально выкатываюсь из дома Хельвиг Лаклен, а Жанна д’Арк уже закрывает меня, и обнажённый клинок блестит у неё в руке. Фиалковый взгляд моей Слуги направлен наверх, на крышу…

Туда, где я ощущаю искрящееся присутствие огромных объёмов магической энергии…

…прана Слуги…

«Зачем он так сделал? – повторяю я вопрос Всадника. – Что ж… Давай попробуем выяснить…»

Маг должен обладать внимательностью и острым умом. Имея дело с Тауматургией, без этого никак. Невнимательный погибнет. Тот, чей разум слаб, не достигнет успеха.

Что я могу понять, глядя на эти тела? Я немного разбираюсь в анатомии – хотя это, конечно, не моя специальность…

Два обгорелых скелета… Судя по всему, мужчины. Весьма крупные. По состоянию костей и зубов понять их возраст практически невозможно – пламя поработало на славу. Есть ли хоть что-то, что даст мне зацепку, кто эти люди, и почему они здесь оказались?

Я начинаю методично изучать трупы. Нельзя сказать, что мне доставляет удовольствие этот процесс, но я Маг. Я не могу быть… брезгливым.

Пламя сожгло всё. Кожу. Кости. Одежду. Но не металл. Осторожно, будто боюсь повредить, я подцепляю почерневшую бляху, что застряла меж рёбер одного из парней. Рисунка не видно, но наощупь я определяю чеканку. Топор…

Лесоруб? Или плотник?

Что-то… знакомое…

Я закрываю глаза… Глубокий вдох… Вспомнить…

Их двое — крепких парней, судя по всему подмастерьев плотника или лесорубов. Они похожи как братья. Один прижимает к стене девушку, другой мучается с завязками штанов. Их стремления столь же низки, как и очевидны.

Такая же бляха была на шее одного из них.

…Это… неожиданно

Пламя сожгло всё. Кожу. Кости. Одежду. Но не металл. Осторожно, будто боюсь повредить, я подцепляю почерневшую бляху, что застряла меж рёбер одного из парней. Рисунка не видно, но наощупь я определяю чеканку. Топор…

Лесоруб? Или плотник?

Да. Точно. Я помню, что только старик Клаус Крусте выдаёт свои бляхи работникам и подмастерьям. По комплекции жертвы вполне подходят.

Время до заката ещё есть.

Нужно посетить его

Пламя сожгло всё. Кожу. Кости. Одежду. Некоторое время уходит на придирчивый осмотр каждого тела. Но… Я не нахожу ничего.

Некоторые тайны не разгадать. По крайней мере, не сразу.

Когда найдём Заклинателя… то спросим у него.

«Прости, Всадник, - сконфуженно говорю я. – Похоже, я себя переоценил».

«Ничего страшного, Хозяин», - почти ласково отвечает она.

Времени уже много. Солнце клонится к закату – спешит спрятаться за громадой проклятой горы Нитерберг. А значит мне пора…

…на встречу с Хельвиг

«Бог в помощь», - спокойно говорю я, подходя к пареньку. Он настолько погружён в себя, что даже не заметил приближение самого графа. Лишь когда я обращаюсь к нему, он поднимает печальные карие глаза и аж вздрагивает от неожиданности.

«В-в-ваша светлость…»

«Всё в порядке, - пытаюсь успокоить я его ласковым тоном. – Я просто хочу поговорить с тобой о Леоне и Георге. Ты знаешь, что с ними случилось?»

Он отводит взгляд. Руди явно напуган… Непривычное ощущение. Люди редко меня боятся… сверх положенной для аристократа нормы.

«В чём дело? – говорю я. – Ты можешь рассказать мне всё. Не бойся, я здесь не для того, чтобы судить. И тем более, наказывать. Я просто хочу знать правду».

Руди вздыхает… Страх всё ещё держит его за горло, но он находит в себе силы начать рассказ.

«Три дня назад Георг и Леон… Вернулись утром. Очень злые. У Леона были порезы. От ножа. Они связались с той девушкой… Уличной кошкой. Хотели… в долг. Но она их прогнала… И без ножа не обошлось».

Хельвиг Лаклен… Они хотели… изнасиловать… Хельвиг? Глупая затея.

«В общем, вечером они приняли как следует… И решили своё получить. Отомстить ей. Очень уж это задело Леона. Я их хотел отговорить, но… Они меня и слушать не стали. Взяли топоры, да ушли… И больше я их не видел».

Совпадение? Похоже, сомнение в моих глазах Руди воспринял как-то неверно. Поэтому я спешу успокоить его: «Ты всё сделал правильно! Твоей вины здесь нет! Молодец, что рассказал…»

Я прощаюсь с Клаусом, его замечательной женой и, пожёвывая пирог, который они всё же всучили мне в дорогу, размышляю над тем, что узнал…

Хельвиг Лаклен…

…Это… любопытно

Чтобы быть Хозяином, нужно иметь магические контуры. Может ли Хельвиг Лаклен обладать ими?

Маловероятно.

Очень маловероятно.

Почти невозможно.

Но не «невозможно».

«Всадник, - осторожно начинаю я этот разговор. – Возможно – ВОЗМОЖНО – Хельвиг Лаклен участвует в Войне Святого Грааля».

Жанна д’Арк замедляет ход. Я ощущаю её сомнения. Или это всего лишь отражение моих?

«Ты думаешь, это может быть ловушкой, Хозяин?»

Да.

Нет.

«Я не знаю».

Дом Хельвиг прямо передо мной. Холодная октябрьская ночь легла тяжёлым тёмным плащом на мои ссутуленные плечи. Я призываю всё чутьё Мага, чтобы понять, что ждёт меня впереди. Ограждающие Поля… Нет. Мастерская… Нет.

«Мне стоит войти с тобой?» - спокойно спрашивает Всадник.

Пару мгновений я хочу с ней согласиться… Но что, если я ошибаюсь? Что, если это нелепое, почти невозможное совпадение?

«Нет. Оставайся здесь. Но будь настороже».

«Согласна. Я… чувствую. Что-то не так».

И я вхожу…

Хочу подарить ей удовольствие… Отплатить за то блаженство, которое испытал. Хочу слышать её стоны, чувствовать дрожь её тела, ощущать её кульминацию… Я подхватываю её и несу на кровать. И не прекращаю целовать. Шею, грудь, губы… Я хочу покрыть поцелуями каждую частичку её тела…

Тела, которое сейчас принадлежит только мне.

Я буквально сдёргиваю с неё платье. Кажется, слышу звук рвущейся ткани. Она что-то шепчет мне, но я слышу лишь биение её сердца. Жар её желанного тела прогоняет всё, кроме моего собственного желания…

Мои губы обхватывают её набухший сосок. Язык играет с ним, и мне на радость Хельвиг дышит всё быстрее и быстрее. Рука скользит вниз, по животу, и останавливается меж её ног. Мои пальцы начинают извиваться в её лоне, и она уже не может сдерживать крик…

«Это только начало…» - повторяю я слова Хельвиг, и мои губы скользят ниже, туда, где сейчас играются мои пальчики.

Она уже не стонет – кричит… А я продолжаю. Мой язык скользит по её плоскому животику и…

«Ч..что это?!»

В её серых глазах блестит удовлетворение. Да, она чувствует напряжение, висящее в воздухе. Ощущает давящее предчувствие, что усиливается с каждым днём… Но одно дело чувствовать, а другое – получить прямое подтверждение.

«И ты, конечно, не скажешь, что происходит… - говорит она. – Ты… замешан во всём этом… Ваша светлость. Ведь так?»

Я молчу. Не киваю. Не качаю головой. Лишь гляжу на Хельвиг и отпиваю вино… Нельзя сказать, что я прихотлив в напитках, но то, что предлагает мне моя подруга… Только уважение к ней помогает мне не скривиться и не выплюнуть это.

А вот Хельвиг, похоже, это весьма подходит.

Она допивает и наливает себе ещё. Её пальцы… дрожат?! Она волнуется?!

«Я позвала тебя не из-за этого… Ну… То есть… Не совсем из-за этого…» - на щеках её вспыхивает очаровательный румянец.

«Позвала я тебя, впрочем, по другой причине, Ваша светлость», - говорит она, глядя куда-то в сторону.

Моё чутьё, мои инстинкты, моё предчувствие – всё это молчит. В присутствии Хельвиг мне… спокойно. Но её вид, её жесты и движения, её слова и её тон – всё это не может не напоминать мне об отце…

Её образ неразрывно связан с ним. Его удары – её утешения. Его оскорбления – её поддержка.

«Так зачем же?»

«Так зачем же?»

Она сидит на широкой кровати, и звук моего голоса возвращает её в реальность. Хельвиг Лаклен сидит, погружённая в себя, свои мысли, свои переживания… Редко увидишь её такой…

Я никогда не одобрял выбор её… профессии. До сих пор не могу понять, почему она решила торговать своим телом… Несколько раз я предлагал ей работу в замке, но всякий раз она или обижалась, или поднимала меня на смех.

Знаю, что она… хороша в этом. Что сама выбирает тех, с кем спать. Что многие «клиенты» даже звали её замуж. Что люди из других городов приезжают, чтобы провести с ней ночь. Для неё это… своего рода свобода?

Никогда не мог понять этого. А в глубине души – принять.

Я бы не назвал Хельвиг Лаклен ослепительной красавицей… Но эта невысокая, рыженькая девушка, своенравная и неунывающая, обладает невероятной внутренней привлекательностью. Природной чувственностью, которая заставляет видеть её во снах… И желать её… Снова и снова.

Приходили ли мне в голову мысли о том, чтобы заключить её в объятья?

Чтобы освободить её от одежд?

Чтобы войти в неё и растворится в её поцелуях?

Конечно. Я Маг, но всё ещё остаюсь мужчиной.

Пытался ли я это сделать хоть раз?

Нет. Никогда.

«Здравствуй, Ульрик», - говорит она, и в её улыбке я вижу столь непривычное… смущение.

«Здравствуй… Ваша светлость», - говорит она своим привычно-дерзким тоном.

«Здравствуй… Хельвиг»

Хельвиг вдруг делает лёгкое, танцующее движение, и вот уже прижимается ко мне спиной. Мои руки вокруг её талии. Я вижу, как бьётся пульс на её шее. Как мне хочется коснуться её губами.

Во рту пересохло…

«Кажется, я знакома с ним всю жизнь… - мурлычет она. – Но при этом… Знаю ли я его?»

Её попка трётся о моё мужское естество, и я понимаю, что с трудом могу сдерживать себя. И она прекрасно понимает это… Она дразнит меня, покачивая ей, возбуждая ещё сильнее.

«Для меня он всё ещё… загадка».

Что происходит?!

Я полностью теряю контроль над собой. Продолжаю эту игру… Хочу продолжать…

«И что бы хотела ему сказать?»

Её рука шарит за спиной в поисках моего ремня. Она быстро находит его. Да… Сейчас…

Все мысли растворяются. Страхи. Тревоги. Опасения. Волнения. Есть только я и она. Мужчина и женщина. И я…

…не хочу останавливаться…

…должен остановиться…

Почему? Почему так получилось?

Как это получилось?

Я ищу ответ в её серых глазах. Я ищу ответ в моём сердце.

«Ульрик… - шепчет она. – Пожалуйста…»

Хельвиг Лаклен – участница Войны Святого Грааля. Хозяйка.

Мой враг.

Что я должен ей сказать? Что мне нужно сделать? Ничего уже не изменить. Ничего уже не исправить.

«Хозяин!» — в голосе моей Слуги звучит тревога и предупреждение.

Я знаю, что происходит. В разговорах больше нет смысла. Это ощущение ни с чем не спутать… Несколько мгновений я лишь рассматриваю своё отражение в слезах Хельвг Лаклен. А потом…

Дверь распахивается, и я выхожу на улицу… Жанна д’Арк уже рядом. Обнажённый клинок блестит в её руке. Она готова, как и я. Прищуренный взгляд Всадника направлен на крышу домика Хельвиг…

Туда, где я ощущаю искрящееся присутствие огромных объёмов магической энергии…

…прана Слуги…

Она сидит на широкой кровати, и звук моего голоса возвращает её в реальность. Хельвиг Лаклен сидит, погружённая в себя, свои мысли, свои переживания… Редко увидишь её такой…

Я никогда не одобрял выбор её… профессии. До сих пор не могу понять, почему она решила торговать своим телом… Несколько раз я предлагал ей работу в замке, но всякий раз она или обижалась, или поднимала меня на смех.

Знаю, что она… хороша в этом. Что сама выбирает тех, с кем спать. Что многие «клиенты» даже звали её замуж. Что люди из других городов приезжают, чтобы провести с ней ночь. Для неё это… своего рода свобода?

Никогда не мог понять этого. А в глубине души – принять.

Я бы не назвал Хельвиг Лаклен ослепительной красавицей… Но эта невысокая, рыженькая девушка, своенравная и неунывающая, обладает невероятной внутренней привлекательностью. Природной чувственностью, которая заставляет видеть её во снах… И желать её… Снова и снова.

Приходили ли мне в голову мысли о том, чтобы заключить её в объятья?

Чтобы освободить её от одежд?

Чтобы войти в неё и растворится в её поцелуях?

Конечно. Я Маг, но всё ещё остаюсь мужчиной.

Пытался ли я это сделать хоть раз?

Нет. Никогда.

«Здравствуй, Ульрик», - говорит она, и в её улыбке я вижу столь непривычное… смущение.

«Здравствуй… Ваша светлость», - говорит она своим привычно-дерзким тоном.

И я иду к ней

«Ты опоздал, Ульрик, — поднимает он руку в миролюбивом приветствии. — Разве мы не условились встретиться… в полдень?»

Похоже, я переоценил свои способности в верховой езде. Аларик де Карнэ де Малагис старается смотреть на меня, но его взгляд так или иначе притягивает моя Слуга. Верхом на белом коне, с золотой косой и стальной диадемой, она выглядит настоящей королевой воинов. Её Харизма и её святость окружают Жанну д’Арк золотой и фиалковой аурой.

Взгляд же Всадника направлен отнюдь не на Аларика, но на стену монастыря. Со стороны кажется, будто она глядит на пустое место, но я понимаю, что там сейчас находится Слуга Аларика в призрачном облике. Его прана сконцентрирована на этой стене… Но всё равно я не могу назвать его точного местоположения.

В отличие от моей Слуги, которая хорошо видит его.

«Прости, - просто говорю, спешиваясь. — Были кое-какие… дела».

Он понимающе кивает, и делает шаг в мою сторону. Дистанция между нами сокращается. Глядя на моего друга – моего врага – я пытаюсь сконцентрироваться, чтобы закрыть своё чутьё Мага от подавляющей праны Слуг… Так будет проще.

«Но вот я здесь»

Аларик подготовился к этой встрече, и куда лучше, чем я. Даже его чёрный колет с золотым шитьём является Мистическим Кодом. Его семья славится как одни из величайших создателей магических предметов.

И эти знания очень помогли нам за семь лет нашего Opus Magnum.

Если бы мы сражались один на один, то в городе у меня ещё были бы шансы… Но здесь не моё Владение. Этот поединок бы я однозначно проиграл.

Вот только Война Святого Грааля это не схватка Магов. Это битва Слуг. И я… верю, что Всадник справиться – кто бы там ни скрывался под покровом призрачного облика.

«О да, ты здесь. Я не сомневался, что ты придёшь, мой друг, — многообещающе улыбается Аларик. — Хотя… Это встреча не друзей. Не партнёров. Это встреча участников Войны Святого Грааля».

Я могу лишь кивнуть. Мне нечего добавить. Наши глаза встречаются. Как же мне хочется, чтобы сейчас мой взгляд походил на серую сталь… Но настолько ли моё сердце походит на серый камень?

Этой битвы не избежать. Это Судьба. Но…

Сейчас мне необходима его помощь. Помощь Аларика де Карнэ де Малагис и его Слуги. Не как друга. Не как партнёра. Как участника Войны Святого Грааля».

«Аларик, я пришёл не для того, чтобы сражаться»

Что-то в тоне моего голоса заставляет её напрячься. Для Мага я удивительно плохо скрываю свои чувства. В серых глазах девушки я вижу… Нет, не испуг. Не так-то просто напугать Хельвиг Лаклен.

Но я вижу тревогу.

«Что-то случилось?» — тихо спрашивает она.

Да. Война Святого Грааля. Семь Магов и семь Героических Духов сражаются друг с другом за право исполнить своё сокровенное Желание. Битва столь грандиозная и опасная, что легко может уничтожить весь город…

Как я должен поступить? Продолжить игру? Или же спросить её напрямую?

Она может обманывать меня… Но я считаю, что Хельвиг Лаклен не заслужила моей лжи. Я закатываю рукав, и в тусклом свете этой комнаты Заклятья Повеления кажутся странным шрамом… Вернее, клеймом.

«Ты знаешь, что это такое, Хельвиг?»

Она отшатывается, её глаза округляются, а пальчики непроизвольно сжимаются в кулаки. Знает. Конечно же, она знает.

Я был прав…

«Будет исполнено… Хозяин!»

Заклинатель живёт ради сражений… Но сила моей Слуги в ином. В её вере. В её решимости. В сиянии её золотой ауры. В свете её фиалковых очей.

Она не проиграет!

Будто стальная стрела, Жанна д’Арк срывается с места и несётся прямо на Заклинателя. Слуга Хельвиг поднимает посох, и руны вспыхивают перед ним колдовским светом.

«ИСА!»

Ледяные копья летят навстречу моей Слуге… Но, не коснувшись её иззубренными остриями, они рассыпаются на тысячу снежинок.

«Вот как…» - хмыкает Заклинатель, а Всадник уже оказывается перед ним, и меч её описывает сверкающую дугу…

«НОТИЗ!»

Несколько одинаковых рун загораются вокруг Заклинателя, и прозрачная мембрана защитного поля накрывает его…

Но меч Жанны д’Арк проходит сквозь щит как сквозь воздух, и врагу приходится извернуться, чтобы уйти от смертельного удара… Клинок Всадника достигает Заклинателя, оставляя алую полосу на его боку…

Первый удар – за нами!

«Хорошо, Хозяин».

Моя Слуга замирает, бесстрашно глядя в алые глаза Заклинателя. Пусть он и живёт ради сражений, но Жанна д’Арк не проиграет ему. Её вера, её решимость, сияние золотой ауры, свет фиалковых очей…

Она не может потерпеть поражение!

«Ты не спешишь? – усмехается Заклинатель. – Тогда первый ход за мной!»

Он простирает руку, и линии рун загораются колдовским светом.

«ИСА!»

Полдюжины ледяных копий появляются по воле Слуги, и с невероятной скоростью летят во Всадника. Но Жанна д’Арк не собирается ждать. Она резко уходит в сторону, и земля буквально взрывается от мощи заклинания.

«Быстрая, но… Я быстрее!» - радостно восклицает противник, и взмахивает тяжёлым посохом, вокруг которого вспыхивают новые руны.

Магическая энергия концентрируется… Каждая из его рун превосходит самое сильное моё заклинание во много раз… Вот она, мощь Героического Духа Магии!

«ХАГАЛАЗ!!!»

Разряд чистой, разрушительной праны летит в Жанну д’Арк, и даже со скоростью Слуги от него невозможно уклониться…

ВЗРЫВ!

Поднявшаяся туча пыли скрывает Всадника. Но когда она оседает…

…моя Слуга невредима

Заклинатель взмахивает посохом, а Всадник ловко отпрыгивает назад, оказавшись на том же месте, откуда она начала атаку. Слуга Хельвиг проводит пальцем по ране и с… радостью?... смотрит на алую кровь.

Взгляд Жанны д’Арк скользит по клинку, и по красным каплям, что падают на землю. Она не улыбается. Она собрана. Она готова продолжать.

Земля перед домом Хельвиг раскололась от мощи рун Заклинателя. Трещины разбежались, будто чёрная паутина, и магическая энергия всё ещё висит в воздухе злыми жёлтыми искрами.

Но Жанна д’Арк невредима. Её пальцы всё так же уверенно сжимают рукоять меча. Она не улыбается. Она собрана. Она готова продолжать.

«Сопротивление Магии, - усмехается Заклинатель. – Вот значит как… Но это всего лишь означает…»

Он поднимает посох к тёмным небесам, и кольцо новых рун отвечает на его призыв. Магической энергии всё больше… И я понимаю, что это далеко не предел.

«…что мне нужно ударить посильнее!!! АНСУЗ ХАГАЛАЗ!!!»

Девять горящих золотой магической энергией сфер являются по зову Заклинателя. Каждой из них более, чем достаточно, чтобы стереть домик Хельвиг с лица земли. А вместе они без труда уничтожат целый квартал…

Но я знаю, что она выдержит. Моя Слуга выстоит против его Магии.

Жест Заклинателя – и сферы яростным ливнем обрушиваются на Жанну д’Арк. Я уже закрываю лицо – слишком яркие вспышки, слишком велико разрушение… На мгновение весь Мир тонет в рёве и грохоте…

Но ещё прежде, чем открыть глаза, я знаю, что увижу. Её невысокую девичью фигурку, такую обманчиво-хрупкую…

Такую прекрасную…

Золото волос. Сталь боевой диадемы. Фиалковое пламя взгляда.

Мы не проиграем…

Я помню, на что способен Заклинатель в ближнем бою. Даже навыки «плетёного человека» - его двойника – впечатляли. А сейчас он усилил себя рунами… Нельзя терять голову и рассчитывать на победу только потому, что Жанна д’Арк – Всадник, а он – Заклинатель…

Приготовившись отражать атаки, моя Слуга пристально следит за каждым движением Героического Духа Магии. Кажется, она превратилась в статую - стальную деву с золотыми волосами…

«Не буду заставлять такую милашку ждать!»

УДАР!

Меч и посох сталкиваются в воздухе. Меня чуть не сбивает с ног выброс силы от этого удара… Но Всадник остаётся непоколебимой. А Заклинатель продолжает атаковать. Всё быстрее и быстрее.

Я вижу лишь стену стали… Я вижу лишь звёзды искр…

«Неплохо, неплохо… - противник наносит удар за ударом, да ещё успевает разговаривать. – Но недостаточно!»

Обманное движение, посох подцепляет ногу Всадника и опрокидывает её… Вот только она готова к такому повороту. Жанна д’Арк кувыркается в воздухе – так, что её фиолетовое платье обнажает стройные ноги, и каблуки не успевают ещё коснуться земли, как она наносит ответный удар.

Узкий клинок вонзается в плечо Заклинателя. Неглубоко… Но всё равно, это успех!

«Отлично, Всадник!»

«Всадник! – быстро бросаю я мысленную фразу. – Продержись ещё немного! Я сейчас…»

И ноги мои уже несут меня через выжженную рунами Заклинателя землю к небольшому домику, где скрывается Хельвиг Лаклен. Жанна д’Арк провожает меня встревоженным взглядом. В голове звучит её голос.

«Хозяин! Не делай этого!»

Я должен… Я должен защитить тебя, Всадник. Даже если для этого мне придётся…

Моё плечо врезается в хлипкую дверь и…

Смогу ли я сделать это?

Дверь прогибается под моим весом и… Нет, она не ломается. Она тянется мне навстречу. Дерево будто оживает, десятки ветвей тянутся ко мне, хватают меня, оплетают и вонзаются сотнями шипов.

Ловушка…

«Вот уж не думал, что ты пойдёшь на такое, Маг! – кривит губы Заклинатель. – Это подло… И заслуживает наказания».

«Хозяин!!!» - кричит Жанна д’Арк, бросаясь ко мне, но…

Поздно…

«СОВИЛО!»

Он не просто так оказался на крыше… Заклинатель устанавливал защиту… Как раз на этот случай…

Дверь вспыхивает ярким пламенем. Огонь охватывает мою одежду. Мои волосы. Мою кожу. Мои внутренности. Мои кости. В треске пламени я не слышу собственного крика.

Боль…

Больбольбольбольболь…

Я подвёл тебя…

Прости…

Жанна…

BAD ENDING

Я не могу сдержать этот выкрик. Кажется, моя собственная ключица крошится от этой атаки. Лицо Жанны д’Арк искажается от боли, и она припадает на одно колено – столь силён этот удар.

В следующее – нет, в то же – мгновение нога Заклинателя буквально разрезает воздух, чтобы нанести удар в висок моей Слуге. Жанна д’Арк чудом успевает подставить руки, но всё равно я слышу громкий хлопок – а потом Всадника буквально волочит по выжженной земле сила этой атаки.

«Ну же! – в голосе Заклинателя возбуждение спорит с нетерпением. – Покажи, на что ты на самом деле способна, милашка-Всадник! Давай же! Призови своего скакуна! Яви свой Благородный Фантазм!»

Жанна д’Арк поднимается, и взгляд её мрачен. Доспехи на левой руке расколоты, и струйка крови бежит по потускневшей стали. Но сдаваться она не собирается. Нет, она готова продолжать сражение.

Я переоценил наши силы… Будь это «обычный» Заклинатель, который полагается на Магию, победа была бы за нами. Но этот… Он совсем другой. Мой взгляд невольно падает на домик Хельвиг, оставшийся невредимым, не смотря на эту битву.

У каждого Слуги есть уязвимое место… Его Хозяин. А Хельвиг Лаклен – не Аларик де Карнэ де Малагис, и даже не Летиция. Пусть каким-то чудом она смогла призвать Слугу, но против Мага ей не выстоять…

Мы одолели Берсеркера таким образом. Этот метод… доказал свою эффективность.

Но Жанна д’Арк… Битва с Берсеркером тяжело ей далась. Не физически – морально. И если я сейчас возьму происходящее в свои руки… Простит ли она меня?

Смогу ли я убить Хельвиг Лаклен?

«Если ты не хочешь это заканчивать… - улыбается Заклинатель. – Это сделаю я».

Я сжимаю кулаки. Что бы он ни задумал, это будет… серьёзно. Я должен что-то сделать. Я…

…поспешу к Хельвиг

…поспешу к Хельвиг

…буду верить в Жанну д’Арк

…буду верить в Жанну д’Арк

«Всадник!» – быстро бросаю я мысленную фразу, но сам же обрываю себя на полуслове.

Мой взгляд скользит по выжженной рунами Заклинателя земле к домику Хельвиг Лаклен. Она там… Наблюдает за этим сражением. Поддерживает своего Слугу. Если я смогу… нейтрализовать её… Победа будет за нами.

Мне потребуется несколько секунд, чтобы преодолеть это расстояние… Выломать дверь… А потом… Каким бы чудом Хельвиг Лаклен не призвала Слугу, на моей стороне опыт. И Герб.

Два слова… И всё будет кончено.

Глубокий вдох… Мир начинает двигаться чуть медленнее. Мне потребуются все силы для такого рывка… Я знаю, Всадник защитит своего Хозяина, не позволит Заклинателю перехватить меня.

И…

Я с шумом выпускаю воздух, но не двигаюсь с места. Всё верно. Всадник защитит своего Хозяина. Так почему Заклинатель не поступил точно так же?

«Analyse…» - шепчу я, прикрыв один глаз.

Ряды рун бегут по скатам крыши. Он не просто так был наверху, этот Заклинатель. Он устанавливал защиту. Ловушку для тех, кто решит посягнуть на жизнь его Хозяйки.

Ещё немного – и я бы угодил в неё.

«Всадник…» - говорю я.

«Одолей его!»

«Одолей его!»

Утих гром, и развеялась пыль, а моя Слуга продолжает стоять. Искры рассеявшейся Магии пляшут на острие клинка. Несколько мгновений Заклинатель наблюдает за этим с некоторым изумлением. Он не верит, что его руны не смогли причинить вред Всаднику…

А потом его улыбка становится шире. И злее. И довольное пламя разгорается в алом взгляде.

«Вот оно как! Интересно… Ещё интереснее! Я и впрямь недооценил тебя, девчушка!»

Что он задумал? Его Магия бесполезна… Неужели, он собирается применить Благородный Фантазм? У Заклинателя он может равняться по силе Высокой Тауматургии… Даже Сопротивление Магии Жанны д’Арк не сможет защитить от него…

«РАЙДХО! – руны вспыхивают на босых ногах Слуги Хельвиг. – ЭЙХВАЗ!» – и ещё один ряд древних символов загорается на посохе.

Верно… Наша прошлая встреча… Он не обычный Заклинатель!

Жанна д’Арк успевает среагировать, а вот я не смог заметить этого движения… Только что Заклинатель стоял на крыше – и вот он уже появляется за спиной Всадника, и его тяжёлый посох друида целит в висок моей Слуге…

Дерево сталкивается с мечом. Сила удара так велика, что Всадника отбрасывает в сторону – но она, конечно же, остаётся на ногах. Ближний бой… Странный, почти противоестественный выбор для Заклинателя… Но не для этого.

«Всадник…» - произношу я мысленно, стараясь уследить за нашим противником…

«…сосредоточься на атаке!»

«…будь осторожней!»

Она крутится на земле так, что развевается юбка её фиолетового платья, обнажая стройные ноги, и Заклинатель отпрыгивает, чтобы его самого не сшиб с ног этот вихрь. Мгновение, и Жанна д’Арк уже на ногах. И меч её направлен в сердце врага.

«Готова продолжать, милашка?» - облизывается Заклинатель.

Всадник не удостаивает его ответа. Она снова атакует. Длинный выпад — узкий клинок превращается в стальной луч. Он пронзает живот Заклинателя… И тот растворяется в холодном ночном воздухе.

«Слишком медленно…»

Не Заклинатель… Лишь его образ. Он не просто быстр… Руна придаёт ему дьявольскую скорость. Слуга Хельвиг уже за спиной Жанны д’Арк. И его тяжёлый посох вновь целит… Но на этот раз не в висок – в бок Всадника…

Не успеет…

Она не успевает защититься.

Меня скрючивает от боли, буквально ломает пополам. Сила удара бросает Жанну д’Арк в соседний дом, по счастью, нежилой. Она проламывает стену своим маленьким телом и исчезает во тьме…

Разница в силе…

Пусть Всадник – Героический Дух, но Жанна д’Арк никогда не славилась как великая воительница. Она вдохновляла людей. Она была святой… И будучи Слугой, она сильна, быстра и вынослива. Она умеет сражаться. Но…

Этот человек… Этот Героический Дух… Заклинатель… Он рождён для сражений. Копьё ли, посох друида ли – или даже голые руки – он не утратил своё мастерство, свою жажду битвы, даже будучи призванным как Заклинатель.

В ближнем бою…

…мы уступим ему

Заклинатель резко разрывает дистанцию. Его улыбка выглядит настолько жутко, что мне требуется вся сила воли, чтобы не отступить.

«Второй раз… Ты достала меня второй раз, милашка. Это… серьёзно».

Заклинатель резко разрывает дистанцию. Пару мгновений он просто глядит на Жанну д’Арк. Слуга Хельвиг проводит пальцем по ране и с… радостью?... смотрит на алую кровь.

«Интересно… Ещё интереснее»

Он указывает посохом на Всадника и возбуждённо произносит: «Готова продолжать?»

Всадник не удостаивает его ответа. Всем своим видом она демонстрирует свою решимость. Её боевая аура, золотая и фиалковая, сияет чистотой и спокойствием.

«Слишком медленно…»

Заклинатель ещё стоит перед ней… Но голос звучит из-за спины. Нет, это не Слуга Хельвиг - лишь его образ. Он не просто быстр… Руна придаёт ему дьявольскую скорость. Истинный Слуга уже за спиной Жанны д’Арк. И его тяжёлый посох вновь целит… Но на этот раз не в висок – в бок Всадника…

Не успеет…

УДАР!

В последний момент Всадник успевает подставить меч, чтобы отразить тяжёлое навершие посоха друида. И всё равно мощь удара отшвыривает её к стене соседнего дома. От столкновения по камням бегут трещины, но Жанна д’Арк устояла и в этот раз.

И всё равно… Ситуация не в нашу пользу.

Пусть Всадник – Героический Дух, но Жанна д’Арк никогда не славилась как великая воительница. Она была знаменем. Она была святой… И будучи Слугой, она быстра, вынослива и сильна. Она знает, как сражаться. Но…

Этот человек… Этот Героический Дух… Заклинатель… Он рождён для битв. Копьё ли, посох друида ли – или даже голые руки – он не утратил своё мастерство, свою жажду сражений, даже будучи призванным как Заклинатель.

В ближнем бою…

…у нас нет преимущества

Пусть Заклинатель и улучшил свою боевую мощь рунами, он всё равно не может тягаться со Всадником в ближнем бою… Особенно, когда мы знаем, что от него ожидать.

Или может?

Жанна д’Арк не собирается давать ему шанс, чтобы выяснить, так ли это. Она атакует. Пусть в её ударах нет той разрушительной силы, как у Берсеркера, но зато она быстра… Меч и посох сталкиваются в воздухе, снова и снова…

Заклинатель не собирается уступать ей в скорости.

«Неплохо, неплохо… - отражая удары моей Слуги, противник ещё успевает разговаривать. – Но недостаточно!»

Обманное движение, посох подцепляет ногу Всадника и опрокидывает её. Спина Всадника ещё не успевает коснуться земли, когда Заклинатель наносит удар сверху, держа своё оружие двумя руками…

Но Жанна д’Арк успевает защититься – встретить эту атаку своим мечом. И всё же сила такова, что её буквально впечатывает в выжженную рунами землю… Грохот, трещины…

Боль расходится по контурам так, будто меня самого вбили спиной в землю… Но это лишь тень, лишь отголосок того, что испытывает Жанна д’Арк…

«Держись, Всадник…»

Всаднику требуется некоторое время, чтобы выбраться из руин здания. Кровь стекает по её виску… Она тяжело дышит… Эта атака не прошла для неё даром. Но она не собирается сдаваться.

Заклинатель не спешит атаковать. Он даёт Жанне д’ Арк время прийти в себя.

Дань уважения?

Или просто игра хищника с добычей?

Пусть Всадник и устояла на ногах, но этот удар не прошёл бесследно. Я чувствую её боль. Она тяжело дышит… А Заклинатель усмехается всё шире и злее. И азартный блеск в его глазах постепенно превращается в боевое безумие.

Вид собственной крови лишь раззадоривает Героического Духа Магии. Он готов продолжать…

Нет, он жаждет продолжения…

Заклинатель усмехается, вращая посох перед собой. Капюшон уже слетел с его головы, демонстрируя хищное молодое лицо. Синие волосы зачёсаны назад – лишь несколько прядей падает на высокий лоб.

Он хорош собой, этого не отнять… Но сейчас он – наш враг.

«Продолжим же, милашка! Веселье только начинается! АНСУЗ… РАЙДХО!»

Руны скорости вспыхивают на его ногах будто голубые звёзды. И голос его не успевает стихнуть, а уже целых полдюжины Заклинателей со всех сторон обрушиваются на Жанну д’Арк.

Настоящий из них только один… Все остальные – лишь образы, оставленные в воздухе его невероятной скоростью. Но сможет ли Всадник понять, кто же реален?

Выпад!

Меч пронзает грудь Заклинателя, лицо того искажается от удивления и… Растворяется в воздухе. А тяжёлый посох врезается в плечо Жанны д’Арк совершенно с другой стороны…

«Всадник!»

От этого удара невозможно было уклониться… Может быть, легендарный Герой, такой как Ахиллес или Ланселот, и смогли бы, но Жанна д’Арк… Нет. Её скорости, её мастерства бы не хватило.

Отразить… Этот удар можно было только отразить.

Заклинатель замер, выбросив посох в длинном выпаде – и впрямь будто Копейщик… Кровь ручьём струится по стали доспехов Жанны д’Арк. Её чистая, невинная, алая кровь… Наконечник посоха вонзился ей в плечо.

В плечо. Не в сердце.

Её сил, её умения, её решимости хватило, чтобы в последний момент отвести смертельный удар.

«Тц, - щёлкает языком Заклинатель. – Неожиданно… Если бы не мои раны…»

Он мгновенно разрывает дистанцию длинным прыжком. Жанна д’Арк не преследует его. Кажется, она сейчас упадёт… Но нет, узкий клинок вонзается в землю, и Всадник опирается на него – но стоит.

«Ты заслужила моё уважение, милашка, - говорит Заклинатель, сжимая посох двумя руками. – Ты – достойный противник».

Предчувствие… Оно пронзает моё сердце, будто игла. Холодеет душа. Холодеют мысли.

«А это значит, - продолжает Заклинатель, - что я просто не могу позволить тебе уйти! СОВИЛО!»

«Защищайся, Всадник!»

«Да, Хозяин!» - её голос звучит чисто и звонко даже в рёве магической энергии, что окружает Заклинателя. И она поднимает свой узкий клинок к ночным небесам.

«МЕЧ…»

Пять лилий вспыхивают на лезвии.

«Наконец-то, милашка! – откликается Заклинатель. – Давай же!»

Аура, золотая и фиалковая, вспыхивает, как ответ неистовой пране Слуги Хельвиг.

«…СВЯТОЙ…»

«Властью Заклятья Повеления… Приказываю тебе, Заклинатель…»

Нет… Нетнетнетнетнет…

Хельвиг Лаклен. Она использует Заклятье Повеления, чтобы…

«…ЕКАТЕРИНЫ!»

«…используй свой Благородный Фантазм!»

…чтобы усилить этот решающий удар своего Слуги.

Пять лилий горят на клинке. Пять крестов мерцают на лезвии. Пробуждённый меч Жанны д’Арк – меч, которым она при жизни не пролила ни капли крови – загорается невероятной, ослепительной силой Благородного Фантазма.

«Будет исполнено, Хозяйка! Стань жертвой очищающего пламени… Прими её в свои объятья…»

Она несётся к Заклинателю… Она пронзает собой пространство, оставляя за спиной шлейф из искр и капель крови…

«Победи, Всадник!»

Заклинатель замирает в весьма странной стойке. Он держит свой тяжёлый посох друида как копьё – его острый конец направлен прямо в грудь Всадника. Улыбка Героического Духа Магии не предвещает ничего хорошего.

«Лучше всего я бы показал себя, будучи призванным в Классе Копейщика, - говорит он, прищурившись. – Но и сейчас меня более, чем достаточно, чтобы покончить с тобой, милашка».

Наконечник его посоха искрится алой энергией. Это не прана, нет – это его боевой дух… Его навыки… Его жажда битвы…

Сможет ли Жанна д’Арк отразить этот удар?

Выживет ли она?

«Ты готова, Всадник?» — тихо спрашиваю я, бессильно сжимая кулаки. Я уже ничего не смогу сделать. Даже произнести формулу Заклятья Повеления.

«Господь, на Тебя уповаю»… - слышу я в ответ отзвук её мыслей…

ВСПЫШКА!

Голубой плащ Заклинателя теряется в алом сиянии… Его рывок… Быстрый.

Слишком быстрый…

Боль… Кажется, я ощущаю её ещё до того, как удар Заклинателя достигает цели. Ломаная алая линия его посоха… Хруст пробитых доспехов… Багрянец её крови… И последний удар её сердца…

Я хватаюсь за грудь. Моё сердце… Кажется, оно перестаёт биться вместе с её… Её хрупкая фигурка, пронзённая ударом Заклинателя… Наконечник посоха, алый от её крови, выходит у неё из спины.

Поздно что-то делать…

Поздно…

Я подвёл тебя…

Прости…

Жанна…

BAD ENDING

Заклинатель замирает в необычной стойке. Он держит свой тяжёлый посох друида как копьё – его острый конец направлен прямо в грудь Всадника. И в этой позиции даже я, Маг, ощущаю нечто большее, чем просто мастерство. Улыбка Героического Духа Магии не предвещает ничего хорошего.

«Лучше всего я бы показал себя, будучи призванным в Классе Копейщика, - говорит он, прищурившись. – Но и сейчас меня более, чем достаточно, чтобы положить конец нашей битве, милашка».

Наконечник его посоха искрится алой энергией. Это не прана, нет – это его жажда битвы… Его мастерство… Его боевой дух…

Сможет ли Жанна д’Арк пережить этот удар?

Отразит ли его она?

«Ты готова, Всадник?» — тихо спрашиваю я и сжимаю кулаки. Я уже ничего не смогу ихменить. Даже произнести формулу Заклятья Повеления уже не успею…

«Господь, дай мне силы»… - слышу я в ответ отзвук её мыслей…

ВСПЫШКА!

Голубой плащ Заклинателя теряется в алом сиянии… Его рывок… Быстрый.

Слишком быстрый…?

Весь Мир для меня тонет в багряной вспышке. Кровь… Почему я так отчётливо слышу… Ощущаю… Капли крови, что падают на землю?

Боль приходит потом. Жуткая. Ослепляющая. Раздирающее само естество.

Приходит боль – а вслед за ней возвращается зрение. И понимание того, что происходит.

«Всадник…»

Мой мысленный приказ будто выводит её из ступора. Рассеянный фиалковый взгляд вновь обретает осмысленность. Обретает чёткость. Обретает цель.

СОВИЛО… Руна огня.

Дюжина шаров ревущего пламени устремляется к Жанне д’Арк. Не знаю, почему Заклинатель решил использовать Магию – ведь он уже должен понять, насколько велико Сопротивление Всадника.

Если только…

Нет. Он просто не может знать истинное имя моей Слуги.

Жанна д’Арк резко уходит вбок, уклоняясь от огненного дождя… Жар и вспышки взрывов прогоняют холодную октябрьскую тьму. Пламя танцует, а меж его языками мелькает фигурка Всадника – фиолетовые одежды, стальные доспехи, золотая коса…

У неё получится… Прыжок, прыжок, перекат…

Одиннадцать шаров взрываются, не причиняя ей вреда… Но двенадцатый…

Нет, конечно, она избежала прямого попадания. Не смотря на свои раны, она всё ещё Слуга. Невероятно быстрая, удивительно ловкая… Но языки пламени лижут её бок, оставляя чёрные следы на металле, и бегут по её фиолетовой юбке…

«Как ты, Всадник?!»

Четыре шага… Жар пламени дышит мне в лицо. Её ладонь… Её пальцы были так близко… Кажется, я не могу пошевелиться…

Кажется, это я сгораю там, в жертвенной клетке из ветвей…

Нет.

Нетнетнетнетнет!

Я не позволю!

Я не позволю ей так умереть!

Четыре шага… Так много, когда речь заходит о битве Слуг.

И так мало, когда ты готов пожертвовать всем, чтобы спасти ту, кто тебе дорог.

Все мысли исчезают. Есть лишь пламя. Есть лишь её фигурка, охваченная огнём. Лишь застывший фиалковый взгляд в плену деревянной клетки…

Свист кнута… Боль лопающейся кожи. Она ничтожна по сравнению с болью пылающего тела там, в плену деревянной клетки…

Возьми мою прану… Возьми мою кровь… Возьми мою душу… Но дай мне силы защитить того, кто мне дорог!

«IMPERIALE WESTE DES BERGKÖNIGS!!!»

Камень моей родной земли… Моих Владений… оживает. Он тянется ко мне. Он заключает меня в объятья. Он становится моей защитой. Моей бронёй.

Вперёд!

Рано или поздно я должен был задать этот вопрос. Но похоже, моего собутыльника не проведёшь. Вернер смотрит на меня слишком трезвым взглядом и с ухмылкой грозит пальцем.

«Вот, значит, как, Ваша светлость. Споить меня решил, чтобы выведать все тайны? Не ожидал я от тебя такого, Ульрик. Не ожидал».

«И всё же, Вернер, - голос мой звучит почти шутливо. – Ты так беспокоишься о сестре, что не мог отпустить её одну? Или…»

«Знаешь, Ульрик, - Маг поднимается из-за стола; он пошатывается, но взгляд его слишком собран для пьяного. – Время позднее. Мне пора. Поговорим об этом в другой раз».

Чёрт, чёрт, чёрт… Похоже, план мой не сработал. Обняв за талии Клару и Лору, Вернер, насвистывая известную похабную песенку, уводит служанок за собой, в свои покои. И я остаюсь один на один с четвёртым кувшином вина.

Пора возвращаться к делам

Клара приносит ещё один кувшин. Его мы приканчиваем ещё быстрее, чем предыдущий. Кажется, у меня двоится в глазах… А, нет, это просто Клара и Лора одновременно убирают опустевшие тарелки со стола.

«А знаешь, Ваша светлость… - Вернер фамильярно кладёт руку мне на плечо. – Я тебе даже завидую. Ты глава семьи. У тебя есть Герб. Ты… Волен делать, что хочешь. Ты хозяин своей Судьбы. А я… Пфф…»

Хозяин Судьбы? Даже звучит смешно. Что я решил в своей жизни? Даже невесту мне подобрал отец… Это я завидую Вернеру. Он свободен. А я… Я всего лишь носитель Герба, и мой долг — передать его следующему поколению, не более. Я всего лишь посыльный…

Так. Похоже, вино ударило мне в голову сильнее, чем я рассчитывал. Лора несёт следующий кувшин…

«К слову, а что ты тут делаешь, Вернер?»

Подождать и выпить ещё

Оставив Слугу в комнате «Рыцарского Удела», я, не теряя времени, вернулся в свой замок. Как правитель этих земель, я несу за них ответственность. И конечно, не стоит забывать о моих гостях. Вернер и Амелия уже наверняка проснулись.

Конечно, было бы здорово, если бы Маги Ренстаад покинули меня на время Войны. Но я должен быть гостеприимным с моей невестой и её родичами. И уж точно я не хочу вызывать подозрения.

Благодаря своевременной помощи Руперта, я быстро разбираюсь со всеми «графскими» делами и направляюсь на обед, куда, по утверждению моего верного слуги, должны явиться и мои гости. Сегодня стол накрыт в рыцарском зале — том самом, что может вместить целую дружину. А нам предстоит обедать там втроём.

Наш ужин с Амелией прошёл… не очень гладко. Быть может, с обедом повезёт больше?

Интересно, пришёл ли Вернер в себя после нашей попойки? Раз уж он решил явиться на обед, то всё не так уж плохо

.

Время обеда

«Я рад, что Второй Владелец даёт мне такое разрешение, — в улыбке его слишком много издёвки, но я оставляю это без внимания. — В таком случае, отправлюсь туда как стемнеет».

Насколько искренен Вернер? Он и впрямь интересуется кладбищем Нитерберга, или же ему просто нужен повод, чтобы ускользнуть из замка под покровом темноты?

Едва мы заканчиваем эту беседу, как Вернер встаёт из-за стола. Амелия, будто по его беззвучному приказу, поднимается вслед за ним.

«Спасибо за обед, Ваша светлость, — тихо говорит моя невеста. – Не смеем больше вас отвлекать».

«Увидимся, Ульрик», — добавляет Вернер Фион Ренстаад, и они направляются к выходу.

Что ж, всё прошло… Не так как я рассчитывал? А на что я рассчитывал?

Не стоит терять время.

Я иду в «Рыцарский Удел»

Обменявшись приветствиями, мы начинаем трапезу. Молчание вдруг становится воистину… неловким. Я с удивлением обнаруживаю, что самым непривычным образом для себя голоден. Не иначе, как это влияние договора на магические контуры.

Что ж, еды здесь более, чем предостаточно. Служанка подливает мне в кубок разбавленное вино, а я краем глаза наблюдаю за своими гостями.

Амелия ест не больше птички, а вот её брат ни в чём себе не отказывает. Вернер сегодня на удивление весел, я бы даже сказал беспечен. Только присутствие сестры останавливает его от того, чтобы ущипнуть за попу проходящую мимо него служанку.

«Как прошёл твой ужин с сестрой, Ульрик? — мне совсем не нравится его улыбка. — Дошло дело до… десерта?»

Амелия роняет кубок, и вино разливается по столу. Она вскакивает, но тут же замирает. Лицо её пунцовое от стыда, губы дрожат, а глаза смотрят строго вниз. Это… слишком даже для Вернера.

«Тебе стоит извиниться перед сестрой, Вернер»

Не буду в это вмешиваться

Молчание из неловкого становится… мрачным. Я бросаю взгляд на Вернера, который обычно начинает разговоры, но брат невесты молча работает челюстями, пережёвывая свинину. На Амелию в вопросах начала разговора рассчитывать глупо. Что мне остаётся?

Заговорить с Вернером

Заговорить с Амелией

Хранить молчание

Я кричу ей вслед, но она уже выбегает из зала вслед за своим братом-хамом. Ну и ну. Впрочем, у Магов не бывает нормальных семей. Я вспоминаю свою…

Рыцарский зал опустел. Здесь только я с полупустым кубком в руке, парочка служанок и поросёнок, которому изрядно пощипали бока. Что не так с Вернером? Я залпом допиваю вино и неспешно направляюсь к выходу.

Жаль потраченного времени.

Я иду в «Рыцарский Удел»

Минута? Две? Три? Как долго Хозяин Берсеркера сможет поддерживать Ограждающее Поле? Как долго будет существовать это Изваяние Реальности?

И смогут ли наши Слуги продержаться против неистового Старкада?

Мы стоим спина к спине – Маги, которым пришлось стать воинами — и безликие бойцы окружают нас. Пятеро лежат на полу, сражённые нашими ударами. Но семеро ещё здесь. Больше половины…

И их натиск становится всё яростней. Ведь тот, кто послал их – кто создал их – понимает, что время играет не на его стороне.

Прикрываясь щитом, воин, с ног до головы закованный в кольчугу, бросается на меня. Я встречаю его рубящим ударом копья по ногам, он запинается, кубарем катится по полу, и Аларик тут же вонзает ему меч в открывшуюся спину. Я же выпадом отгоняю высокого бойца в шлеме, напоминающем драконью голову.

Ещё немного… Мы справимся. Мы…

«Нет…» — скрипит зубами Аларик, и я понимаю, почему…

Воины, сражённые нами… Поднимаются с пола. Несмотря на раны, они снова бросаются в бой.

Ведь здесь, под Сводами Вальгаллы, воины не знают смерти…

Я успеваю пронзить копьём одного, оттолкнуть другого и вырвать топор из рук третьего, но… Их слишком много. И они поднимаются. Снова и снова. Снова и снова.

Кинжал вонзается мне в живот. Чьи-то холодные руки обхватывают горло. Темнеющим взором я вижу, как меч рассекает голову Аларика…

Нет…

Так не должно быть…

Я…

Прости меня…

Жанна…

BAD ENDING

Прана в нём не просто пульсирует – она ревёт! Он вспыхивает синим огнём, который грозит поглотить весь Мир. Всадник и Копейщик бросаются к нам, но… Даже Слуги не успеют…

Аларик де